Мне нравятся твои феромоны. Новелла. Глава 15.
Скорость оценивания в средней школе № 1 хорошо известна.
После завершения экзаменов накануне, оценки по большинству предметов были выставлены к утру следующего дня, а к вечеру были также подведены итоговые баллы студентов и составлен рейтинговый список.
Дуань Цзяянь пошёл проверить результаты. Когда он обнаружил, что занимает предпоследнее место в рейтинге, он удивлённо моргнул, чтобы убедиться, что ему не мерещится.
— Ты что, пробрался в автобус за моей спиной?*
— Сесть в автобус? Ни за что. — Дуань Цзяянь большим пальцем указал на лист с результатами ежемесячных экзаменов, висящий на стене класса, — Это мои личные способности.
Сун И поднял глаза и взглянул на самый верх табеля успеваемости.
Первое место в рейтинге неизменно занимает имя Лу Синци.
— Боже мой. — Сун И всё ещё удивлялся, увидев такой впечатляющий результат, хотя и привык к нему, — Суммарный балл старосты класса более чем вдвое превышает мой...
— Тогда это твоя проблема. Подумай над этим, — небрежно ответил Дуань Цзяянь, доставая телефон, чтобы сфотографировать табель успеваемости и отправить снимок Фу Юань.
Фу Юань быстро ответил на его сообщение в WeChat. Увидев его результаты, Фу Юань сначала удивилась, но затем подбодрила его и спросила, хочет ли он всё ещё переехать в общежитии.
Видя его решительность, Фу Юань согласилась разрешить ему переехать в общежитие. Она предложила дяде Хэ помочь ему перенести багаж, если ему понадобится помощь. Дуань Цзяянь вежливо отказался от её предложения.
После каждого ежемесячного экзамена меняется рассадка в классе.
Рассадкой занималась Чжао Миньцзюнь. Она разделяла студентов, которые часто собирались вместе для общения, а также, исходя из мнения студентов, рассаживала тех, кто хотел сидеть отдельно.
В середине рассадки Чжао Миньцзюнь объявила с трибуны:
— На следующей неделе в школе пройдут осенние спортивные соревнования. Ученики, желающие принять участие, могут зарегистрироваться в спортивном комитете после завершения рассадки.
Из класса раздался оглушительный гул ответов. Чжао Миньцзюнь улыбнулась и сказала:
— В прошлом году нашему классу не хватило всего нескольких баллов до первого места. Если вы все будете усерднее работать в этом году, вы, возможно, превзойдёте спортивный класс.
— Учитель Чжао, я слышал, что классный руководитель класса, занявшего первое место, получает премию?
— Да, — великодушно ответила Чжао Миньцзюнь, — Если вы выиграете мне премию, учитель угостит вас ужином.
Как только она закончила говорить, мальчики тут же заболтали:
— Давайте запишемся, братья, на обед к учителю Чжао!
— Кто собирается бежать 3000 метров? Чжоу Синчэнь, почему бы тебе не побежать? В прошлом году ты занял второе место.
— Пусть брат Лу бежит эстафету, брат Лу — самый надёжный.
— Наш староста класса обязательно запишется на несколько соревнований, — Сун И похлопал Дуань Цзяяня по плечу. — Наш Дуань тоже неплохо справляется. Может, он попробует прыжки в длину и в высоту?
— Школьный красавчик в паре со школьным задирой — это действительно сильный состав.
После перестановки мест места Дуань Цзяяня и Сун И остались прежними. Однако двух мальчиков позади них пересадили, и Сун И с любопытством спросил их об этом.
Прежде чем один из мальчиков успел что-либо сказать, раздался отчётливый юношеский голос. Чэнь Юэ обратился к двум мальчикам:
— Книг так много, вам нужна помощь?
— Не нужно, не нужно, — быстро ответил мальчик, увидев, что это он. — Мы можем перенести их за два раза.
Сун И, увидев неподвижно стоящего Чэнь Юэ, вдруг кое-что понял.
Он взглянул в сторону и увидел, что Лу Синци тоже поставил стол и стул и теперь неторопливо прислонился к столу, ожидая, пока двое мальчиков уберут их.
Сун И тут же оживился и спросил Чэнь Юэ:
— Да, — кивнула Чэнь Юэ. — Я никогда раньше не сидела в последнем ряду. Безопасно ли здесь пользоваться телефоном?
— Безопасно, очень безопасно. — ответил Сун И и, увидев, как Лу Синци поставил стол за спину Дуань Цзяяня, его глаза буквально сверкали.
После того, как рассадку изменили, он поспешно схватил Дуань Цзяяня и, как ему показалось, очень тихим голосом, который на самом деле он звучал довольно громко, прохрипел:
— ... — Дуань Цзяян, — Отец это видел.
— Как думаешь, мне стоит покороче подстричь затылок? — взволнованно спросил Сун И, бросая взгляд на Дуань Цзяянь. — Дуань, у тебя и так довольно короткие волосы, и шея полностью открыта. Знаешь что? Область на затылке, где у Омеги расположены железы, так же привлекательна в глазах Альф, как и «абсолютная территория».
— Хочешь брызнуть ещё немного блокатора? — холодно спросил Дуань Цзяянь. — Просто брызни на свою абсолютную территорию.
— Это логично, братан. — Сон И посчитал идею блестящей, — Как тебе это пришло в голову?
Дуань Цзяянь был слишком ленив, чтобы обращать на него внимание. Он плохо спал прошлой ночью и уже собирался лечь и выспаться, когда вдруг увидел, как Сун И, держа телефон в руках, делает вид, что снимает селфи, и фотографирует себя со спины.
— Что ты делаешь? Делаешь селфи?
Его голос был довольно громким, что напугало Сун И, который тайком фотографировал Лу Синци. Чувствуя себя виноватым, он в панике жестами потребовал от Дуань Цзяяня замолчать.
Дуань Цзяянь очень покладисто понизил голос:
— Ты тайно его фотографировал?
— Я хочу сделать несколько фотографий и поделиться ими с сёстрами в групповом чате. Мы договорились разделить эту удачу; мне кажется преступлением любоваться красивым лицом нашего старосты класса в одиночку.
Дуань Цзяянь промолчал. Он не совсем понимал Сун И и его сестёр. Как раз когда он собирался сказать: «Тогда продолжайте снимать», Сун И нахмурился.
— С этого места я не могу рассмотреть его лицо полностью… — сказал он, и, говоря это, Сун И посмотрел на Дуань Цзяянь, сидевшего прямо перед Лу Синци, и его глаза загорелись, — Дуань, ты мог бы…
— Нет, — перебил его Дуань Цзяянь, — я не занимаюсь мелким воровством.
Он прервал разговор Сун И. Немного подумав, он, основываясь на своём понимании характера Дуань Цзяяня, очень точно попал в слабое место собеседника:
— Ты ведь скоро переезжаешь в общежитие, верно? Помоги мне тайком его сфотографировать, а я помогу тебе заправить постель в день переезда.
Дуань Цзяянь никогда раньше не застилал свою постель и совершенно не умел этого делать.
Об этом даже думать не хочется.
— Не мог бы ты помочь мне отнести ещё один чемодан наверх?
— Что за ерунда? Или ты думаешь, что ты будешь переносить коробки, а я должен просто стоять и смотреть? Мы с Шен Чилие поможем тебе их перенести.
Дуань Цзяянь остался доволен. Он одобрительно хмыкнул.
— Лу Синци, — обернулся Дуань Цзяянь, — позволь мне тебя сфотографировать.
Сун И был совершенно шокирован прямолинейностью Дуань Цзяяня.
Лу Синци, который до этого смотрел в свой телефон, взглянул на него и выключил его:
— Потому что ты красивый и привлекательный. Я никогда не видел парня красивее тебя. Если я не смогу запечатлеть тебя на камеру, моя камера с сегодняшнего дня начнёт вести себя неадекватно.
Лу Синци небрежно улыбнулся, и его отчуждённость значительно уменьшилась, особенно когда его глаза слегка изогнулись в улыбке, придавая ему мягкий и нежный вид. Дуань Цзяянь подумал, что он согласился, но неожиданно, в следующую секунду, этот мерзавец Лу Синци внезапно перестал улыбаться и бесчеловечно произнёс:
— Тогда продолжай и дальше барахтаться в собственном несчастье.
Дуань Цзяянь немного подумал, а затем добавил:
— Поскольку я хочу запечатлеть твою красоту, не мог бы ты дать мне шанс?
Услышав это, Чэнь Юэ, державший в руках учебник, поскользнулся и уронил его на пол. У Сун И больше не хватило мужества смотреть в лицо этой ужасной картине. Он закрыл глаза и мысленно повторял мантру очищения сердца и мантру Великого Сострадания**.
Лу Синци тихонько кивнул и достал телефон. Мальчик говорил медленно и размеренно, так что невозможно было понять, шутит он или говорит серьёзно.
— Я также хочу запечатлеть твою красоту.
— Ты разрешаешь мне фотографировать, и я разрешаю вам фотографировать тоже.
Увидев это, Чэнь Юэ наконец не удержался и посетовал:
— Вам двоим следовало бы просто сфотографироваться вместе.
Выполняя роль опоры школы, Сун И опубликовал новую фотографию.
[Боже мой! Неужели Сун И сидит в первом ряду?! Какие добрые дела он совершил в прошлой жизни, чтобы заслужить место перед таким красавцем в этой жизни?!]
[Я в восторге! Это лицо в сочетании с книгами и бумагами на столе — эта юношеская энергия просто неотразима!]
[Наверное, это лучшая из всех сделанных в данный момент фотографий, правда? Лицо видно так четко, Сон И просто потрясающий.]
[Мне кажется, эта фотография не выглядит как спонтанный снимок; он смотрит в камеру.]
[Похоже на групповое фото; человек рядом с ними обрезан? Я смутно вижу его руку?]
В групповом чате вовсю обсуждалась тема. Дуань Цзяянь, чья фотография была обрезана, посмотрел на полную групповую фотографию на экране своего телефона, немного подумал, а затем все равно сохранил её.
После всей этой суматохи Дуань Цзяянь почувствовал ещё большую сонливость. Когда прозвенел школьный звонок, это было для него словно счастливой случайностью.
Как только прозвенел звонок, все монстры и призраки вокруг затихли, и единственным звуком в классе стала лекция учителя.
Учитель физики терпеливо объяснял с кафедры такие понятия, как заряженные сферы и электрические поля.
Дуань Цзяяню показалось, что это гипнотическая колыбельная.
Он медленно опустил голову, в конце концов, рухнув на стол. В результате затылок, который Сун И назвал «абсолютной территорией», оказался полностью открыт для взгляда Лу Синци.
Веки Лу Синци дёрнулись, и его взгляд невольно упал на эту чрезмерно привлекательную шею. Белую и прямую.
Поскольку Дуань Цзяянь лежал, его позвоночник был хорошо виден, из-за чего он казался ещё худее.
Лу Синци некоторое время смотрел на это, а затем отвёл взгляд.
С наступлением сумерек свет проникал сквозь оконные стекла, отбрасывая тёплые золотистые тона на столы. Послеобеденные занятия уже закончились и в 10 классе было немного учеников. Гу Ли увидела Чжоу Синчэня, сидящего за партой Чэнь Юэ, и подбежала к ним.
Она увидела бланк заявления на столе Лу Синци, и рядом с именами Лу Синци, Чэнь Юэ и Чжоу Синчэня был указан как минимум один проект.
Увидев её, Чжоу Синчэнь погладил её по голове и сказал:
— Лисичка, подожди ещё немного. Давай обсудим, кто будет бежать эстафету. После обсуждения пойдём ужинать.
Гу Ли дважды согласно кивнула. Чэнь Юэ, наблюдая за влюблённой парой, невольно спросил с улыбкой:
— Когда вы в последний раз поссорились, кто первым уступил?
Оба ответили в унисон и Чжоу Синчэнь добавил, — Если бы я не подошёл и не уговорил её, я бы даже не смог держать её за руку. У меня несколько дней чесались руки***.
— Эта аналогия немного отвратительна.
Чжоу Синчэнь опустил глаза, а Гу Ли снова перевела взгляд на молчавшего человека и тихо спросила:
— Брат Лу, с тобой вчера кто-то фотографировался?
Лу Синци написал своё имя напротив соревнования по бегу на 800 метров, посмотрел на неё и кивнул.
Чэнь Юэ несколько озадаченно спросил:
— В старшей школе № 1 есть групповой чат для омег. Я видела это в чате. Кто тот человек, который фотографировался с братом Лу?
Гу Ли скрыла в групповом чате тот момент, когда все лихорадочно гадали, какая счастливица сфотографируется со школьным кумиром, и как вся группа поздравляла эту девушку со слезами на глазах.
Чэнь Юэ совершенно не понял её намерений и небрежно ответил:
Гу Ли схватилась за грудь, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие:
— Можно посмотреть фотографии?
— Оно у Лу Гэ на телефоне, попроси его показать тебе. — Сказав это, Чэнь Юэ посмотрел на Лу Синци, словно желая убедиться, — Ты же не удалил её, правда?
Лу Синци открыл фотографии в альбоме на своём телефоне и отдал их ей.
Какая потрясающая свадебная фотография!
Она с трудом сдержалась, чтобы не крикнуть: «Какая идеальная пара!» перед Лу Синци.
Не проявлять грубость или бестактность в присутствии самих знаменитостей — это элементарная вежливость по отношению к их поклонникам (парам).
Гу Ли больше не могла сдерживаться. Она улыбнулась, её глаза буквально сияли от предвкушения:
— Брат Лу, не могли бы вы прислать мне эту фотографию?
Чжоу Синчэнь был очень насторожен:
— Мне очень нравится внешность Лу Гэ и Дуань Цзяяня, и я просто обожаю видеть их вместе.
Чжоу Синчэнь с обидой в голосе сказал, — ...Брат Лу, пожалуйста, не отправляй ей это. Ей вообще ещё есть до меня дело?
Как раз когда Гу Ли собиралась что-то сказать, кто-то вошёл в класс из коридора.
Мальчик был высоким и худым, со светло-каштановыми волосами и зрачками, как чистый янтарь.
Он держал в руках баскетбольный мяч, а на его длинной, тонкой, светлой руке красовалась повязка. Дуань Цзяянь сразу же направился к своему месту и взял со стола телефон.
Гу Ли посмотрела на Дуань Цзяяня, затем на Лу Синци, и её восторг становился все сильнее.
Эти двое идеально подходят друг другу.
— Дуань Цзяянь, — внезапно заговорил Лу Синци, — эстафета, ты участвуешь или нет?
— Нам с Чэнь Юэ всё ещё не хватает двух человек.
Дуань Цзяянь немного подумал и согласился:
— Пожалуйста, запишите моё имя.
Он закончил говорить и уже собирался уйти, но, сделав всего два шага, внезапно остановился и обернулся.
Он что-то вспомнил, достал из ящика коробку конфет, взял горсть и положил её на стол Лу Синци.
— Это очень вкусно, — сказала Дуань Цзяянь, встречаясь с ним взглядом. — Я забыл сказать тебе раньше, спасибо, что обратил моё внимание на важные моменты.
После его ухода Гу Ли увидела, как Лу Синци развернул конфету и положил её в рот. Она невольно воскликнула:
Чжоу Синчэнь чуть не сошёл с ума от этой девушки:
— Жена, пожалуйста, прекрати. Ты вообще понимаешь, с кем шутишь?
Эти слова резко разбудили Гу Ли. Встретившись с двусмысленным взглядом Лу Синци, она вздрогнула и инстинктивно захотела извиниться.
— Не пугай её. — Лу Синци отвёл взгляд, пожевала конфету и улыбнулся, — Всё в порядке.
У конфеты был лёгкий, освежающий фруктовый вкус, а сахар слегка охлаждает язык, вероятно, из-за добавленной мяты.
Ну же, приготовьте свадебные конфеты!
ПП: *Сун И имеел в виду не списывал ли Дуань Цзяянь.
**В китайском буддизме под «мантрой очищения сердца» чаще всего подразумевают мантру из Сутры Сердца (кит. 般若波罗蜜多心经, Боромидо синьцзин), а под «мантрой Великого Сострадания» — дхарани из Сутры тысячирукого и тысячеглазого Авалокитешвары (кит. 大悲咒, Да Бэй Чжоу). Обе мантры посвящены бодхисаттве Гуаньинь (Авалокитешваре) и играют важнейшую роль в китайской духовной практике. Мантра Сутры Сердца («Очищение сердца») в традиции китайского буддизма выступает квинтэссенцией мудрости, помогающей очистить ум от иллюзий, привязанностей и омрачений. Мантра Великого Сострадания (Да Бэй Чжоу) также известна как Маха Каруна Дхарани или Нилакантха Дхарани. Это очень длинная, священная мантра из 84 строк, которая считается в Китае универсальным средством защиты, исцеления от болезней, искупления дурной кармы и развития безграничного сострадания ко всем живым существам.
***Фраза "连她的手都摸不到，那几天老子手心的皮都痒了" — это классическое китайское гиперболическое выражение, которое означает: «Я так хочу прикоснуться к ней, что у меня аж руки чешутся». В этом контексте 「手痒」(shǒu yǎng) — «руки чешутся» — это устойчивое выражение, означающее «очень хотеть что-то сделать». А вот реакция Гу Ли строится на двойном смысле. Она интерпретирует его слова не как безобидное желание, а как прямой намёк на сексуальный подтекст: «Руки чешутся» + «хочу прикоснуться» в её восприятии звучит почти как «я не могу дождаться, чтобы облапать её». Поэтому она отвечает с лёгкой насмешкой: «Немного мерзко» — потому что его страстное желание физического контакта звучит слишком откровенно и по-собственнически.