Резонансная жара. Глава 34.
Странная, гнетущая аура начала наполнять комнату. Температура, казалось, повышалась, и Коуки почувствовал, как его тело нагревается, а пот начал выступать на коже. По спине пробежала дрожь. Дыхание стало поверхностным.
Это чувство… Коуки испытывал его раньше, совсем недавно. Оно было безошибочным.
Молодой охранник громко сглотнул.
В комнате эхом раздался звук выскользнувшей из рук охранника дубинки, упавшей на пол. Словно этот звук возвестил о начале боя, тяжело дыша, охранник бросился на Аманэ и прижал его к полу. Его лицо покраснело от необузданного желания. Его глаза были полны похоти. Омега-феромоны полностью подавили его, стерев всякий след разума.
— Прекрати! — крикнул Коуки мужчине, который впивался зубами в шею Хондзё, толкая его на спину.
Охранник разорвал пальто Аманэ, резко задрав рубашку и обнажив его грудь. Он грубо схватил Аманэ за руки, поднял их над головой и начал безжалостно лизать и ощупывать его. Всё это время Аманэ оставался неподвижным. Его светлые руки были вытянуты к потолку, словно безжизненная кукла.
В гневе закричал Коуки, стиснув зубы и пытаясь освободиться от пут. Он отчаянно тянул верёвки, связывавшие его руки, пытаясь вырваться. Но путы только затягивались, впиваясь в кожу, пока не пошла кровь.
Ощущение собственной беспомощности было невыносимым. Разочарование от невозможности что-либо сделать, когда его напарник подвергался нападению прямо рядом с ним, терзало его разум.
Его голова была готова вот-вот лопнуть от напряжения. Казалось, кровеносные сосуды в мозгу сейчас взорвутся.
— Прекратите! Остановитесь! СТОЙТЕ!
Разочарование Коуки достигло предела. С каждым отчаянным криком его голос становился всё громче.
— Не трогайте его! Этот человек…
Он почти выкрикнул эти слова, но вовремя остановился.
Подождите… Что я собирался сказать?
Когда Коуки был застигнут врасплох голосом собственного сердца, Аманэ, который до этого молча подчинялся охраннику, внезапно заговорил.
— Ну, ну не будь таким нетерпеливым.
Он повернул голову и его слегка покрасневшие губы приблизились к уху молодого охранника.
— Эй, ты же хочешь меня трахнуть, правда? Но я не смогу раздвинуть ноги, будучи связанным вот так…
— Развяжи верёвки на моих ногах.
Привлечённый этим низким, сладким голосом, охранник начал двигаться в оцепенении, как во сне. Он начал развязывать верёвки вокруг лодыжек Аманэ. Как только верёвки были сняты, охранник тут же снова накрыл Аманэ. Подняв на него взгляд, Аманэ соблазнительно улыбнулся.
— Хороший мальчик… Теперь давай сделаем это. Ты можешь это сделать, правда?
Он опустил руки, которые были подняты над головой, и вытянул их перед лицом.
Охранник заколебался, услышав просьбу. Сохраняя остатки здравого смысла, Аманэ наклонился и прижался губами к губам охранника. Он чувственно облизал губы охранника своим красным, манящим языком и прошептал хриплым голосом.
— С этого момента тебе сначала придётся меня развязать.
Тяжело дыша, охранник неуклюже начал развязывать верёвки. Освободив руки, Аманэ игриво помахал ими.
Как только он выразил свою благодарность, Аманэ ударил коленом в пах человека, который нависал над ним.
Охранник беззвучно застонал и рухнул. Не задумываясь, Аманэ, быстро поднявшись, нанёс охраннику резкий удар по шее. Охранник упал неподвижно, его тело замерло после быстрого, тридцатисекундного движения, последовавшего за ударом.
Глубоко выдохнув, Аманэ хрустнул шеей и вернулся к Коуки. Он опустился на колени и начал развязывать верёвки, связывавшие руки и ноги Коуки.
Как только верёвки отпустили, Коуки схватил Аманэ за рубашку и закричал на него:
Аманэ, которого притянули ближе, нахмурился, подняв свои выразительные брови.
— Почему ты вдруг так разволновался? Вот тут ты должен благодарить меня за мою работу.
— Омега-феромоны разрушают подавляющие функции альфы и беты. Этот охранник совсем потерял рассудок. Что ты собирался делать, если бы не мог остановить его буйство?
— Ну, это моё секретное оружие. Что плохого в использовании моего собственного секретного оружия?
Аманэ вызывающе пожал плечами и заговорил с дерзким тоном:
— Кроме того, неважно, получу я сейчас один или два перепиха.
Он самоиронично усмехнулся. Коуки почувствовал, как кровь прилила к голове от гнева.
— Ты не должен так себя обесценивать!
Когда Коуки повысил голос, Аманэ растерянно спросил:
— Что? Обесценивать себя? Ты же знаешь, что я — беспризорная омега, верно?
— Ну и что, что ты — беспризорная омега?
Резкий ответ Коуки заставил его бровь дёрнуться.
— Ты — мой «судьбоносный партнёр».
Коуки понял это, когда увидел, как Аманэ чуть не подвергся нападению.
Он был не просто напарником. Аманэ — особенный человек для него.
— …И вот опять ты несешь эту чушь…
Коуки прервал попытку Аманэ уклониться от ответа пылким тоном, глядя прямо ему в чёрные глаза.
— Я хочу… Я хочу, чтобы ты больше ценил себя.
Пока Коуки умолял его, брови Аманэ медленно нахмурились.
Несмотря на то, что Аманэ казался суровым, Коуки за время их общения понял, что внутри него скрывается глубокая уязвимость.
В тот момент, когда стало известно, что он — Беспризорная Омега, Аманэ снова вспомнил о суровой реальности: его смерть легко можно было замять, а весь смысл его существования — быть изгоем. Это расследование было не просто местью за Шоу; это была также борьба за возвращение достоинства Аманэ, запятнанного окружающим миром.
Наблюдать за тем, как Аманэ бросается в опасность, не задумываясь, было мучительно. И Коуки чувствовал себя беспомощным, неспособным защитить его. Это чувство разочарования нарастало, и он крепче сжал рубашку Аманэ.
— Больше не рискуй безрассудно, — сказал он тихим, твердым голосом. — Пообещай мне, что не будешь.
Выражение лица Аманэ отразило замешательство. Но быстро сменилось гневным взглядом, словно его раздражала собственная уязвимость.
— …Просто отпусти уже, — резко приказал Аманэ и Коуки медленно ослабил хватку на рубашке.
— Тц, из-за чего ты так волнуешься? ... Эээ, ну, вот, теперь она помялась, — пробормотал Аманэ, дергая за уже расстегнутый воротник. Но в его голосе и выражении лица заметно отсутствовала его обычная резкость.
Заметив, что Коуки всё ещё смотрит на него, Аманэ отвёл взгляд. Он повернул лицо в сторону и резко произнёс:
— Давай обыщем личную комнату Иваки, прежде чем он вернётся.
