Мне нравятся твои феромоны. Новелла. Глава 12.
Глава 12. Самостоятельное обучение.
По мере приближения ежемесячных экзаменов учебная атмосфера в классе становится все более напряжённой.
Сун И вошёл в кабинет 10-й класса и увидел, что некоторые ученики, которые обычно не занимаются учёбой, в последнюю минуту начали зубрить материал.
— Где мой учебник по физике?... Где мой учебник? Я его потерял?! В последний раз я видел его во время ежемесячного экзамена в прошлом месяце.
— Можешь помолчать? Я пересказываю историю о покушении Цзин Кэ на царя Цинь, а ты рядом со мной орёшь как фурия. Кого ты пытаешься убить шумом?
Поэтому, когда Сун И увидел, что Дуань Цзяянь тоже держит в руках учебник химии и смотрит в него, он подумал, что это совершенно нормально.
Сун И посмотрел на Дуань Цзяяня и чуть не подумал, что он ослеп.
— Сяо Дуань», — Сун И долго колебался, прежде чем наконец осторожно спросить, — Что-то случилось в вашей семье?
— … — Дуань Цзяянь иногда чувствовал, что ход мыслей Сун И поистине удивителен.
— Да, — сказал Дуань Цзяянь, — мои родители обанкротились. Если я не буду учиться, в будущем смогу работать только каменщиком на стройке.
— … — Даже с учётом его своеобразного образа мышления, Сун И понял, что тот шутит. Он последовал примеру Дуань Цзяяня и сказал, — Передвигать кирпичи на стройплощадке — это такая расточительность. Ты сам — золотая жила. Тебе следует разумно использовать свои ресурсы.
— Убирайся отсюда, — засмеялся Дуань Цзяянь. — Я пообещал маме, что попаду в нижнюю половину списка из ста первых учеников на ежемесячном экзамене.
— Разве это не просто? В средней школе № 1 так много экзаменационных групп, я запишу тебя в одну из них.
— Обман — это постыдный поступок.
Эти слова, произнесённые Дуань Цзяянем, показались особенно забавными.
— И я пообещал маме, что не буду списывать.
Он сказал это, продолжая читать свой учебник по химии. Сун И вспомнил, что Дуань Цзяянь действительно человек слова; он никогда не нарушит своих обещаний. Сун И начал думать, что у этого парня всё-таки есть какие-то положительные качества…
— Меня это возмущает, — Дуань Цзяянь с невозмутимым видом швырнул учебник химии на стол. — Почему у одного элемента так много валентностей? Разве они не будут бороться друг с другом?
Сун И так сильно смеялся, что чуть не умер.
После целого дня учёбы Дуань Цзяянь большую часть времени провёл за чтением, поэтому Сун И решил проверить свои успехи в обучении.
У Сун И тоже были плохие оценки, но всё же немного лучше, чем у Дуань Цзяяня. По крайней мере, он знал, что валентности химических элементов не будет драться.
Он задал Дуань Цзяяню несколько ключевых вопросов.
На его вопросы он ничего не ответил.
— Так не получится. Почему бы тебе не найти отличника, который бы выделил для тебя ключевые моменты и объяснил вопросы? В прошлый раз подруга Чэн Чи, отличница, спасла ему жизнь на ежемесячном экзамене, и он улучшил свой результат более чем на 100 позиций в списке.
Дуань Цзяянь тоже посчитал это логичным.
Как раз в тот момент, когда он размышлял, где найти такого отличника, который мог бы спасти его из затруднительного положения, в класс вошла Чжао Миньцзюнь.
— Все, переставьте столы и стулья чуть позже, чтобы подготовить экзаменационный зал к завтрашнему ежемесячному экзамену. — Она нарисовала на доске схему рассадки, — Группа у задней двери, пройдите в коридор. Студенты, остающиеся в классе, расставьте все свои места.
Они начали перемещать столы и стулья. Взгляд Дуань Цзяяня обвёл кругом классную комнату, и первым, кого он увидел, был Лу Синци.
Во-первых, потому что он был высоким, а во-вторых, потому что у Лу Синци на столе было мало книг, в отличие от многих других, у которых лежали стопки тетрадей. Среди группы тяжело дышащих студентов он легко передвигал свой стул.
Глаза Дуань Цзяяня загорелись; ему показалось, что он увидел спасителя. Есть ли кто-нибудь более одарённый в академическом плане, чем Лу Синци? Посмотрите на стол Лу Синци, на котором почти нет книг. Что это значит? Это значит, что все знания у него в голове.
Дуань Цзяянь подтащил свой столик прямо к Лу Синци и, глядя на Чэнь Юэ, который должен был сидеть рядом с Лу Синци, сказал:
Увидев, что Лу Синци молчит, Чэнь Юэ понял, что тот не возражает, и ответил:
— Тогда, пожалуйста, садитесь?
Дуань Цзяянь с удовлетворением поставил стол рядом с Лу Синци.
Чэнь Юэ поставил стол позади Дуань Цзяяня, найдя такое расположение мест весьма необычным, когда произошло нечто ещё более странное.
Он услышал, как Дуань Цзяянь сказал:
— Староста класса, как ты думаешь, возможно ли, чтобы человек, который обычно не учится, совершил чудо, внезапно решив усердно готовиться к экзамену накануне вечером?
— Это зависит от того, какое именно чудо это будет.
— Например... улучшение на пятьдесят или шестьдесят позиций?
Увидев, что он сначала отодвинул стол, а затем косвенно расспросил Дуань Цзяяня, Лу Синци примерно понял, что тот задумал.
— Если ты не учился, это вполне возможно. В конце концов, у тебя огромный потенциал для роста.
Он смутно помнил, что с тех пор, как Дуань Цзяянь поступил в старшую школу, его оценки неизменно входили в десятку худших в классе.
Дуань Цзяянь сделал вид, что не понимает его сарказма, и протянул ему рабочую тетрадь:
— Тогда ты заинтересован в том, чтобы помочь мне добиться потрясающих успехов?
— ??? — Чэнь Юэ повернул голову, посмотрел на Сун И, сидевшего позади него, и понизил голос, — Что-то случилось с семьей Дуань Цзяяня?
— А ты думаешь, меня это заинтересует?
— Я считаю тебя внимательным, добросердечным и отзывчивым отличником.
— Ты слишком много об этом думаешь, — Лу Синци небрежно закинул ноги на перекладину под столом и сказал, — Я студент, который не рад помогать другим и не рад быть добрым.
Дуань Цзянь нахмурил брови, когда понял, что его мягкий подход не срабатывает, и его тон стал холодным:
— Лу Синци, ты знаешь, сколько я молча пожертвовал ради того, чтобы ты стал старостой класса?
Дуань Цзяянь действительно говорил правду. В день выборов в первый класс старшей школы он заснул, а Сун И, сидевший рядом с ним, проголосовал за Лу Синци.
— Я отдал свой драгоценный голос за тебя. — Дуань Цзяянь сделал паузу, а затем продолжил, — Итак…
Дуань Цзяянь снова протянул свою рабочую тетрадь:
— Ты должен нести ответственность за каждого одноклассника, который тебе доверяет.
Чэнь Юэ едва сдержал смех, наблюдая за их взаимодействием.
Если бы не Дуань Цзяянь, который сказал эти вещи и намеренно пересел рядом с Лу Синци, он бы подумал, что кто-то намеренно использует уловки, чтобы спровоцировать его, да ещё и с таким низким уровнем мастерства.
Чэнь Юэ невольно рассмеялся, сидя позади них:
— Ты только пересел, а уже обсуждаешь, кто главный? Не слишком ли быстро?
Услышав это, Дуань Цзяянь внезапно осознал, что только что сказал. Он почувствовал, будто кто-то схватил его за горло, и его прежде красноречивый рот внезапно замолчал.
Лу Синци некоторое время смотрел на смущённое выражение лица Дуань Цзяяня, и уголки его губ слегка приподнялись.
По его манере говорить казалось, что он шутит, потому что в его медленной речи чувствовалось искреннее удовольствие.
— Хорошо, я возьму на себя ответственность за тебя.
Когда Лу Синци начал восполнять пробелы в знаниях Дуань Цзяяня, он в полной мере осознал, насколько скудной была его база знаний.
Он подозревал, что Дуань Цзяянь, вероятно, нечасто заглядывал в учебники после окончания начальной школы. Но Дуань Цзяянь был довольно самоуверенным и отказывался послушно следовать его указаниям, часто задавая ему вопросы. Потом откуда-то вытащил ещё один вопрос по биологии, очень важный, касающийся генетики.
Лу Синци бегло просмотрел вопрос. Это был довольно типичный вопрос по генетике, и он подумал, что сможет на него ответить. Он жестом предложил Дуань Цзяяню посмотреть на первый вопрос:
— Какого цвета потомство от скрещивания красной хромосомы DD и белой хромосомы dd?
Дуань Цзяянь без колебаний ответил:
— Розовый? Я только что видел похожий вопрос.
— Ответ на этот вопрос: красный плюс белый равен розовому?
Лу Синци отложил ручку, поднял на него взгляд и спросил:
— Ты рассматриваешь художественный вопрос?
Как раз когда Дуань Цзяянь собирался что-то объяснить, внезапно прозвенел звонок на вечернюю самостоятельную работу. Чжао Миньцзюнь с трибуны сказала:
— Сегодняшние три урока отведены для самостоятельной работы. Пожалуйста, соблюдайте тишину в классе, занимайтесь своими делами и не мешайте другим ученикам вокруг вас.
В 10 классе всегда хорошо соблюдалась дисциплина на вечерних занятиях. Лу Синци — староста класса, но он не любит командовать. Все мальчики в классе его уважают, и никто не устраивает беспорядки во время вечерних занятий. Те, кто не учится, просто играют в телефонах или вообще пропускают уроки.
После того как Чжао Миньцзюнь вышла из класса, в 10-м классе воцарилась тишина. Небольшой клочок бумаги внезапно вылетел сбоку и упал на стол Лу Синци.
После того как были расставлены экзаменационные места, каждое из которых располагалось на расстоянии одного метра друг от друга, Дуань Цзяянь молча, с расстояния метра, сделал жест, имитирующий разворачивание.
Лу Синци развернул небольшой клочок бумаги, на котором было написано короткое сообщение.
[Я проверил ответ; он должен быть красным. Что означает изображение во втором вопросе?]
Лу Синци был глубоко тронут неустанной жаждой знаний Дуань Цзяяня.
Он оторвал клочок бумаги, записал подробный ответ и бросил бумагу обратно. Дуань Цзяянь некоторое время смотрел на неё, а затем дал ему в ответ на другом клочке бумаги. На клочке была математическая задача, за которой следовали три больших вопросительных знака.
Лу Синци прямо обозначил все ключевые моменты, о которых Дуань Цзяянь мог не знать.
Поставив отметку, Лу Синци немного подумал и добавил ниже предложение. Он передал записку Дуань Цзяяню, который взял её и уже собирался развернуть, когда Директор Цзян внезапно толкнул дверь и вошёл в класс.
Он подошёл прямо к Дуань Цзяяню, выхватил записку, которую тот ещё даже не открыл, и строго сказал:
— Я целую вечность наблюдал за тобой из-за окна. Вместо того чтобы заниматься вечерними самоучками, ты тут передаёшь записки?
Все взгляды в классе обратились к Лу Синци, который, казалось, не знал, что сказать. Директор Цзян, держа в руках записку, ещё больше укрепился в своей догадке.
Не произнести ни слова может означать только то, что человек виновен.
Увидев в тот день Дуань Цзяяня, приносящего воду, он почувствовал, что отношения между двумя учениками ненормальны. Он ничего не знал о прошлом конфликте между Дуань Цзяянь и Лу Синци, ему было известно лишь, что один из учеников — Альфа, а другой — Омега.
Один Альфа и один Омега, которые не только приносят друг другу воду, но и передают записки. Разве это не просто начало романтических отношений?
Если бы Лу Синци хотел завести отношения в столь раннем возрасте, учителя закрыли бы на это глаза. Но если бы у него были отношения с Дуань Цзяянем, это была бы совсем другая история.
Проблемный ученик и отличник в классе — что, если этого молодого господина развратит Дуань Цзяянь…?
— Директор, вы меня неправильно поняли. Мы обсуждали вопросы, связанные с самостоятельным обучением.
Директор Цзян холодно фыркнул.
Было бы лучше, если бы он ничего не сказал; в тот же миг сердце директора Цзяна замерло.
— Независимо от того, серьёзно вы работаете или нет, просто взгляните, и вы всё поймёте, — сказал директор Цзян, разворачивая записку перед всем классом.
— Что здесь написано? Здесь полно «Х» и «Y»…
Это действительно процесс решения математической задачи.
В классе раздался тихий шёпот. Директор Цзян, немного смутившись, заметил строчку внизу и просто прочитал её вслух:
— Подстановка Х означает подстановку Х в исходное уравнение. Как ты можешь быть такими глупым?
Чэнь Юэ невольно тихонько давился смехом, словно запуская фейерверк, и по классу постепенно разнеслись смешки.
Даже директора Цзяна позабавило содержание записки. Он положил записку обратно на стол Дуань Цзяяня и постучал по ней:
После его ухода весь класс разразился смехом.
— Боже мой, я умираю от смеха! Так додлго следили как они передавали записки, а тут всего лишь математическая задача...
— Вы видели выражение лица Лао Цзяна? Его недоверчивость, когда он всё это зачитал, была просто уморительной! Совершенно невероятно!
Сун И усмехнулся, схватившись за живот и почти задыхаясь от приступа смеха сказал:
— Сяо Дуань, почему ты такой глупый?
Дуань Цзяянь опустил голову, уши горели, он не был уверен, не покраснел ли он.
Теперь он понял, что молчание Лу Синци было вызвано не смущением, а той лишней строкой текста.
Дуань Цзяянь бросил взгляд в сторону и случайно увидел, как глаза Лу Синци внезапно расплылись в улыбке.