Мне нравятся твои феромоны. Новелла. Глава 8.
За четыре минуты до конца Лу Синци закончила работу над своей рабочей тетрадью.
Немного позже студенты, которые искали ответы на своих телефонах, тоже собрали главу воедино. Они сфотографировали свои рабочие тетради, создали дискуссионную группу и поделились ответами в чате, создав тем самым радостную атмосферу.
Когда учитель химии вышел, он увидел стопку аккуратно разложенных на полу тетрадей, готовых к проверке. Его взгляд сначала скользнул по Лу Синци, затем перевёл на остальных:
Ученики один за другим кивнули, и учитель химии попросил их найти кого-нибудь, кто сопроводит старосту класса, чтобы отнести рабочие тетради в кабинет директора.
— Если ваши задания будут выполнены достаточно хорошо, я буду считать, что вы хорошо усвоили материал, и пропуск этого занятия не будет иметь значения. Но если вы допустите слишком много ошибок, вам всё равно придётся переписать необходимые разделы.
— Входите. — Учитель химии отошёл в сторону. — Следующего раза не будет. А если и будет, не исчезайте из моего класса.
Сун И открутил крышку бутылки с водой на столе и сделал большой глоток. Дуань Цзяянь, которая искала портативное зарядное устройство, вдруг услышала вздох Сун И.
— Я думаю, что староста класса довольно хорош.
Дуань Цзяянь даже не подняла глаз:
— Разве ты не всегда считала его довольно хорошим игроком?
— Сейчас все по-другому. Раньше я был предвзятым, как фанат. Учитывая его квалификацию и академические достижения, я восхищался им исключительно как кумиром. Но после всех этих недавних событий я действительно думаю, что он хороший человек.
— Чувак, ты всё ещё его терпеть не можешь?
Сун И повернул голову и увидел, как Дуань Цзяянь ищет свой пауэрбанк. Он подключил телефон и, словно что-то вспомнив, лениво скривил губы.
Сун И услышал двусмысленный ответ Дуань Цзяняня.
В пятницу вечером, когда Лу Синци вернулся домой, Цзян Яо только что закончила играть в маджонг с группой богатых женщин и попросил домработницу убрать беспорядок.
Увидев Лу Синци, кто-то воскликнул:
— Этот ребёнок родился здоровым, как и его мать.
— У него тоже хорошие оценки, правда? Я слышала от своей Юаньюань, что Синци занял первое место в Нинчэне на последних совместных экзаменах. — Одна из дам улыбнулась, наполовину завистливо, наполовину льстиво, и сказала Цзян Яо, — Как вам удалось так хорошо его воспитать?
— Я мало чему его учила, — сказала Цзян Яо с улыбкой. — Он рано повзрослел сам.
Цзян Яо обладает стройной фигурой и красивым лицом. За исключением тонких морщинок в уголках глаз, она совсем не похожа на женщину своего возраста.
Проводив своих партнеров по маджонгу, Цзян Яо повернулась к Лу Синци. Она почувствовала от него слабый запах табака, замерла и спросила:
— Я какое-то время сидел в интернеткафе, — сказал Лу Синци. — Я не курил.
— Твоя бабушка упала прошлой ночью и сейчас находится в больнице Наньшань.
— Это несерьёзно. Я только сегодня навестила её. Она в хорошем настроении и сможет поехать домой после выходных. — Цзян Яо передала сообщение своей бабушки, — Она сказала, что скучает по тебе. Если у тебя будет время, поезжай к ней в Наньшань.
— Не нужно, разве у тебя завтра нет дел? Я просто побольше поговорю с бабушкой.
Он только поставил свою школьную сумку, когда увидел, что Цзян Яо смотрит на него с улыбкой:
— Что-нибудь интересное происходит в школе?
— Похоже, нет. Что же тогда можно считать чем-то новым?
Его неторопливость заставила Цзян Яо понять, что услышанные ею слухи были необоснованны. С облегчением ей захотелось пошутить:
— Например, ты в последнее время встретил какую-нибудь красивую Омегу?
Она просто так, между прочим, спросила. Лу Синци с детства видел самых разных Омег, и она никогда не видела, чтобы её сын проявлял к кому-либо из них интерес.
Но после того, как она задала вопрос, она увидела, что Лу Синци не произнёс ни слова.
Цзян Яо взглянула на него с оттенком любопытства:
— А ты действительно считаешь этого человека красивым?
В голове Лу Синци мелькнула мысль, и он дал двусмысленный ответ:
Ещё несколько дней назад этого человека не считали Омегой.
Цзян Яо внезапно заинтересовалась:
— Если ты считаешь её красивой, тебе стоит узнать её поближе. Твой отец смог завоевать моё расположение, только потому что он постоянно крутился рядом со мной…
Лу Синци был одновременно удивлён и раздражён. Он всего лишь сказал «красивый», но какое это имеет отношение ко всему остальному?
Заметив, что его мать начала говорить на посторонние темы, Лу Синци придумал предлог, чтобы избежать дальнейшего разговора:
Цзян Яо всё ещё была недовольна, но ей оставалось только позволить ему уйти.
Дуань Цзяянь сопровождал Фу Юаня во время его визита к госпитализированному Хэ Юньшэню. Хотя Фу Юань и Хэ Чэн были женаты, они долгое время жили раздельно из-за работы, и только недавно Хэ Чэн привёз Хэ Юньшэня в Нинчэн.
Фу Юань — Омега, повторно вышедшая замуж. Врач сказал, что плохое здоровье Хэ Юньшэня во многом объясняется тем, что Фу Юань ранее удалила свою метку. Из-за этого Фу Юань всегда чувствовала вину перед своим младшим сыном.
Хэ Чэн и Фу Юань были вынуждены ненадолго отлучиться из-за непредвиденных обстоятельств. Фу Юань попросила Дуань Цзяяня присмотреть за Хэ Юньшэнем. Мальчик постоянно настаивал на том, чтобы выйти поиграть на улицу, поэтому Дуань Цзяяню ничего не оставалось, как отвезти Хэ Юньшэня в инвалидную коляску в сад внизу, в больнице.
— Нет, эксперты никогда не пьют колу.
— Не смотри на меня, это ни к чему хорошему не приведёт. — Дуань Цзяянь присел на корточки и небрежно посмотрел ребёнку в глаза, — Твой брат — как раз из тех бессердечных людей.
— ... — Хэ Юньшэнь надул губы и умоляюще потянул его за одежду.
Дуань Цзяянь смотрела на него больше десяти секунд, прежде чем сдаться.
— Я схожу и куплю тебе колу, но она должна быть комнатной температуры, и ты сможешь сделать только глоток. — Дуань Цзяянь погрозил пальцем и сказал, — Если ты выпьешь слишком много, твой отец рассердится и отшлёпает тебя сегодня вечером, ты же знаешь?
— Понял! — радостно воскликнул Хэ Юньшэнь. — Брат самый красивый!
Дуань Цзяянь был вполне доволен этой похвалой. Он уже собирался встать и уйти, когда вдруг услышал смех. Он обернулся и увидел Лу Синци, стоящего на другом конце цветочной клумбы.
Сегодня на нём была белая толстовка и тёмные повседневные брюки — расслабленный наряд, который был ему очень к лицу. А без школьной формы, мальчик уже приобрёл черты взрослого мужчины, в нем идеально сочетались зрелость и юность.
Дуань Цзяянь подумал, что Лу Синци смеётся над его ребяческой манерой уговаривать ребёнка, и подсознательно нахмурился:
— Я приехал навестить бабушку — её госпитализировали позавчера. — Лу Синци сделал два шага вперёд, — Это твой младший брат?
Дуань Цзяянь вспомнил, что по дороге в больницу он слышал, как Фу Юань жаловалась, что позавчера в больницу Наньшань приезжал важный гость. Мало того, что гость был лично встречен директором больницы, так он ещё и хотел освободить весь пятнадцатый этаж стационарного отделения. К счастью, сам пациент не хотел устраивать такой переполох, иначе Хэ Юньшэня перевели бы в другую палату.
По всей видимости, почётной гостьей была бабушка Лу Синци по материнской линии.
Рядом стоял автомат по продаже еды. Дуань Цзяянь кивнул:
— Не мог бы ты присмотреть за ним на некоторое время? Я пойду куплю колу и сразу вернусь.
Услышав согласие Лу Синци, Дуань Цзяянь повернулся и ушёл. После его ухода Лу Синци тихо спросил:
Хэ Юньшэнь послушно кивнул, а Лу Син Ци задумчиво смотрел на лицо ребенка.
Когда Дуань Цзяянь вернулся, он держал в руках бутылку колы комнатной температуры, крышка которой уже была отвинчена.
Он неоднократно подчёркивал, что можно сделать только один глоток, и Хэ Юньшэнь послушно следуя его наставлениям, сделал лишь небольшой глоток из бутылки кока-колы.
Когда братья были вместе, различия в их внешности становились ещё более очевидными. Братья выглядели совершенно по-разному: лицо Дуань Цзяяня было настолько красивым, что почти экстравагантным, в то время как Хэ Юньшэнь был нежным и бледным, с довольно обычными чертами лица.
— Может, вас проводить? — Дуань Цзяянь посмотрел на свой телефон. Фу Юань только что отправил ему сообщение в WeChat:
— Твой отец вернулся первым. Он спросил, где ты.
— Брат, ты останешься здесь на обед?
— Нет, я… — Заметив разочарование в глазах Хэ Юньшэня, Дуань Цзяянь взглянул на Лу Синци и, наобум, придумал отговорку, — Я иду гулять с одноклассниками, поэтому не могу поужинать с тобой.
Лу Синци примерно понимал взаимоотношения двух братьев. Видя, что Дуань Цзяянь использовал его в качестве живого щита, он просто согласился и пошёл навстречу.
— Поскольку у тебя на следующей неделе выходной, ты все равно сможешь прийти и составить мне компанию?
Дуань Цзяянь откровенно ответил:
Хэ Юньшэнь, казалось, что-то понял и очень тихим голосом сказал:
— Папа сказал, что купил большой дом рядом с твоей школой. Давай переедем туда, как только меня выпишут из больницы, чтобы мы могли вместе обедать.
Дуань Цзяянь на мгновение замялась:
— Твой брат, возможно, в следующем месяце переедет в общежитие, поэтому он не сможет жить с тобой. Ты же знаешь, кто такие старшеклассники, верно? У старшеклассников очень большая учебная нагрузка…
Хэ Юньшэнь — хитрый маленький проказник. Дуань Цзя Янь боялся, что тот заметит что-то неладное, поэтому просто втянул в это дело Лу Син Ци, используя его как щит:
— Спроси моего одноклассника, правда ли, что мы каждый день сидим за книгами и даже в туалет не успеваем сходить?
Увидев, что он даже затронул тему учёбы, Лу Синци усмехнулся и сказал:
— Ну, твой брат очень усердно учится.
Неожиданно, после этих слов, Хэ Юньшэнь посмотрел на него, а затем на Дуань Цзя Яня.
Его глаза медленно покраснели.
Дети часто бывают проницательными и чувствительными, и он чувствовал сопротивление, которое Дуань Цзяянь оказывал ему.
Увидев его выражение лица, Дуань Цзяянь на мгновение растерялся, но потом вспомнил, что нужно его утешить:
— Не плачь, я просто ставлю учёбу на первое место. Я тоже хочу жить с тобой... Не плачь, не плачь, хорошо?
Хэ Юньшэнь обычно не плачет и не устраивает истерик, а Дуань Цзя Янь не очень-то умеет утешать детей. У него мало опыта. Но когда Дуань Цзяянь так нежно его успокаивал, Хэ Юньшэнь не смог сдержать эмоций и разрыдался.
Дуань Цзяянь был застигнут врасплох и не мог понять, почему Хэ Юньшэнь начал плакать ещё сильнее, вместо того, чтобы успокоиться. Он подумал о том, что скоро приедет Хэ Чэн, и что тот подумает, если увидит, что довёл Хэ Юньшэня до слез.
У него не оставалось другого выбора, кроме как обратиться за помощью к Лу Синци.
Хотя Лу Синци не умел утешать людей, дома у него были младшие двоюродные братья и сестры. Он немного поколебался, а затем нежно погладил ребёнка по голове:
Хэ Юньшэнь заплакал ещё сильнее.
Дуань Цзяянь чуть не взорвался от ярости:
— Лу Синци, ты вообще на что-нибудь способен? Он плачет ещё сильнее!
Лу Синци вдруг что-то понял, но слишком прямой вопрос Дуань Цзяяня:
— Всё в порядке? — всё равно заставил его губы дрогнуть.
— У меня есть способ, но я не знаю, сработает ли он. А что, если я смогу остановить его плач?
Дуань Цзяянь был так расстроен плачем Хэ Юньшэня, что выпалил:
— Если ты сможешь его успокоить, я буду почтительно называть тебя «отцом».
После этих слов он немного пожалел, но Лу Синци, подняв на него взгляд, легкомысленно сказал:
Он присел на корточки, чтобы оказаться с Хэ Юньшэнем на уровне глаз и что-то прошептал ребёнку на ухо, словно обмениваясь секретами.
Хэ Юньшэнь был ошеломлён, затем поднял взгляд на Дуань Цзяяня со слезами на глазах. Глядя на него, он с трудом сдерживал слезы, подступавшие к глазам.
Дуань Цзяянь недоверчиво смотрел на Лу Синци, гадая, какую злую магию тот применил против этого ребёнка, как вдруг послышались торопливые шаги.
Дуань Цзяянь, увидев быстро идущего к нему Хэ Чэна, крикнул:
— Врач сказал, что ему нельзя есть эту вредную еду… — Хэ Чэн взял колу из руки Хэ Юньшэня. Он взглянул на Лу Синци и, увидев, что посторонние всё ещё присутствуют, прошептал на ухо Дуань Цзяяню:
— Он просто ребёнок и ведёт себя неразумно, но почему ты позволяешь ему так себя вести?
Хэ Чэн был ошеломлён, услышав его извинения.
Хэ Юньшэнь почувствовал напряжённую атмосферу и вмешался:
— Нет, папа, я просто хотел выпить колы.
Увидев опущенные глаза Дуань Цзяяня, Хэ Чэн объяснил:
— Я тебя не виню, просто врач сказал, что употребление этих напитков сильно повлияет на его здоровье, а мы обычно не позволяем ему к ним прикасаться. Я только что поторопился…
Атмосфера была несколько неловкой.
— Я слышал от твоей матери, что ты не останешься здесь на ужин?
— Я больше не останусь. Я иду поиграть с одноклассниками. Дядя Хэ, вы с Юнь Шэнем можете сначала подняться наверх.
— Веселитесь и будьте осторожны.
Уходя, Хэ Юньшэнь, сидя в инвалидном кресле, несколько раз обернулся. Выражение лица Дуань Цзяяня постепенно помрачнело, когда он смотрел, как отец и сын уходят.
Он вернулся к своему обычному безразличному виду. Увидев, что Лу Синци смотрит на него, Дуань Цзяянь лениво поднял бровь и небрежным тоном спросил:
— Что ты только что ему сказал? Это сработало; он тут же перестал плакать.
Взгляд Лу Синци скользнул по его лицу, он слегка прищурился и в голосе звучало неописуемое чувство:
— Я сказал ему: если ты будешь продолжать плакать, твой брат тоже заплачет.
— ... — Дуань Цзяянь никак не ожидал, что такой метод существует.
— И он перестал плакать. Он был довольно благоразумен. — Лу Синци вдруг улыбнулся, словно что-то вспомнив. — А как же ты? Разве тебе тоже не стоит быть немного благоразумнее?
Понимая, что он уже совершенно забыл о том, что пообещал, Лу Синци с пониманием предложил Дуань Цзяяню два варианта:
— Ты хочешь называть меня «папой» или «дедушкой»?
Дуань Цзяянь подумал про себя: «Лучше я тебя убью».
— Я не думаю, что ты нарушишь своё обещание, — предупредил Лу Синци, — верно?
Дуань Цзяянь посчитал обвинение Лу Синци совершенно справедливым и слишком смутился, чтобы его опровергать.
Но даже получив в своё распоряжение возможность сделать выбор, Дуань Цзяянь всё ещё чувствовал себя немного обманутым. Под взглядом другого человека Дуань Цзяянь мог лишь загипнотизировать себя, убедив, что это всего лишь титул, что-то, что можно просто сказать и забыть.
— …П... — Дуань Цзяянь пошевелил губами, но понял, что не может заставить себя произнести это. Его лицо практически покраснело от того, что он сдерживал это.
Лу Синци подошёл ближе и посмотрел на Дуань Цзяняня. Он и так был выше его ростом, и его взгляд в этот момент казался почти осязаемым, в сочетании с холодной и отстранённой аурой Альфы, создавая явное ощущение угрозы. Он сказал:
Голос Дуань Цзяяня был едва слышен:
— Ты сказал? Я тебя не услышал. — Лу Синци небрежно поднял глаза, — Скажи громче.
Дуань Цзяянь вспыхнул от гнева:
— ...Папа! Лу! Папа! Папа! Папа, теперь ты меня слышишь?!
— Я тебя услышал. — Лу Синци посмотрел на него, как тот подпрыгивал от ярости, и в его глазах мелькнула улыбка, — Повтори ещё раз, я запишу.
Прежде чем стать женой брата Лу, я уже стал его сыном.