Резонансная похоть. Глава 68.
Услышав восклицание Коуки, Аманэ тоже потушил сигарету в пепельнице и взял кружку, чтобы выпить кофе.
Наступила тишина. Единственными звуками были карканье ворон за окном и то, как они оба пили кофе.
Аманэ взял ещё тлеющую сигарету из пепельницы и снова засунул её в рот. Выдыхая дым глубоко в лёгкие в сторону потолочного вентилятора, он подумал про себя:
Сейчас самое время сказать это.
Если я упущу этот шанс, я, возможно, никогда не смогу этого сказать и, скорее всего, буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.
Не убегай. — Скажи это как следует, не убегая.
Убедив себя, Аманэ решительно потушил сигарету в пепельнице и повернулся к Коуки. Он слегка выпрямился.
Склонив голову в знак извинения, Аманэ услышал, как Коуки с глубоким удивлением спросил:
Медленно подняв голову, Аманэ посмотрел прямо на растерянное выражение лица Коуки.
— В этом инциденте я причинил тебе много хлопот. Из-за странной гордости я упрямо отказался слушать твои советы и пошёл своим путём, задушив себя. Была ещё и моя высокомерность. Я не думаю, что это можно решить просто словами: «Все хорошо, что хорошо кончается». Я правда сожалею об этом.
Пока Аманэ произносил слова раскаяния, Коуки застыл на месте с выражением лица, словно не веря в происходящее.
Аманэ понимал, что извиняться — это «не похоже на него». Но всё же он не мог просто убежать, ничего не сказав.
Он считал, что не должен был этого делать.
— И всё же, ты пришёл меня спасти… Я благодарен. — Выразить свою благодарность Коуки словами было гораздо более сложной психологической задачей, учитывая их прошлые отношения, чем для других людей. Но это было препятствие, которое он должен был преодолеть. — Спасибо.
Застывшее лицо Коуки внезапно исказилось. Нахмурив брови и прикусив нижнюю губу, он выглядел так, будто вот-вот расплачется, и у Аманэ сжалось сердце.
— Я… — Коуки неосознанно произнёс это, — Я… я люблю тебя…
Начав внезапно, он не смог подобрать слов, чтобы продолжить.
В этой ситуации Аманэ задумался, что же ему сказать Коуки.
Колеблясь и колеблясь, он всё же выдавил из себя слова.
— Я доверяю тебе как напарнику.
Плечи Коуки слегка задрожали. И затем, наполовину сомневающимся голосом, он спросил:
— Правда? — Внимательно глядя на лицо Аманэ, он продолжил, — Больше, чем Одагири-сану?
Аманэ был озадачен внезапным упоминанием Одагири, слегка нахмурив брови.
— Почему здесь упоминается Одагири-сан? Вы и этот человек совершенно разные. Даже цели вашей карьеры разные. Вас двоих никак нельзя сравнивать.
Аманэ не согласился с Коуки. Но Коуки настойчиво продолжал.
— Значит ли это, что мы с Одагири-саном настолько разные, что к нам нельзя относиться одинаково?
Аманэ не понимал, почему самоуверенный Коуки говорит такие вещи.
— Одагири-сан, безусловно, был превосходным детективом, который научил меня основам расследования. Он был мне как благодетель. Но… его больше нет в этом мире.
Вот почему его нельзя сравнивать с тобой, который всё ещё жив, — вот что хотел сказать Аманэ.
— Именно потому, что Одагири-сана больше нет в этом мире, он остаётся вечной пустотой в твоём сердце. Я никогда не смогу превзойти его.
Раздражённый мрачными комментариями мужчины, Аманэ нахмурился.
— Знаю, это глупо. Завидовать человеку, который спас мне жизнь. Это поистине неблагодарно и неумно с моей стороны. Но ничего не могу поделать. Каждый раз, когда я вижу эту зажигалку, мне кажется, что я вспоминаю о глубокой связи между Одагири-саном и тобой, и эта боль в груди никак не проходит…
Аманэ с отвращением посмотрела на зажигалку, лежащую на столике в кафе, на которую Коуки смотрел с мрачным выражением лица.
— Что это такое… так раздражает.
— Я просто раздражающий человек, не так ли? Я богатый ребёнок, избалованный и самодовольный мальчишка.
Коуки начал себя унижать и раздражённый Аманэ в итоге отругал его.
— Ты для меня особенный. Так что будь увереннее и держись прямо!
Мгновенно осознав, что он только что сказал, Аманэ вздрогнул.
Но было уже слишком поздно что-либо менять. Коуки, который ещё несколько мгновений назад был подавлен, как бездомная собака, теперь излучал ослепительную ауру, подобную ауре бога Аполлона. Аманэ цокнул языком, заметив очевидную перемену.
— Ты только что сказал, что я «особенный»?
Коуки приблизился к нему, подчёркивая каждое слово. По мере того как расстояние между ними сокращалось, Аманэ медленно отступил назад, избегая зрительного контакта.
— Ах… вот оно что. Определённо, это была оговорка.
Аманэ попытался притвориться дураком. Но вскоре его прижали к краю дивана и ему некуда было деваться от взгляда Коуки.
— Ты тоже мой особенный человек.
— …Отойди. Ты разве не понимаешь, что у меня течка?
— Ты же сам это сказал, правда?
— Заткнись! Просто отойди от меня!
— Я так счастлив... — Прошептал Коуки с восторженным выражением лица.
Аманэ невольно прищурился, глядя на эту ослепительную знаменитость вблизи. Он вспомнил о разрушительной силе альфа-ауры, которую излучал этот мужчина. Черт, это вредно для моего сердца.
— Я понял. Так что просто отойди…
— Я так счастлив, что схожу с ума!
Радостно воскликнул Коуки и крепко обнял Аманэ.
Крепко сжатый, Аманэ почувствовал, как электрический ток пробежал от макушки до кончиков пальцев ног.
— Меня повысили из простого коллеги до твоего особенного человека. Для меня это величайшая награда.
Аманэ извивался, пытаясь вырваться из объятий, чувствуя приближение резонансной жары. Но руки Коуки были слишком сильны.
Услышав эти слова, прошептанные ему на ухо, Аманэ вздрогнул.
— Только один раз… пожалуйста. Позволь мне обнять тебя.
Сладкая, мучительная мольба заставила затылок Аманэ покалывать. Пропитанный альфа-феромонами, он почувствовал головокружение.
Дыхание было прерывистым. Сердце билось быстро. В спине покалывало. Тело горело.
Температура его тела начала повышаться.
Аманэ чувствовал, что тело Коуки, прижатое к нему, тоже становится горячее. Концентрация альфа-феромонов увеличивалась с каждой минутой и область, прижатая к его животу, уже была на удивление твёрдой. И даже сквозь ткань Аманэ чувствовал жар.