Что не так, если Альфа метит Альфу? Глава 27.
— Ты закончил есть? — Ю Чэнсун откинулся на спинку стула и наблюдал, как Инь Гу откладывает палочки.
— Да. — Инь Гу допил последний глоток вина.
Сам Ю Чэнсун заскучал на полпути, поэтому налил себе ещё один бокал. На самом деле он не любил пить, поэтому выпил его без особого энтузиазма.
Ю Чэнсун отбросил телефон и встал, чтобы убраться.
— Я уберусь. — Инь Гу пожал ему плечи и оттолкнул его назад. — Готовит повар, а я займусь мытьём посуды.
— Разумно. — Ю Чэнсун продолжал лежать с чистой совестью. Он выпил несколько бутылок пива в доме Чжоу Чжэю, так что это не считается. Теперь, после двух бокалов белого вина, он тоже почувствовал себя немного ленивым.
Когда Инь Гу убирался, ему показалось, что стул неудобный, поэтому он перебрался на диван с вином и рухнул на него.
Инь Гу, должно быть, заменил чехол на диване. Он был свежего кремово-зеленого цвета с букетиком маленьких ромашек. Ю Чэнсун вдруг вспомнил фразу, которую прочитал в интернете.
«В тот момент, когда я его увидел, я даже подумал, куда вышить большой красный цветок на нашем свадебном одеяле».
Ю Чэнсун дотронулся до маленького цветка и почувствовал, что его мысли не очень хороши, вышивка получилась скомканной.
Стол был пуст и на кухне было очень шумно. Он обернулся и крикнул:
Возможно, бокал белого вина был слишком полон. Инь Гу немного опьянел и крикнул из кухни:
— Давай поболтаем! — крикнул Ю Чэнсун.
— Уже иду! — крикнул Инь Гу, — Хочешь фруктов?!
— Есть арбуз?! — крикнул Ю Чэнсун.
— Да! Он ужасно некрасиво нарезан! — ещё громче крикнул Инь Гу.
— Покажи! — ещё громче крикнул Ю Чэнсун.
Звукоизоляция в таком старом здании просто поразительна. Если говорить громче, соседи даже поймут, что ты говоришь. А если кричать, то всё, что наверху, внизу, слева и справа, будет слышно отчётливо.
Когда он пришёл в себя, у него немного закружилась голова. Раньше с ним такого никогда не случалось, даже после того, как он выпил ещё один бокал. Его устойчивость к алкоголю была просто невероятной.
Он не был уверен, было ли это из-за алкоголя или из-за человека…
Инь Гу принёс большую тарелку с некрасивыми кусками арбуза разных размеров, сел рядом с ним и подал две чистые ложки.
Ю Чэнсун взял арбуз и съел его.
Арбуз, только что вынутый из холодильника, был ледяным и сладким, он охладил его желудок, подарив ощущение свежести. К счастью, у него были хорошие зубы; иначе ему пришлось бы терпеть мучительную боль от резких перепадов температуры…
Инь Гу тоже съел кусочек, наклонился к нему, наклонил голову и спросил:
— Ты не голоден? Ты мало ел, я видел, как ты только пил.
— Я пришёл сюда после того как поел у Чжэю. Я сыт. — Ю Чэнсун сделал глоток вина.
— Извини, что заставил тебя… — сказал Инь Гу.
— Не надо. — Ю Чэнсун стукнул его по тыльной стороне ладони бокалом. — Это не то, что я хотел услышать, и не то, что ты хотел сказать.
— Это был твой отец? — Ю Чэнсун взглянул на него.
Инь Гу закурил сигарету, и в тот же миг, как он поднёс её ко рту, его характер полностью изменился.
Этот приятный для глаз эффект не имеет ничего общего с внешностью. Лицо Инь Гу было настолько красивое, что не потеряло бы своего обаяния даже побрейся он налысо. Это его характер, который больше не скрывается, скрытая острота пробивается сквозь скорлупу и выходит наружу.
— Да, — Инь Гу затянулся сигаретой и через некоторое время сказал, — Драматический сериал.
— Твоего младшего брата снова побили? — Ю Чэнсун нахмурился. У него и его младшего брата совершенно разные характеры. Один спокойно относится к ударам, а другой — к получению ударов.
— Вообще-то, мы могли бы сотрудничать в бизнесе гаданий, — рассмеялся Инь Гу.
— Почему твой отец думает, что это сделал ты? Вы ссорились с детства? Ты его раньше бил? — Ю Чэнсун не мог понять. Инь Гу не из тех, кто дерется открыто, так что, должно быть, его внезапно разоблачили или что-то в этом роде.
— Нет, я его никогда не бил, — Инь Гу легонько постучал кончиками пальцев, пепел от сигареты осыпался. — Это дело начинается с самых ранних воспоминаний, это было очень давно.
— Не будем вдаваться в подробности, гадалка сказала, что я доживу до ста лет, — Ю Чэнсун съел кусочек арбуза. — Пожалуйста, потратьте на меня немного времени, дожить до ста лет — это чертовски страшно.
Уголки губ Инь Гу изогнулись в улыбке, но, подумав об этом, он был вынужден подавить эти чувства, и ресницы снова опустились.
— Моего брата-близнеца зовут Инь Хэ. Мы близнецы, но совершенно не похожи друг на друга с головы до ног. Я — доминантный альфа, а он — обычный альфа. Ха. Его характер точно такой же, как ты сказал: послушный, рассудительный и методичный, как робот. Я другой. С детства я любил проказничать. Я могу навредить кому угодно. Часто приходил домой из школы в грязной одежде и штанах, а тетради для домашних заданий постоянно терялись. Мои родители — учёные, и они очень, очень, очень серьёзные. Они презирают… э-э… — Инь Гу немного подумал, — Ненадёжных? Невежественных? Неустойчивых? Наверное, это всё, что можно сказать о таких детях, как я.
«Ты ненормальный?» — хотел сказать Ю Чэнсун, — «но тут Я сошёл с ума.»
— Требования разные. В детстве я был слишком непослушным. Чем больше меня контролировали, тем больше мне хотелось проказничать. Отец наказывал меня физически. Он часто заставлял меня стоять у стены всю ночь, чтобы делать домашнее задание. Мне не разрешали садиться, пока я не закончу. В то время я не слушал урок, поэтому писал медленно. Я часто заканчивал работу рано утром. Когда он проверял, я продолжал стоять, если были какие-то ошибки. Я даже не мог выпрямить ноги, когда шел в школу на следующий день.
Ю Чэнсун не знал, какое выражение лица ему использовать, глядя на него:
— Твой отец… немного сумасшедший?
— Не сумасшедший, — Инь Гу посмотрел на него и улыбнулся. — Я могу понять, о чем ты думаешь, просто глядя на твоё лицо.
— Это потому, что я был слишком потрясен. Я думал… — Ю Чэнсун сделал паузу и спросил, — Что случилось дальше? Тебя же не могли постоянно наказывать, верно?
— Да, я был непослушным, но не глупым. Позже я продолжал устраивать беспорядки, при этом серьёзно слушая уроки, чтобы быстрее заканчивать домашнее задание, и наказание стало незначительным. Но отец вскоре узнал об этом. После обсуждения с матерью наказанием стало то, что мне не разрешали спать, пока я не закончу новую тетрадь, били по ладони так сильно, что я не мог крепко держать палочки для еды, заставляли дочитывать целую тетрадь и писать несколько тысяч слов самоанализа… В общем, всё это я не мог сделать за одну ночь.
— Согласен, пожертвуй их, ба. — Ю Чэнсун поставил бокал. Если бы не тот факт, что бокал принадлежал Инь Гу и не выглядел дёшево, он бы захотел его разбить. — На благо человечества.
— На самом деле я совсем не люблю учиться, а писать эссе — ещё больше. Это просто привычка, которая выработалась у меня в детстве. Я не хочу слушать на уроках и не хочу делать домашнее задание после школы. Но если я его не делаю, мне становится не по себе, я не могу спать и плохо питаться. Я могу только учиться. — Инь Гу потушил сигарету и опустил веки, чтобы скрыть свои эмоции. — Этого нельзя изменить одними словами.
Ю Чэнсун молча слушал, чувствуя себя несчастным.
Нет никакого сравнения с несчастьем. Как бы ни складывалось его детство, ему было неловко слушать рассказы Инь Гу. Если бы это был он, то, возможно, был бы он, но не было бы Инь Хэ, и кто-то из них рано или поздно умер бы.
— Позже я научился быть умнее. Если я не слушался, меня били. Поэтому я слушался. Я подавлял свой истинный характер и подчинялся, — сказал Инь Гу. — Был период, когда у меня почти развилась шизофрения. Я постоянно притворялся хорошим ребёнком и сам почти верил в это. Но я всегда чувствовал, что моя жизнь неправильная, неловкая и странная. Пока однажды меня не ограбили несколько бандитов возле школы. Я подрался с ними и так сильно ударил одного из бандитов по голове, что пошла кровь. Возможно, они не ожидали, что шестиклассник окажется таким безумцем, поэтому бандиты убежали. С тех пор мои желания относительно моей натуры исказились. У меня совсем не было свободы, и единственным способом выплеснуть свои эмоции стали коварные акты насилия, — сказал Инь Гу. — Это было полной противоположностью тому, чего они ожидали, и я стал тем, кто я есть сейчас.
— Что не так с тем, кто ты есть сейчас? — Ю Чэнсун посмотрел на него. — Мне нравится, какой ты есть сейчас.
— Правда? — Инь Гу сделал глоток воды и улыбнулся. — На самом деле, с тех пор, как я сюда приехал, я стал гораздо более эмоционально устойчивым. Раньше мне приходилось раз в неделю отправляться на героическую миссию.
— Это правда, реальнее алмазов, — сказал Ю Чэнсун. — У нас здесь простые народные обычаи и выдающиеся люди.
— Я притворялся, что со мной всё в порядке, но в начале семестра мне вдруг сообщили, что я уезжаю за границу. — Инь Гу посмотрел на потолок. — В тот момент мне вдруг стало страшно. Я понял, что если соглашусь на этот раз, мне конец. Каким человеком я стану, какой путь выберу и что буду делать в будущем — всё это будет бессмысленно, потому что всё это предопределено другими и не имеет ко мне никакого отношения. Я пытался вежливо отказаться, но получил отказ, поэтому у меня случилась настоящая драка в школе… Представляешь? — Инь Гу посмотрел на него с редкой детской улыбкой и блеском в глазах. — «Три блага» — это почётное звание, присваиваемое китайскими школами выдающимся ученикам, прошедшим отбор. «Три блага» означают хорошие моральные качества, хорошую успеваемость и хорошее физическое состояние. Президент студенческого союза и образцовый представитель всей школы после утренней зарядки в понедельник устроил драку перед всеми учителями и учениками. Это была драка, заслуживавшая серьёзного предупреждения и вызова родителей.
— Молодец, — Ю Чэнсун щедро поднял большой палец вверх и рассмеялся. — А потом тебя отправили в среднюю школу № 1.
— Да, — сказал Инь Гу. — Инь Хэ однажды видел, как я дрался, но я поменялся с ним местами в классе, и он держал это в секрете. Теперь, когда я перевёлся в другую школу, он рассказал моим родителям о моей прошлой драке, и теперь они хотят, чтобы я вернулся домой и пошёл к психиатру.
— Они не знают, кому нужно обратиться к врачу, — сказал Ю Чэнсун. — Твоему брату действительно нужно хорошенько надавать по заднице.
— Его уже избили. — Инь Гу рассмеялся, — Он донёс на школьного хулигана за курение, его избили и отправили в больницу.
— Свет праведности сияет на земле, — пропел Ю Чэнсун.
— Твой плейлист потрясающий, — сказал Инь Гу. — Он охватывает широкий спектр жанров.
— Тебе это нужно? Если да, я поделюсь с тобой, — сказал Ю Чэнсун.
— Нет, ты просто иногда включаешь одну-две песни, я просто хочу послушать, — Инь Гу постучал по бокалу с вином. — Больше не пьёшь?
— Я больше не буду пить. Если я буду пить больше, я напьюсь и сойду с ума. Я плохо переношу алкоголь. Мне нравится петь, когда я пьян, — Ю Чэнсун немного подумал. — На самом деле, проблема твоего брата легко решается. Разве он не просто болтун?
— Пятьсот юаней. — Инь Гу был рад. — Ты уже нашёл место, чтобы его похоронить?
— Раз уж мы теперь друзья, — Ю Чэнсун откусил кусочек арбуза, — я дам тебе скидку, четыреста девяносто.
— Наша дружба слишком хрупкая, она стоит всего десять юаней, — сказал Инь Гу.
— Серьёзно, ты же не сможешь поехать домой в этом году, правда? — Ю Чэнсун подумал, что это удивительно. Академические исследования можно проводить вот так. Наверное, их IQ пропал. — Они верят всему, что говорит твой глупый брат. Ничего хорошего из этого не выйдет, если ты вернёшься. Здесь тоже хорошо.
— Да, — сказал Инь Гу, — Больше свободы.
— Ты должен был решиться позвонить мне на этот раз, верно? — Ю Чэнсун вдруг рассмеялся с оттенком сарказма. — Когда я ответил на звонок, я подумал, что в тебя что-то вселилось.
— Нет. — Инь Гу посмотрел на него и поправил, — Я набрал номер решительно и быстро.
— Невозможно, — сказал Ю Чэнсун.
— Правда, — сказал Инь Гу. — Если я тебе совру, я буду собакой.
— Сукин сын, — Ю Чэнсун указал на него.
— …Что? — Ю Чэнсун был ошеломлён.
— К какой породе я отношусь? — спросил Инь Гу.
— Черт, ход твоих мыслей… — Ю Чэнсун был впечатлён. — Зарегистрируйся как участник, ты такой хитрый.
— Не можешь придумать? — Инь Гу облокотился на диван, посмотрел на него и улыбнулся, — Какой же ты нуб.
— Ай, ты действительно хочешь со мной подраться? — Ю Чэнсун толкнул его коленом. — Верно?
— Ты имеешь в виду… — спросил Инь Гу.
— Это всего лишь простая драка. — Ю Чэнсун покачал головой, слегка повернувшись, и вдруг понял, что что-то не так.
Ах да, бывают ещё и такие драки, которые заканчиваются на кровати...
Алкоголь может привести к неприятностям.
Не уверен, услышал ли Инь Гу это или нет. Он просто сказал «А» и больше ничего не сказал.
В воздухе царила тишина и покой. Ю Чэнсун чувствовал, как каждая секунда пролетает, словно миллиарды лет. За несколько секунд он даже смог представить, как будет выглядеть его окаменелость.
Учёные через миллиарды лет никогда бы не подумали, что эта окаменелость умерла от стыда.
— Правда, не можешь себе этого представить? — Инь Гу внезапно повернулся к нему, его взгляд был естественным, словно он только что был пьян и ошеломлён. — Тогда дай подумать, мне кажется, ты… аляс...*
— Выпей этот бокал вина. — Ю Чэнсун налил ему еще один бокал. — Я просто сделаю вид, что ты ничего не сказал.
— Это издевательство? — Инь Гу посмотрел на него с улыбкой, но все же взял бокал и выпил. — Это действительно несправедливо.
— Ты пьян или показал своё истинное лицо? — Ю Чэнсун посмотрел на него и захотел рассмеяться. — Ты сейчас похож на золотистого ретривера.
— Почему? — очень настойчиво спросил Инь Гу.
— Потому что ты такой приятный на ощупь. — Ю Чэнсун потёр голову.
— Хорошо. — Инь Гу не стал сопротивляться и глубокомысленно спросил, — Кто помешал мне победить тебя?
Ю Чэнсун открыл рот, но его мозг, разъеденный алкоголем, медленно реагировал, и он не сказал ничего непристойного.
В воздухе снова воцарилась тишина и одна неловкость сменяла другую.
Раньше с Инь Гу было очень комфортно, но сегодня вечером что-то было не так. Возможно, разум его юного сына перестал быть чистым, он думал о слишком многом и колебался, прежде чем что-либо предпринять.
Поэтому, даже если бы он хотел остаться, он не смог бы.
Ю Чэнсун взглянул на настенные часы и дал себе шанс выжить.
Он выпрямился, потянулся и сказал:
Если бы они не ссорились, а просто демонстрировали свои актёрские способности, то, вероятно, тоже закончили бы ничьей.
— Уже больше одиннадцати, — Инь Гу посмотрел на него и вдруг улыбнулся. — Ты не волнуешься обо мне? Останься и присмотри за мной на одну ночь.
— Этот одноклассник, ты такой бесстыжий, — Ю Чэнсун уже не понимал, что не так с его актёрскими способностями, Инь Гу указал на это. Это было так неловко. Это было ужасно неловко.
Инь Гу лениво посмотрел на него, изгиб его губ вызывал желание дать ему пощёчину.
— Если ты снаружи жёсткий, а внутри мягкий, то сильно пострадаешь, если встретишь человека, который не хочет узнать о тебе больше.
— Ты говоришь обо мне? — спросил Ю Чэнсун.
— Я могу сказать: «Я волнуюсь за тебя», но ты не можешь сказать: «Я не волнуюсь за тебя», верно? — спросил Инь Гу.
Всегда скрывай свои добрые намерения за спиной, словно произнесение их вслух нарушит какой-то небесный закон.
Лёгкая фраза пронзила Ю Чэнсуна и он посмотрел прямо на Инь Гу.
Непонятно, сколько времени прошло. Он снова откинулся на диван, достал сигарету и, не закуривая, держал её во рту.
— Я сегодня с тобой не подрался, потому что был слишком сыт, чтобы двигаться.
— Когда ты уже примешь душ и ляжешь спать? — Инь Гу присел рядом с ним и тоже достал сигарету.
— Теперь от меня пахнет растительным маслом, — сказал Ю Чэнсун. — Принеси мне одежду.
— О, — кивнул Инь Гу и спросил: — Помоешься сам?
— Ты боишься мыться сам? — Ю Чэнсун посмотрел на него.
— Я так боюсь, я так боюсь, что больше не могу двигаться, — сказал Инь Гу.
— Тогда давай сделаем это вместе, — Ю Чэнсун представил себе следующую сцену. В тот момент, когда мозаика промелькнула у него в голове, он был так взволнован, что чуть не соскользнул с дивана. Он очень пожалел об этом.
— Бесплатный массаж спины? — небрежно спросил Инь Гу.
— Твои мысли прекраснее твоей внешности. — Ю Чэнсун поднял средний палец.
Автор сделал глоток чая и сказал: «Желание молодого человека разгоралось…»