Что не так, если Альфа метит Альфу? Глава 70.
— Инь Гу? — Чжоу Вэньвань повернула голову и слегка нахмурилась.
— Мама, — снова крикнула Инь Гу.
— Ты вернулся, — Ю Чэнсун встал и вышел. Проходя мимо, он прошептал, — Ты как вор. Я ничего плохого не сказал, правда?
— Я просто немного послушал, — Инь Гу рассмеялась, коснулась тыльной стороны его ладони кончиками пальцев и прошептал, — Я купил шесть снежных безе.
— Какая расточительность, — Ю Чэнсун скривил губы и быстро вышел.
Инь Гу закрыл дверь, положил пластиковый пакет на журнальный столик и сел напротив Чжоу Вэньвань.
— Ты знаешь, зачем я здесь? — Чжоу Вэньвань посмотрела на сына, который не только не выглядел измождённым, но и, казалось, чувствовал себя хорошо.
— Знаю, — сказала Инь Гу, — Чтобы забрать меня обратно.
— Начинай собирать вещи прямо сейчас, — Чжоу Вэньвань посмотрела на часы. — Твой папа свяжется со школой, и ты сразу же поедешь домой со мной.
— Я не вернусь, — Инь Гу взглянул на двух маленьких медвежат рядом с собой и улыбнулся, — Мне здесь очень хорошо.
— Очень хорошо? — фыркнул Чжоу Вэньвань, саркастически глядя на него. — Ты имеешь в виду очень хорошо? Ты хочешь остаться в этой ужасной школе, хотя уже учишься на третьем курсе? Ты хочешь угрожать своему отцу и мне своим будущим? Ты хочешь найти Альфу, у которого нет родителей и который ничего не боится, чтобы с ним связываться? Твой отец об этом не знает; иначе ему пришлось бы приехать сюда, чтобы тебя наказать!
— Мама! — перебил её Инь Гу, его глаза потемнели, а тон стал более тяжёлым. — Ю Чэнсун — не тот человек, каким ты его представляешь. Он намного лучше меня. Я тщательно обдумал наше совместное будущее. Если у тебя есть какие-то претензии, можешь обратиться ко мне. Нет необходимости вымещать на нём свою злость.
— Ты всё ещё защищаешь его? — усмехнулся Чжоу Вэньвань. — Похоже, ты все эти годы притворялся. Если бы Инь Хэ нам не сказал, ты бы держал нас в неведении и думал, что ты такой замечательный ребёнок.
Инь Гу понимал, что говорить за Ю Чэнсуна сейчас — самая неразумная затея. Чтобы быстрее решить проблему, он приготовился к терпению.
Но только когда слова действительно дошли до его ушей, он понял, что есть голоса, которым он действительно не может доверять.
В его глазах Ю Чэнсун — лучший человек: раскованный, прямолинейный, делающий всё, что хочет. Он — человек ярче солнца.
Превосходный, красивый, добрый… Помимо этих прилагательных, любые слова с уничижительным смыслом недопустимы.
В его сердце Ю Чэнсун всегда превыше разума — то, что когда-то занимало самое важное место, кажется таким незначительным перед Ю Чэнсуном.
Самая скрытая любовь не нуждается в словах.
Просто похоронить её глубоко в сердце и хранить вечно.
— Раз уж я здесь лично, ты должен понимать, что я не собираюсь обсуждать с тобой ничего, — Чжоу Вэньвань поправила очки, её чрезвычайно спокойное лицо казалось недоступным. — Я твоя мать и точно не причиню тебе вреда. Ты ещё молод и незрел, всегда стремишься к сиюминутному счастью. Наша с отцом роль — помочь тебе сейчас, чтобы ты не пожалел о своей нынешней порочности в будущем. Ты только что начал последний год старшей школы. Я видела твои работы за прошлый семестр. Если ты меня послушаешь и вернёшься со мной сейчас, тебя ещё можно спасти. — Чжоу Вэньвань взглянула на двух маленьких медвежат рядом с сыном. Сын смотрел на них с самого начала. Но это были всего лишь два простых плюшевых медведя.
— Что касается твоего одноклассника-Альфы, в которого ты преждевременно влюбился, я сообщу школьным учителям, чтобы они с ним разобрались. Не смотри на меня так. Через десять лет вы двое поблагодарите меня за то, что я сделала сегодня.
— Вы оба одинаковые. — Инь Гу вдруг рассмеялся, но в его глазах мелькнул холод. — Ты всегда такая самодовольная, как будто мир вращается только по твоим представлениям.
— Что ты сказал? — Чжоу Вэньвань нахмурилась, в её глазах мелькнуло мимолётное недовольство. — Ты так со мной разговариваешь?
— Да. — Инь Гу улыбнулся. — В чём проблема? Я ругался? Я кричал? Я не сохранял спокойствие, несмотря на колебания эмоций, как вы надеялись? Я плохо справилась со своей работой?
— Инь Гу! — отчитала Чжоу Вэньвань. — Ты что, сомневаешься во мне и в своём отце?
— Я никогда не думал, что вы двое правы. — Инь Гу взял маленький чайник, который купил Юй Чэнди, и налил ей стакан воды. Он медленно поднёс его к ней и спокойно сказал, — Откуда взялись сомнения?
Чжоу Вэньвань долго смотрела на него, прежде чем успокоилась. Она взяла стакан с водой, сделала глоток и нахмурилась:
— Говори что хочешь. Посмотрим, какие предательские слова ты сможешь сказать о Ю Чэнсуне.
— Инь Хэ уехал за границу. — Инь Гу посмотрел на неё, — Я «попал» в обычную среднюю школу в городе Сиюань, и я гомосексуал, которому нравятся альфы. — Я тебя опозорил, да? Ты же потеряешь лицо, правда?
Чжоу Вэньвань, державшая чашку, замерла, опустив лицо:
— Тогда просто притворись, что у тебя нет такого сына, как я, — сказал Инь Гу. — Достаточно иметь только одного выдающегося Инь Хэ, не так ли?
— Ты… — Чжоу Вэньвань заподозрила неладное и недоверчиво посмотрела на него, — О какой чепухе ты говоришь?
— Никакой чепухи, — рассмеялся Инь Гу. — А как насчёт того, чтобы я привёл с собой своего парня? Мама, ты же проверила моё прошлое, верно? Ты должна знать, что твой сын может сделать все что угодно, когда сходит с ума.
Произнеся последнюю фразу, Чжоу Вэньвань открыла рот, но на мгновение не смогла вымолвить ни слова возражения.
Когда Инь Хэ рассказал ей и Инь Шэну об этом, первым её чувством было недоверие, но результат её потряс.
Она не могла представить, что подросток может так глубоко скрывать свою противоположность, что родители столько лет ничего не замечали.
Что касается поступков Инь Гу, то никаких улик не осталось. Именно Инь Хэ нашёл жертву и сам расспросил их — Инь Хэ не мог лгать, поэтому Инь Гу не просто сделал это, а сделал это безупречно.
— Ты такой… разочаровывающий. — Чжоу Вэньвань посмотрела на своего сына, как на чужого.
— Дело не в том, что я хорошо справлялся, а в том, что вы с папой хорошо меня воспитали. — Губы Инь Гу изогнулись в лёгком сарказме, но тон был мягким. — Но в твоём воспитании всё же есть некоторые недостатки. По крайней мере, ты меня не убила до конца, ты просто заставила меня спрятаться.
— …Что ты хочешь сказать? — Чжоу Вэньвань глубоко вздохнула. — Мы с твоим отцом действительно были строги в твоём воспитании в детстве, но это не оправдание для твоей деградации.
— Я не впал в разврат. Меня все устраивает, как есть сейчас, — сказал Инь Гу. — Потому что я встретил человека, которому я нравлюсь таким, какой я есть. Я готов быть к нему добрым и улыбаться ему. Причина, по которой ты видишь меня таким мягким сейчас, не в твоём воспитании, а в том, что я готов показать ему свою мягкую сторону. Мама, я наконец-то могу жить так, как хочу. Думаешь, у меня есть причина вернуться и жить так, как хотите вы?
Чжоу Вэньвань посмотрела на него с недоумением.
— Ты позвал меня сюда только для того, чтобы я смотрел на тротуар вместе с тобой? — Чжоу Чжэюй держал во рту леденец, палочка которого была обгрызена до маленького кусочка. Он повернулся и ткнул Ю Чэнсуна в руку. — Что случилось? Вы поссорились? Или вы в одиночку вступили с ним в холодную войну?
— Почему это я вступил с ним в холодную войну? — Ю Чэнсун достал из кармана единственный оставшийся леденец, очистил его от обёртки и положил в рот.
— Инь Гу восхваляет тебя до небес, — сказал Чжоу Чжэюй. — Как он мог вступить с тобой в холодную войну?
— Тебе больше не нужно называться Чжоу Чжэюй, — усмехнулся Ю Чэнсун. — Тебя следует называть Инь Чжэюй*. Я просто буду делать вид, что у меня нет такого сына, как ты.
— Даже если меня зовут Инь Чжэюй, меня и раньше не называли Ю Чжэюй. — Чжоу Чжэюй обнял его за плечи и, присев, слегка толкнул коленом. — У вас двоих были какие-нибудь конфликты? Не нужно готовиться к этому, учитывая наши отношения, просто скажи прямо, и я приму это.
— Если я не изложу всё вкратце, боюсь, ты, бедный студент, ничего не поймёшь. — Ю Чэнсун откусил палочку леденца и глубоко вздохнул. — Здесь мать Инь Гу.
— О, его мать, твоя свекровь… — Чжоу Чжэюй замолчал, повернул голову, испепеляющим взглядом посмотрел на него и пронзительным голосом крикнул, — Его мать?!
— Не кричи мне в ухо, — почти оглушив его Ю Чэнсун. — Дело не в этом.
— Дело не в этом, блядь??? — Чжоу Чжэюй был шокирован. — Тогда у вас двоих серьёзные проблемы. Что случилось? Не держи меня в неведении. В прошлой жизни я был маленьким котёнком, убитым любопытством**. Пусть я умру так же и в этой жизни. Это моё последнее желание.
— Он хочет сдать вступительные экзамены в университет К, — нахмурился Ю Чэнсун.
Его сердце словно было связано верёвкой, которая затягивалась всякий раз, когда он думал об этом. Он не мог перестать думать об этом, и верёвка затягивалась все сильнее и сильнее, до такой степени, что ему было некомфортно даже дышать.
— Университет К? Это потрясающе! — Чжоу Чжэюй захлопал в ладоши. — Как и следовало ожидать от парня нашего Чэнсуна! Круто! Отличные идеи!
Ю Чэнсун посмотрел на него и продолжал смотреть, пока тот не отдёрнул руку, почесал затылок и не отвёл взгляд.
— Ай. — Чжоу Чжэюй ответил, неловко похлопав его по плечу, — Ты всегда мечтал поступить в университет А… У вас двоих по обе стороны от родины два известных университета, и Лао Ли, должно быть, смеется до упаду… На самом деле, это не так уж далеко… верно?
— Ты закончил? — Ю Чэнсун разжевал леденец на кусочки с «треском», встал и повернулся, чтобы уйти.
— Эй, подожди минутку, я ещё не закончил! — Чжоу Чжэюй догнал его, погнался за ним и сказал, — Я знаю, вы только начали встречаться, и никто из вас не хочет отпускать другого, но…
— Он готов меня отпустить. — Ю Чэнсун остановился, понимая, что это не так, но, затаив дыхание, сказал угрюмым тоном, как ученик начальной школы, — Он хочет, чтобы я поступил в университет А, и не отпускает меня в университет Б.
— Университет Б? Разве это не второсортно? — Чжоу Чжэюй остановился. — Он точно тебя не отпустит. Нет, что ты имеешь в виду, говоря, что он готов тебя отпустить? Инь Гу не хочет тебя задерживать, выбранное тобой прилагательное звучит очень неправильно, как у угрюмой девушки-Омеги.
— Ты похож не на папу, а на маму? — Ю Чэнсун достал сигарету, поднёс её ко рту, закурил и глубоко вдохнул. Через некоторое время он сказал:
— Сынок, дай мне какие-нибудь конструктивные советы. Папа сейчас так расстроен.
— Дай мне тридцать секунд. — Чжоу Чжэюй выхватил сигарету из кармана, поднёс её ко рту, нахмурился и задумался с выражением лица, похожим на запор.
Ю Чэнсун прислонился к электрическому столбу и молча курил.
Сегодня облачно, а по прогнозу погоды на ночь грозы. Ветер уже начал усиливаться. Он подумал, не ударит ли его гром по голове и не подскажет ли ему что-нибудь.
Волшебный Гу Гу, глупый Сун Сун — это совсем не то.
— Ах! — вдруг воскликнул Чжоу Чжэюй. — Верно!
— Говори на человеческом языке. — Ю Чэнсун так разозлился, что хотел пнуть электрический столб.
— Тридцать секунд — этого определённо недостаточно. — Чжоу Чжэюй сжал его плечо, — Ну же, я хочу поговорить с тобой под телефонным столбом. Даже если нас обоих убьёт гроза, мы всё равно сможем остаться братьями в загробной жизни.
— Давай, умирай. У меня ещё долгая жизнь впереди. — Ю Чэнсун уступил. — У меня есть семья, а это принципиально отличается от жизни в одиночестве, как у тебя.
— Тц-тц-тц-тц. — Чжоу Чжэюй презрительно прислонился к нему. Над головой вообще не было никаких электрических проводов. Их давно убрали, но столбы — нет. — Только что ты так разозлился, что наговорил о нём гадостей. А теперь у тебя снова есть семья. Просто признай, ты любишь очень-очень-очень-очень сильно.
Ю Чэнсун достал сигарету и мягко выдохнул дым.
Глубоко, глубоко, глубоко, глубоко — этого недостаточно, нужно ещё глубже, глубоко, глубоко, глубоко.
— Ты просто не можешь смириться с расставанием с Инь Гу. Я тебя понимаю. Ты слишком сильно его любишь и хочешь быть с ним до конца света, — сказал Чжоу Чжэюй. — Я не говорю о возможности состариться вместе. Я просто говорю, что раз ты решил быть с ним до конца жизни, ты должен принять тот факт, что за эту большую цель придётся заплатить небольшую цену. Готов ли ты сдаться, чувствуешь ли облегчение или горечь — всё это нужно отложить в сторону, когда речь заходит о желании «жить счастливо с ним до конца жизни». Итак, это твоя миссия. — Чжоу Чжэюй толкнул его локтем, — Чэнсун, ты можешь быть недоволен, но ты не можешь винить в этом Инь Гу.
— Ты странный, — сказал Чжоу Чжэюй. — Я вижу.
— Чушь собачья, — Ю Чэнсун потушил сигарету и указал на него пальцем. — Следи за своими словами и поступками.
— Даже если мне уготована смерть, я скажу правду. Я слишком хорошо тебя знаю. Я не знаю Инь Гу, но, судя по моим наблюдениям за этот период времени… — Чжоу Чжэюй сделал паузу и продолжил, — Вы слишком серьёзно относитесь друг к другу, и ваши характеры очень разные. Именно поэтому ты выбираешь Инь Гу в качестве источника безопасности в этих отношениях, а Инь Гу выбирает безоговорочно баловать тебя.
— В вашей нынешней ситуации, если Инь Гу убьёт кого-нибудь у тебя на глазах, твоей первой реакцией будет то, как Инь Гу убежит. Если же ты проделаешь дыру в небе, Инь Гу ослепит всех в мире и скажет тебе, что всё в порядке и никто не должен об этом узнать.
ПП: *Итак, почему вдруг Инь Чжэюй? Как Вы, наверняка уже заметили, Ю Чэнсун и Чжоу Чжэюй между собой называют друг друга отец и сын, что в китайском обществе довольно распространено в мужских коллективах в рамках дружеского шуточного общения. В результате короткой беседы, в которой Чжоу Чжэюй поддержал Инь Гу, Ю Чэнсун «разжаловал» перебежчика из «сыновей» и дал ему фамилию Инь. То есть это не оскорбление, а шутливое «лишение наследства» за «политическую» измену. Всё в лучших традициях китайских мужских подколов.