Что не так, если Альфа метит Альфу? Глава 77. Конец основной истории.
В новогодний день люди были так взволнованы, что начали запускать фейерверки около пяти-шести утра, и к десяти часам земля на улице была покрыта красными обломками.
Ю Чэнсун выбрал песни из плейлиста, рассортировал их по категориям, а затем включил плейлист на повторе на диване в гостиной.
«Сложи тысячу бумажных журавликов и привяжи красную ленточку. Пусть удача сопутствует добрым людям каждый день»*.
— Гэ! Брат Гу! Сиси и остальные попросили меня выйти и запустить фейерверки. — Ю Чэнди заглянул в кухонную дверь, его глаза заблестели. — Можно?
— Запускать фейерверки? — Ю Чэнсун открыл крышку кастрюли и вылил в неё полкастрюли холодной воды. — Куда?
— Внизу, в доме Сиси. — Ю Чэнди посмотрел в окно, — Я вернусь домой до обеда, просто немного поиграю.
— Не шути. Если будешь играть на этом маленьком участке, старик и старушка рухнут, нам придётся вложить в это все наши сбережения, и мы продадим тебя, чтобы оплатить всё.
— Мы не будем запускать фейерверки, мы используем маленькие фейерверки Сиси, — Ю Чэнди жестом показал рукой. — Те, которые держишь в руке, фитиль бумажный, и они долго горят, прежде чем взорвутся.
— А кто-нибудь запускает фейерверки днём? — Ю Чэнди с улыбкой посмотрел на Инь Гу. — Эти маленькие сорванцы такие интересные, все глупые и собрались в одном вместе.
— Ты же не можешь ждать, правда? — Инь Гу тоже улыбнулся, поставил вымытый зелёный перец и вытер руки. — Надень свою новую пуховую куртку, я положил её на диван. Хлопковые туфли в коробке**, я оставил их у двери.
— Хорошо! — Ю Чэнди широко улыбнулся до тех пор, пока глаза не сузились, и, выходя, крикнул, — Я вернусь в полдень!
— Подожди, твоя одежда, штаны и обувь будут грязными, когда ты вернёшься, — Ю Чэнсун указал на пакет с огурцами. — Помой их.
— Хорошо, босс, — Инь Гу достал один и спросил, — Сколько ты хочешь помыть?
— Давай сначала вымоем три, — быстро приготовил Ю Чэнсун зелёный перец и пожарил яйца. — Вообще-то, я предпочитаю макать их в соус. Что это за пищевые предпочтения у Чэн Шаши?
— Есть ещё два, я дам тебе их помакать в соус, — сказал Инь Гу. — Если не хватит, я схожу и куплю ещё десять или восемь, так что ты сможешь съесть сколько захочешь.
— Забудь об этом, нарежь на кусочки и макай в соус вместе с салатом, эндивом и шпинатом. — Ю Чэнсун бросил в рот маленький помидор и протянул один Инь Гу. — Ааам…
Инь Гу открыл рот и укусил помидор и палец.
— Ах…! — Ю Чэнсун наступил ему на ногу.
— Ах…! — Инь Гу открыл рот и быстро закрыл его. Помидор не выпал. Он долго и крепко жевал его и проглотил. Он открыл рот и сказал, — Так больно.
— Почему ты не говоришь, что тебе больно, когда кусаешь меня? — Ю Чэнсун тряс руками.
— Ты знаешь, достаточно ли я старался или нет, — Инь Гу слабо поддержал нож. — Всё, я, должно быть, сломал кость.
— Правда? — Ю Чэнсун отложил нож и безжалостно начал пинать его ногами. — В Новый год тебе нужно самому взять такси до больницы. Отец ребёнка должен остаться дома.
— Вчера я создал тебе комфортную атмосферу, а сегодня оказался бесполезен. — Инь Гу рассмеялся, — В конце концов, это было неправильное решение.
— Гу Хуахуа. — Ю Чэнсун взял кухонный нож, потряс им перед собой,а затем положил его перед собой. — Веришь или нет, но сегодня брат Сун тебя трахнет в отместку.
— Даже небо готово заплакать. — Инь Гу схватил его за запястье, забрал кухонный нож, поцеловал в губы и с улыбкой сказал, — Разве всегда не солнечно?
— Сегодня я хочу изменить вкус. — Ю Чэнсун сильно укусил его за подбородок. — Я тебя затрахаю до смерти.
— Ай… так больно, что я даже звука не могу издать. — Инь Гу после долгой паузы сказал, — Что я скажу, если Чэнди позже приведёт ко мне своих одноклассников и увидит следы от зубов?
— Скажу, что ты упал и ударился подбородком о кофейный столик. — Ю Чэнсун радостно сказал, — У тебя недоразвит мозжечок, и ты часто падаешь.
— У тебя сломан мозг, — вздохнул Инь Гу, наклонил голову, чтобы посмотреть на него, внезапно толкнул его за плечи, обнял одной рукой за талию, а другой положил на затылок и крепко поцеловал.
Быстрая и нетерпеливая реакция Инь Гу, словно если он не поцелует его сейчас, у него больше не будет шанса, на несколько секунд ошеломила его. Когда он отреагировал, язык Инь Гу уже восемьсот раз обвёл его рот. Ю Чэнсун мог только взять инициативу в свои руки и обнять его в ответ, дважды коснувшись его одежды, чтобы найти подходящее место.
— Тц, не кусайся… — Ю Чэнсун коснулся своих губ. Крови не было, но было больно и онемело. — Гу Гу, ты что, превратился в собаку?
— Хм… — Инь Гу снова укусил его за ключицу, — В золотистого ретривера. — Время, потраченное на флирт, пролетело слишком быстро. Суп в кастрюле бурлил. Пар вырвался наружу. Они быстро разошлись. Ю Чэнсун открыл крышку кастрюли и не смог сдержать смех.
Как здорово быть молодым, можно даже готовить вместе.
— Оставил след? — Ю Чэнсун почувствовал озноб и боль в ключице. Он дотронулся до неё, и при нажатии стало больно. — Она фиолетовая, Гу Гу.
— Фиолетовый — это хорошо. — Инь Гу протиснулся рядом, чтобы украсть помидор. — Брат Гу упал и ударился подбородком о кофейный столик, и он посинел, а его дорогой брат упал на угол кровати и ударился ключицей, и она тоже посинела. Другие носят парные браслеты и парные чехлы для телефонов, а у нас парные синяки, мы уникальны.
— Это так же одиноко, как кольцо? — Ю Чэнсун вытащил кольцо, висящее у него на шее, и потряс его. Сегодня утром выпал снег, но сейчас солнечно, и солнце светит особенно красиво. — Знаешь, издалека выглядит очень хорошо, и это особенно загадочно.
На внутренней стороне кольца были написаны три загадочных маленьких слова, которые можно было разглядеть только ближе — Гу Хуахуа.
Инь Гу тоже снял кольцо с шеи и положил его рядом. На внутренней стороне были маленькие слова — Сун Цаоцао.
— Если его потеряют, тот, кто найдёт, должен отнести его в детский сад, — сказал Инь Гу. — Кто из ваших детей в детском саду потерял кольцо? Их прозвища — Хуахуа и Цаоцао.
— Раз уж они обменялись кольцами, — сказал Ю Чэнсун. — Наверное, они важные персоны.
— А может, и группа дошкольников, — сказал Инь Гу.
В полдень Ю Чэнди вовремя вернулся домой. Ю Чэнсун только что поставил тарелки на стол, увидел его и тут же сказал:
— Иду! — Ю Чэнди переобулся, снял одежду, побежал к кофейному столику за бумагой, вернулся, чтобы почистить новые туфли, а затем побежал мыть руки. Он был так взволнован, что крикнул из ванной, — Когда мы зажжём фейерверки?
— Давай зажжём, когда стемнеет, — сказал Инь Гу, проходя мимо двери ванной с тарелкой помидоров. — Мы купили большие фейерверки, днём они будут выглядеть не очень.
— А у нас разве нет двух больших? — Ю Чэнди высунул голову, продолжая мыть руки. — Когда мы их зажжём?
— Мы зажжём их в полночь в канун Нового года, — Ю Чэнсун сидел за обеденным столом, разливая напитки, и посмотрел на него с улыбкой. — Вернись и вымой руки. У тебя руки в грязи? Они похожи на медвежьи лапы.
— Нет, — Ю Чэнди отшатнулся и продолжил мыть посуду. — Мы лепили снеговика!
Все девять блюд были поданы, и трое сели за стол. Ю Чэнди поднял бокал и с улыбкой сказал:
— За здоровье! — Ю Чэнди поднял бокал и подошёл ближе.
— За здоровье! — Инь Гу и Ю Чэнди подняли за него тост.
— Нас всего трое, и нет старших, поэтому мы не будем вспоминать прошлое и будем смотреть в будущее. — Ю Чэнсун сделал глоток вина, его губы невольно изогнулись в улыбке. — Мы можем разговаривать за едой и говорить всё, что захотим.
— Можно я скажу, что люблю тебя? — Инь Гу тоже посмотрел на него и улыбнулся.
— Эх... — Ю Чэнди коснулся его руки, — Мне так плохо, я как одинокий пёс.
— Не говори глупостей. — Ю Чэнсун ласково погладил его по голове, а когда Ю Чэнди, словно избалованный ребёнок, потёрся об него, Ю Чэнсун недобро сказал, — Ты маленькая черепашка.
— Ты сам маленькая черепашка! — Ю Чэнди выпрямился, избегая его руки, с отвращением на лице. — Ты надоедливый даже в Новый год.
— Брат Гу не надоедливый, — сказал Ю Чэнсун. — Просто иди с ним.
— Так не пойдет, — сказал Ю Чэнди.
— Почему? — Инь Гу взял для него кусок свиных ребрышек. — «Разве брат Гу к тебе плохо относится?
— Ты ко мне хорошо относишься, но ты же мой брат, и вы двое — пара, — сказал Ю Чэнди. — Если действительно начнётся ссора, ты обязательно поможешь моему брату, потому что он тебе нравится.
— Ай-ай, — засмеялся Инь Гу. — Этот ребёнок вырастет необыкновенным.
— Я много знаю. — Ю Чэнди с аппетитотм жевал свиные ребрышки.
— Вижу, — долго смеялся Ю Чэнсун. — Это ты унаследовал от меня. Я умный с детства.
Когда они почти закончили есть, все трое замедлили темп, так как по обычаю это было «время для разговоров».
В его телефоне заиграла песня «Золотой Феникс приносит хорошие новости~Цветы баухинии расцвели~В феврале пришла весна, и бьют гонги и барабаны… Поздравляем с китайским Новым годом~Хороший урожай приносит радость всем~».***
Ю Чэнсун выпил много пива и красного вина, и теперь у него закружилась голова. Он откинулся на спинку стула и, потягивая вино, вздохнул:
— Время летит. — Инь Гу взял свой бокал вина и налил в него стакан апельсинового сока. — Еще на один год стал старше.
— Да, — вздохнул Ю Чэнди с видом зрелого человека, — Когда я буду сдавать экзамены в следующем году, я буду учиться в средней школе, и маленькие супермаркеты больше не будут раздавать мне воздушные шарики.
— Ты такой низкий, что тебе поверят, даже если ты скажешь, что ты из старшего класса детского сада, — улыбнулся ему Ю Чэнсун. Зрение было немного затуманенным, но он всё ещё был в сознании, просто немного вышел из-под контроля. — В противном случае, пусть твой брат Гу пойдёт и продаст своё тело, это точно сработает.
— Брат Гу, мой брат хочет тебя продать, — обеспокоенно сказал Ю Чэнди.
— Не волнуйся, — Инь Гу отпил вина из бокала Ю Чэнсуна, откинулся на спинку стула и улыбнулся, — Он не может расстаться со мной.
— Ай, — Ю Чэнди съел помидор, — Всё это закончится только если вы поженитесь.
— От кого ты этому научился? У тебя столько разных идей, — Ю Чэнсун хмыкнул головой. — У вас щенячья любовь?
— Нет, я ещё не дифференцировался. Я не буду влюбляться, — сказал Ю Чэнди. — Но я скоро дифференцируюсь. Я стану доминантным Альфой.
— Ничего страшного, даже если ты станешь Омегой, — дьявольски прошептал Ю Чэнди. — Я буду тренировать тебя жить под феромонами доминантного Альфы каждый день, и гарантирую, что ты сможешь бить Бету и пинать Альфу.
— Я не могу быть Омегой, — сердито посмотрел на него Ю Чэнди. — Мне не нужна твоя защита, я точно Альфа.
— Да, — Инь Гу погладил его кудрявые волосы. — Суперсильный.
Ю Чэнсун почувствовал, что действительно немного опьянел. Вино опьянило его, и он сам тоже был пьян.
Говорят, что легко напиться, когда пьёшь, если у тебя плохое настроение. Сейчас он в отличном настроении, поэтому легко напиться.
Только допив последний глоток апельсинового сока из стакана, он обнаружил, что Гу Хуахуа заменил белое вино чем-то другим.
Инь Гу, должно быть, сейчас в отличном настроении. Он весь сиял от счастья, и они с Ю Чэнди болтали о светлом будущем после дифференциации и каждое слово было смешнее предыдущего.
Это действительно удивительно.
Большую часть последних шести месяцев он бежал вперёд. Только на Новый год у него наконец появилась возможность остановиться и оглянуться назад. Он и не подозревал, пока не оглянулся, что вдруг осознал, как далеко были все эти ужасные события прошлого.
Есть поговорка, которая совершенно верна: некоторым людям нужна вся жизнь, чтобы залечить раны детства.
Он всегда чувствовал, что он именно такой человек и, возможно, его не удастся вылечить.
Но после появления Инь Гу всё изменилось. Вспоминая прошлое, Инь Гу, казалось, ничего не сделал, но в то же время и многое сделал.
Для него Инь Гу был как лампа. Пока он в поле зрения и светит, он может гнаться за любой волной.
Песни на его телефоне, казалось, следовали за его настроением, становясь всё лучше и лучше: «Приходи, приходи, приходи~ Всё лучше и лучше~ Приходи, приходи, приходи».****
— …Значит, мой брат в тебя влюбился? — спросил Ю Чэнди.
Ю Чэнсун на мгновение опешил, затем пришёл в себя и посмотрел на них двоих:
— Ты спишь? — Инь Гу взял клубнику и поднёс её к его рту. — Хочешь сначала поспать?
— Я не хочу спать. — Ю Чэнсун открыл рот и съел клубнику, почувствовав себя немного лучше. — У меня просто немного кружится голова.
— Если кружится голова, ложись спать! — Ю Чэнди встал, взял две тарелки и пошёл на кухню, крича на ходу, — Спи днём и ложись спать поздно ночью. Мы должны бодрствовать всю ночь и запускать фейерверки! Запускай фейерверки! Ах! Фейерверки!
— Он пьян от апельсинового сока. — Ю Чэнсун рассмеялся, глядя на спину Ю Чэнди. У него так сильно кружилась голова, что он видел всё вдвойне. Он быстро схватил Инь Гу за бедро и сжал его. — Эй, почему это вино такое крепкое? Моя голова кружится всё сильнее.
— Пошли, отец ребёнка. — Инь Гу обнял его обеими руками и поднял на руки, как принцессу. — Ложись спать.
— Ай… — Ю Чэнсун поднял руку, чтобы закрыть глаза. — Это было землетрясение. Сотрясение 10-й степени.
— В следующий раз не смешивай это ни с чем, — Инь Гу быстро подошёл к спальне и уложил его на кровать. — Мне очень тяжело, когда ты выглядишь таким беспомощным.
— Правда? — Ю Чэнсун потянул резинку вниз, — Быстрее садись, Гэ тебе поможет.
— Ты действительно пьян. — Инь Гу сел на кровать, его голос был весёлым, но кадык непроизвольно задвигался. — Брат Сун, пожалуйста, перестань использовать свои магические способности. Чэнди всё ещё изо всех сил пытается убрать со стола.
— Ох. — Ю Чэнсун прищурился и указал на него пальцем, — Ты трус. Я даже не могу тебя до смерти переспать.
Это зашло слишком далеко, и стало неразумно.
— Да, я трус, — уговаривал Инь Гу, — Иди спать, нам придётся поздно ложиться спать сегодня ночью.
— Потерпи. — Ю Чэнсун закрыл глаза, выпил полбутылки красного вина, почувствовал головокружение и сказал, — Нам придётся терпеть ещё полгода в следующем семестре, а потом… потом мы расстанемся, больше терпеть будет нечего…
Инь Гу внезапно перестал укрывать его одеялом и уставился на лицо Ю Чэнсуна. Спустя некоторое время он вздохнул, опустил голову, нежно поцеловал его и прошептал:
— Четыре года пролетят быстро. Старший курс не считается. Три года. Я приду к тебе во время стажировки на последнем курсе.
Ю Чэнсун изо всех сил пытался открыть глаза и посмотрел на него, но его взгляд был расфокусирован. Он невнятно сказал:
— Если ты не придёшь ко мне, ты будешь собакой…
— Да, — улыбнулся Инь Гу, — Если я не приду, я буду собакой.
Получив ответ, Ю Чэнсун мирно заснул, хотя это и не решило проблему, с которой ему предстояло столкнуться.
Инь Гу лёг рядом, обнял его, закрыл глаза и о чём-то задумался.
После этого разговора они больше не упоминали об этом. Он не говорил об этом, потому что боялся, что Ю Чэнсун расстроится, но было очевидно, что Ю Чэнсун думал так же, как и он.
Говорят, четыре года — это не так уж много, но время не летит так быстро. Это просто способ утешить другого.
Он разумный человек, в любых обстоятельствах, но всякий раз, когда он встречал Ю Чэнсуна, ему приходилось отступать…
Он долго об этом думал. Возможно, он мог бы отправиться на север, в место, куда не пришлось бы ехать два дня на поезде…
— Гу Гу, — внезапно воскликнул Ю Чэнсун с закрытыми глазами, голос его охрип от выпивки.
— Хм? — Инь Гу был ошеломлён, быстро сжал руки и посмотрел на него. — Ты спишь или нет?
— Наполовину сплю, наполовину нет. — Ю Чэнсун схватил его за руку и сжал. — Я почувствовал твои бурные эмоции, поэтому проснулся на несколько минут, чтобы утешить тебя.
— Чем ты пытаешься меня утешить? — Инь Гу улыбнулся. — Я ничего не смешивал с напитком. Сейчас мне не некомфортно.
— Я просто сказал эти несколько слов, потому что был пьян и хотел сказать несколько слов. — Ю Чэнсун посмотрел на него, — Ты можешь думать что угодно. Не сомневайся. Я принял это решение с большим трудом. Не смей сначала его распускать.
— Есть ещё кое-что. — Ю Чэнсун нахмурился.
— Что? — Инь Гу подошёл и потёр лоб.
— Я люблю тебя. — Ю Чэнсун тихо сказал.
— Ах, — Инь Гу наклонился к его уху и прошептал, — Я тоже тебя люблю.
Чем старше становишься, тем меньше тебя волнует китайский Новый год. Их разбудил Ю Чэнди, они спали так крепко, что даже не представляли, какой сейчас год.
— Вставайте, вставайте! Уже почти восемь! — Ю Чэнди запрыгал на кровати и закричал, — Смотрите новогодний бал! Смотрите новогодний бал! Не спите больше! Эй~~~~~Весёлые гонги и барабаны отбивают радость каждого года~Прекрасные танцы приносят радость каждый день!***** Хе-хе-хе!
— У меня голова сейчас лопнет, — Ю Чэнди еще глубже зарылся в одеяло, — Не пой.
— Я пою неплохо! — продолжал кричать Ю Чэнди, Вставайте!
На самом деле смотреть новогодний бал было не так уж интересно, но фоновая музыка была необходима. Инь Гу включил телевизор и переключил на «Праздничный гала-концерт». Все трое сели на диван и смотрели комедийный фильм на компьютере Инь Гу.
— Звуковые эффекты совсем испорчены, — лениво съёжился Ю Чэнсун на диване, не в силах сдержать смех. — Какая волшебная идея!
— Новогодний вид, — Инь Гу протянул ему яблоко. — Иди сюда, будь здоров и в безопасности.
Ю Чэнсун взял яблоко и откусил кусочек. Оно было довольно сладким и хрустящим.
Инь Гу протянул Ю Чэнди первый апельсин:
— Иди сюда, пусть твои желания сбудутся.
— Пусть твои желания сбудутся! — взволнованно воскликнул Ю Чэнди.
Наконец, было одиннадцать часов. Ю Чэнди больше не мог сидеть на месте. Он побежал на балкон посмотреть, затем бросился к окну спальни, отчего у Ю Чэнсуна закружилась голова.
— Пошли, пошли. — Он встал, потянулся и положил в карман горсть семечек подсолнуха. — Если мы сейчас не зажжём, Чэн Шаша проделает дыру в земле.
— Вперед, вперед, вперед, вперед! — Ю Чэнди подбежал к двери и быстро оделся.
— Оставь одну большую на завтра, а остальные зажги сегодня. — Инь Гу взял петарды, — Если не хватит, купи еще через два дня.
— Ты такой богатый. — Ю Чэнсун посмотрел на него и улыбнулся.
— Новый год. — Инь Гу тоже был рад.
После снегопада ночью было ещё довольно холодно. Как только Ю Чэнсун вышел, его обдул северный ветер, и он быстро прикрыл рот.
— Я же говорил тебе надеть маску, а ты не надел. — Инь Гу вернулся. — Вы двое можете сначала поиграть, я вам принесу.
— Не нужно. — Ю Чэнсун схватил его, — Я не хочу это носить, тебе тоже не следует это носить.
— Что это за несправедливый договор? — Инь Гу улыбнулся ему. — Ты слишком суров ко мне сейчас. Ты меня совсем не любишь.
— Любовь причиняет боль, она причиняет боль. — Ю Чэнсун дотронулся до его лица, не в силах сдержать смех, — Я хочу посмотреть, как ты празднуешь Новый год.
Инь Гу был ошеломлён, отдёрнул ногу и потянул его вперёд.
— Пойдём, потом ещё фото и видео сделаем.
На первом этаже кто-то слушал музыку на стереосистеме. Возможно, он был слишком взволнован, и окно было приоткрыто посреди зимы, поэтому звук немного просачивался наружу.
Ю Чэнсун немного послушал и подпевал двум строчкам:
— Весь мир любит друг друга ~ Даже если нас разделяют тысячи километров, наши сердца всё ещё едины ~ Сегодня ночью, когда тысячи домов освещены…******
— Мой парень так хорошо поёт. — Инь Гу поднял телефон и сделал снимок, — Запечатлей этот прекрасный момент.
— Покажи своему красивому парню искреннюю улыбку. — Ю Чэнсун тоже поднял телефон, — Ладно, вот так, ты такой красивый, что у меня нос бьёт кровью.
— Гэ! Брат Гу! Прекратите целоваться! — Ю Чэнди вскочил и крикнул издалека, — Запускайте петарды! Большой фейерверк!
— Иду! — Ю Чэнсун крикнул, — Мать и отец ребёнка так веселились!
Инь Гу потянул его к себе, их смех разносился по ветру.
— Они совсем забыли о ребёнке.
— Мама и папа — настоящая любовь, а ребёнок — случайность. — Ю Чэнсун побежал за ними, — Привет, настоящая любовь!
— Привет и ты тоже, — сказал Инь Гу. — Моя настоящая любовь.
— Сначала открой ствол пушки, — Ю Чэнди отошёл в сторону, его глаза сияли. — Я тоже хочу попробовать.
— Взорву тебя в небо! — Ю Чэнсун положил петарды на землю. — Спрячься за своим братом Гу.
Это был первый Новый год, который мальчику не пришлось проводить в тени своей семьи. Он был так счастлив, что у него всё хорошо. Он кружил вокруг Инь Гу, напевая что-то незнакомое и смеясь так сильно, что глаз его не было видно.
Ю Чэнди отвёл взгляд, подмигнул, поджёг фитиль, повернулся и побежал.
Настоящий мужчина никогда не оглядывается на взрыв.
Ю Чэнди достал ещё одну большую пиротехническую пушку.
— Давай зажжём эту, она выглядит отлично!
— Сейчас только половина двенадцатого, — сказал Инь Гу с улыбкой. — Если мы зажжём её сейчас, то будем ли мы зажигать её снова в двенадцать?
Хотя он так и сказал, в это время вокруг уже царил шум:
Пинг-понг-понг-банг-банг-банг-па-па!
Небо было ясным, уличных фонарей не было, лишь кое-где доносились отдельные звуки.
В его прежнем месте жительства царил очень строгий контроль. Запускать фейерверки было запрещено, и его семья не позволяла ему играть с ними. Новый год был обычным днём, и на фоне праздничной атмосферы он казался ещё более унылым.
Впервые он так близко ощутил китайский Новый год. Воздух был наполнен запахом фейерверков, и в ушах постоянно слышались звуки. В каждом доме горели огни, и новогоднюю атмосферу можно было и не чувствовать, она уже ощущалась повсюду.
— Эм… давай запустим сейчас, — сказал Ю Чэнди после секундного колебания. — Запустим большой ярко-красный фейерверк в двенадцать часов, он будет трещать!
— Тогда запустим сейчас. — Ю Чэнсун с улыбкой в глазах протянул сигарету Инь Гу. — Иди, Чжэнь устала.
— Спасибо, парень. — Инь Гу взял сигарету и коснулся запястья, — Я люблю тебя.
Зная, что он не до конца пережил китайский Новый год, Сун Сун позволил ему ощутить радость запуска фейерверков. Именно это всегда тайно согревало его сердце.
Огромные фейерверки взмыли в небо, а затем красиво рассеялись один за другим.
Трое стояли вместе. Ю Чэнди стоял посередине, держа за руки своих двух братьев, и они вместе смотрели на фейерверки.
Свет от взрывающихся фейерверков осветил три лица, все они улыбались.
Ю Чэнди наклонил голову, чтобы посмотреть на Ю Чэнди и Инь Гу. Вся нерешительность и уныние в его глазах исчезли, осталась лишь радость от того, что наступил Новый год и всё становится лучше.
Впереди действительно неизведанный путь, но благодаря Инь Гу и Ю Чэнди он никогда не запутается.
Как говорится в песне — когда сегодня ночью загорятся все огни, возможно, глядя в окно, вы увидите прекрасную картину из своего сна.
ПП: *Это песня 好运来 (Hǎo Yùn Lái), что переводится как «Пусть удача придёт». Самый известный вариант — в исполнении Цзу Хай (祖海), вышедший в 2004 году. А бумажные журавлики в Китае — символ удачи и долголетия. Их складывают на счастье, загадывая желания. Я нашла два варианта этой песни. Первый — самая известная и популярная оригинальная версия этого хита в исполнении Цзу Хай :https://www.youtube.com/watch?v=Rxe-8u4E3oo
И второй — кавер песни от Фэн Тимо, популярной современной певицы и стримерши, так что её вариант звучит более современно и «попсово»:https://www.youtube.com/watch?v=gC9oU0FxL-E
**Хлопковые туфли — это тёплые, лёгкие и мягкие изделия, которые в Китае чаще называют утеплённой "пекинской обувью" или бархатными кроссовками. Они отлично подходят для сухой зимы и поздней осени.
***Это песня Сунь Юэ (孙悦) — «Хуаньлэ Чжунго Нянь» (欢乐中国年), что переводится как «Счастливый китайский год», впервые прозвучавная в 1998 года в исполнении Сунь Юэ (孙悦) — одной из самых популярных китайских поп-певиц 1990-2000-х.
****Это песня 越来越好 (Yuè Lái Yuè Hǎo), что переводится как «Всё лучше и лучше» или «Getting Better and Better» в исполнении знаменитой китайской певицы Сунь Цзуин (宋祖英), одной из самых известных вокалисток в жанре этнической и народной музыки. Песня стала гимном перемен и оптимизма на рубеже веков — тогда жизнь действительно становилась лучше: «дома больше, телефоны меньше», «больше отпусков, выше зарплаты». Песня стала популярной в начале 2000, когда её можно было услышать из каждого утюга. В оригинале там нет призыва «приходи» — слово «来» (lái) переводится как «приходить» или «наступать». Поэтому в контексте песни это многократное «лай-лай-лай» звучит именно как призыв: пусть это «лучшее» приходит, наступает — встречай его!
*****Песня, которую запел Ю Чэнди, — это, без сомнения, легендарный новогодний хит «Хао Жи Цзы» (好日子), что переводится как «Хороший день» или «Счастливый день» в исполнении знаменитой китайской певицы Сунь Цзуин (宋祖英). Она вышла в 1998 году и с тех пор ассоциируется с чем-то светлым, радостным и официально-праздничным.
******Соседи включили песню, которая идеально подходит для новогодней ночи! Это легендарная композиция «相亲相爱» (Xiāngqīn Xiāng'ài), что переводится как «Любить друг друга» или «Быть близкими, как родные». Впервые прозвучала в исполнении Сунь Наня (孙楠), Чэнь Хуэйлинь (陈慧琳), Чжан Хуэймэй (张惠妹) и Гу Чжовэня (古卓文). Это одна из самых эпичных и любимых песен о единстве, часто звучащая на крупных праздниках и гала-концертах.