Что не так, если Альфа метит Альфу? Глава 75.
— Твой поступок был слишком внезапным. Я был совершенно не готов. — Ю Чэнсун раскрыл объятия и с улыбкой сказал, — Обними меня скорее. У меня сердце колотится.
— Ты был так занят, что сошёл с ума. Каждый день ты только учишься, посещаешь дополнительные занятия и спишь. — Инь Гу быстро подошёл и обнял его, прижав ладонь к спине, и с улыбкой сказал, — Я подумал, что это как раз то, что нужно, поэтому тайно приготовил большой сюрприз.
— Очень удивлён. — Ю Чэнсун почесал спину и не смог сдержать смех, — Очень счастлив.
Когда они вернулись домой, Ю Чэнсун всё ещё не оправился от сюрприза. Он даже не отреагировал, пока Инь Гу не достал торт из холодильника и не начал расставлять на нем свечи.
— Я его продал. — Инь Гу поставил последнюю свечку и радостно сказал, — Я обменял его на торт, съешь его, плача, это последняя любовь вашего дорогого брата.
— Чёрт. — Ю Чэнсун сел за стол, подперев подбородок, и посмотрел на Инь Гу, его лицо застыло от улыбки. — Куда ты его отправил?
— К Чжэю. — Инь Гу вздохнул и снова улыбнулся ему. — К тому времени, как ты поймёшь, что происходит, Чжэю успеет снова его продать.
— Этот маленький сорванец ничего не стоит. Вам двоим придётся его оставить. — Ю Чэнсун достал телефон и сделал несколько круговых снимков торта. В голове у него всё ещё царила сумбурность и волнение.
— Он был так занят в этот период, что все забыл, но он также никогда не помнил о своём дне рождения раньше. Всегда это его тётя помнила об этом, потом рассказывала Чжоу Чжэю, и они просто вместе ели и пили, и это считалось его днём рождения.
На этот раз Гу Гу, должно быть, посоветовался с Чжоу Чжэю. Единственный, кто мог напомнить ему, был подкуплен, и он совершенно забыл об этом.
Помимо волнения от мысли «мой парень всё для меня приготовил», было ещё и предвкушение «какой сюрприз приготовил для меня Гу Гу?»
Он никогда не получал подарков на день рождения с детства. До шести лет он ещё мог поесть лапши с Юй Чэнъюанем. После шести лет можно было сказать, что ему уже повезло, если в день рождения его не забивала до смерти сумасшедшая мать.
Позже, когда он вырос и смог сопротивляться, он больше не хотел так жить.
Как и у Инь Гу, это был самый торжественный день рождения, который он когда-либо отмечал с момента своего рождения.
Тем, кто отмечал его день рождения, был его парень.
— Не смейся надо мной. — Инь Гу достал из полиэтиленового пакета праздничную шляпу, надел её на него и поправил. — Я очень старался, чтобы торт выглядел именно так. Ты так красив в ней.
— Хм? — Ю Чэнсун отложил телефон и внимательно полюбовался тортом, приготовленным кулинарным гением Гу Гу. — Думаю, он хорош! Такой же красивый, как я!
Торт небольшой, маленький и грубоватый. Основной крем светло-жёлтого цвета. Все украшения, связанные с латте-артом, уникальны. Невозможно найти даже два одинаковых рисунка на латте.
На лицевой стороне нет никакого узора, но она покрыта различными фруктами, расположенными в форме маленького медведя. Похоже, руки Гу Гу слишком неуклюжие, чтобы хорошо это нарисовать.
Сбоку криво кремовым цветом было написано «С днём рождения, Сун Сун/Цаоцао!», а также были два уродливых нарисованных палочками медведя и маленькая черепашка.
— Я однажды пытался нарисовать хаски, — подумал Инь Гу, — Она выглядела уродливо, — но, долго рассматривая, у него сложилось впечатление, что она одновременно уродливая и милая. — Но после того, как владелец магазина похвалил меня, сказав «Ты очень хорошо нарисовал эту жабу», я сдался.
— Чёрт, — Ю Чэнсун не мог перестать смеяться. — Ты действительно потрясающий.
— Загадай желание, — Инь Гу последовал его примеру и долго смеялся. Затем он подошёл сзади, закрыл глаза руками и прошептал на ухо, — Я вообще-то хотел купить тебе огромный торт, но, подумав, решил испечь его сам. В будущем я ещё могу купить торт на твой день рождения, но в этом году я обязательно должен был испечь его сам.
— Думаю, когда мы будем вспоминать этот год, у нас будет два незабываемых дня рождения, два торта, которые мы испекли впервые, и два…
Ю Чэнсун нежно сжал руку Инь Гу, улыбаясь:
— Два желания связаны друг с другом.
Инь Гу улыбнулся и поцеловал его в мочку уха:
Ю Чэнсун наклонил голову и поцеловал Инь Гу.
В этом поцелуе не было никакого желания, он просто хотел приблизиться, быть рядом, быть интимным.
Температура тела Инь Гу, запах его феромонов, влажность его губ… всё говорило ему, что этот человек — его парень!
Иногда люди слишком легко успокаиваются. Улыбка, сюрприз или слово от человека, который им нравится, могут сделать их настолько счастливыми, что они сходят с ума. В одну секунду они могут думать: «Как же мне плохо», но потом оборачиваются, поднимают средний палец к небу и кричат:
— Ты ничтожество, у Лао-цзы есть парень!
Когда они близки, они — слабое место друг друга; когда они расстроены, они — броня друг друга.
— Ты специально прогнал Ю Чэнди. — Ю Чэнсун смотрел, как Инь Гу разрезает торт и кладёт перед ним кусок с целой клубникой. — Гу Гу, у тебя есть какие-нибудь мысли?
— А? Что? — Инь Гу посмотрел на него пустым взглядом и нахмурился. — Я не понимаю. Цаоцао, не порочь мою невинность на пустом месте.
— Хорошо. — Ю Чэнсун указал на него и положил кусочек торта в рот. Крем из взбитых сливок был ещё холодным и таял во рту. Клубника была крупной и сладкой, и один кусочек исцелил его душу. — Не делай этого потом. Давай просто поболтаем под одеялом.
— Правда? — Инь Гу сел и съел торт вместе с ним. Он действительно был некрасивым, но шестидюймовый торт стоил почти триста юаней, и на вкус он был хорош, что частично компенсировало его некрасивость. — Мы собираемся укрыться одеялами и ничего не делать?
— Кто бы это ни сделал, он — собака. — Ю Чэнсун поднял телефон и сделал глупый жест ножницами, — Пойдём.
Инь Гу тоже быстро сделал жест «ножницы для двоих».
— Говори. Ю Чэнсун повернулся и посмотрел на него. — Я записываю видео.
— О. — Инь Гу кашлянул и серьёзно сказал, — Привет всем. Сегодня день рождения моего парня, Ю Чэнсуна, Ю Цаоцао…
— Те, кто не знает, подумают, что у тебя два парня. — Ю Чэнсун сказал, формально кашлянув, — А теперь, пожалуйста, пригласите моего парня, организатора этой вечеринки по случаю дня рождения, Инь Гу, Гу Гу, Инь Хуахуа, произнести речь. Аплодисменты!
— Ваши три парня такие милые, — Инь Гу подвинул стул ближе к нему и, глядя в камеру, сказал, — Мой парень сказал, что тот, кто сегодня вечером будет выступать, — собака, и я думаю, он прав.
— Ты действительно ничего не понимаешь, — Ю Чэнсун посмотрел на него в ответ, — Ты больше не можешь? Хочешь, чтобы я взял всё на себя?
— Ты что, собака? — радостно спросил Инь Гу.
— Я твой отец, — Ю Чэнсун вдруг засунул руку в одежду, ощупал её, а затем, спустя долгое время, вытащил её, всё ещё не удовлетворённый.
— Даже не хочу напоминать тебе, что тебя снимают. — Инь Гу вздохнул, затем внезапно поднял одежду, положил руку на мышцы живота, потёр всё тело, потом быстро убрал руку, опустил одежду и закричал, — Не двигайся! Антипорнография!
— Чёрт! — Ю Чэнсун посмотрел на его руку, которая, казалось, только что прикрепилась и была ему незнакома. — Ты похитил мою руку? Она уже не чистая!
— Правда? — Инь Гу внимательно посмотрел на его руку. — Она уже не чистая. В конце концов, она уже всё трогала.
— Тогда твои руки тоже не чистые, — сказал Ю Чэнсун. — В конце концов, твои руки тоже…
— И ещё что? — Инь Гу улыбнулся и прищурился. — Позволь мне помочь тебе объяснить, ещё и дополнить…
— Инь Гу, — Ю Чэнсун хлопнул себя по бедру и закричал, — Чудовище!
Инь Гу тут же прервал свой драматический монолог:
— Учитель, пощадите мою жизнь!
Они съели половину торта и две тарелки риса, а остаток времени провели за выпивкой.
Ю Чэнсун не осмеливался пить слишком много, боясь напиться.
Заниматься сексом после выпивки — это полная ерунда. Если хочешь заниматься сексом, нужно сохранять хоть какое-то сознание. Иначе какой смысл заниматься сексом, когда теряешь сознание? Не останется никаких исторических записей, чтобы вспоминать об этом.
Выпив несколько бутылок пива, они оба наелись досыта. Инь Гу убрал со стола, а Ю Чэнсун отправился в спальню, чтобы лечь.
В кухне послышался стук, но он был негромким. Наоборот, он создавал уютную и приятную атмосферу.
Кто-то рядом, кто-то у твоей подушки, кто-то тебя любит, и у тебя есть любовник.
— Ты спишь? — Инь Гу распахнул дверь.
— Ты разбудил меня, даже когда я спал. — Ю Чэнсун повернулся, поднял лицо, чтобы посмотреть на него, и похлопал по кровати, — Поторопись и вручи мне это, Чжэнь, больше ждать не может*.
— Так срочно? — Инь Гу сел рядом с ним, неся несколько пакетов. — Какой из них ты хочешь увидеть первым?
— О боже. — Ю Чэнсун сел и потрогал их один за другим. Пакеты выглядели очень модно. — Они такие дорогие, что мои медведи и черепаха на их фоне выглядят такими грубыми. Контраст ужасный, как между тортами.
— Ты меня хвалишь или оскорбляешь? — Инь Гу взял пакет поменьше и протянул ему. — Открой сначала этот.
— Открыть? — Ю Чэнсун взял его, его кончики пальцев дрожали от волнения.
— Ты должен открывать подарки. — Инь Гу лёг на кровать, сел за ним, обнял его и покачал подбородком, положив его на плечо. — Ты никогда не открывал подарки, парень?
— Нет. — Ю Чэнсун достал маленькую коробочку, которая была внутри. На обёрточной бумаге с зелёным фоном и маленькими ромашками красивым курсивным почерком было написано: «Желаю Сун Сун сдать экзамены с отличием — Гу Гу, я тебя люблю», — У тебя действительно красивый почерк. Твой почерк как твоя личность, и ты ещё красивее.
— Спасибо за комплимент, парень, — улыбнулся Инь Гу. — Давай развернём.
— Я разворачиваю, не торопи меня. — Ю Чэнсун осторожно разорвал упаковку, чувствуя, что, когда вышивал, он был не так осторожен, как сейчас. У него возникла идея, как у ученика начальной школы, сохранить обёрточную бумагу и пересматривать её каждый год на день рождения. — А? Черт возьми, Гу Гу! Ты это купил, ты с ума сошёл?! Это так дорого!
— Тебе нравится? — улыбнулся Инь Гу. — С днём рождения, Сун Сун.
— Нет, мне нравится, определённо нравится. — Ю Чэнсун посмотрел на коробку с наушниками под обёрточной бумагой. Недавно он тренировался в аудировании на английском, и наушники показались ему неудобными. Два дня он жаловался на боль в ушах. Неожиданно Инь Гу вспомнил об этом и купил ему пару беспроводных наушников почти за 2000 юаней. — Почему ты такой расточительный? У меня что, золотые уши?
— Да, золотые уши, — Инь Гу прикусил мочку уха. — Используй их как хочешь. Если сломаются, купим новые. У твоего парня есть деньги.
— Какая дурацкая сумма! Ты теперь отлично хвастаешься. — Ю Чэнсун не смог удержаться от смеха. Он надел наушники, подключил их по Bluetooth и оценил качество звука и тактильные ощущения. Его глаза загорелись, как только заиграла музыка.
Поговорка «скупой платит дважды» в этот момент засияла непревзойдённым блеском.
— Ну как? — Инь Гу посмотрел на него.
— Очень круто. — Ю Чэнсун надел один из наушников. — Такое ощущение, будто на мне ничего нет.
— Это преувеличение, — долго смеялся Инь Гу.
— Такое ощущение, будто на мне наушники, качество звука действительно отличное. Я просто буду пользоваться аналогом, — сказал Ю Чэнсун, убрав дорогой подарок обратно в коробочку. — Я даже не буду колебаться. А если наушники упадут в унитаз в следующий раз, когда я выйду.
— Это не сработает, — сказал Инь Гу. — Тогда мне больше не нужен этот парень.
— Тогда я позволю тебе забрать их, — Ю Чэнсун взял другой большой пакет и потрогал его. — Одежда?
— Открой и посмотри, — сказал Инь Гу. — Я не буду спойлерить.
Этот пакет был из магазина. Ю Чэнсун открыл его через несколько секунд и обнаружил внутри два комплекта зимней одежды.
Очень сдержанный парный наряд: чёрная пуховая куртка, серые спортивные штаны — абсолютно одинаковые, за исключением манжет.
Монжеты — это половина электрокардиограммы. Пока они держатся за руки, она превращается в полную, пульсирующую линию электрокардиограмму.
— В этой одежде я выгляжу очень высокомерно, — Ю Чэнсун примерил её и убедился, что размер подходит. Инь Гу, должно быть, тоже примерил её и обнаружил, что у них похожие фигуры.
— Почему бы не быть высокомерным, когда ты влюблён? — Инь Гу надел другой комплект, держась за руку той, что с узором, и электрокардиограмма мгновенно совпала. — Неплохо, мне показалось, что я в ней неплохо выгляжу, когда примерял, и я уверен, что ты тоже будешь хорошо выглядеть.
— Кто бы стал так себя хвалить? — Ю Чэнсун не смог удержаться от смеха.
Отопление включили всего два дня назад, и температура в доме была уже довольно высокая. Обычно они носят одежду с короткими рукавами, но Ю Чэнсун не стал её снимать. Он сел в пуховой куртке и продолжил распаковывать последнюю посылку.
Эта самая маленькая, размером с ладонь.
— Что это? — Он осторожно развернул красную обёрточную бумагу с золотым узором, думая, что этот клочок бумаги стоит больших денег. — Похоже, я не могу себе это позволить.
— Это моё любимый. — Глаза Инь Гу наполнились улыбкой, уголки его губ слегка изогнулись. — Надеюсь, тебе тоже понравится.
— Мне определенно понравится то, что нравится тебе… — Ю Чэнсун снял оберточную бумагу, и перед ним предстала маленькая красная парчовая коробочка. Стиль был очень знаком. Он видел её по телевизору, в уличной рекламе, и они с Чжоу Чжэюем однажды нашли её в шкафчике у дяди и тёти…
Это была коробочка для кольца.
ПП: *Чжэнь (朕). Это особое личное местоимение, которое переводится как «Мы». До объединения Китая это было обычное слово. Его мог использовать любой человек для обозначения себя. После 221 года до нашей эры император Цинь Шихуанди сделал его официальным и личным местоимением правителя. Обычным людям было строго запрещено произносить или писать этот иероглиф. Слово подчёркивало три вещи: Единственность только император мог говорить от лица всей страны; Божественность: власть правителя была священной; Отрешенность: статус «сына Неба». Подобные слова (как королевское «мы» в европейских языках) помогали императору держать дистанцию с простыми подданными.