Мне нравятся твои феромоны. Новелла. Глава 54.
Эти слова коснулись его уха, вызвав прилив жара по его обнажённой коже. Они ощущались как крошечные крючки, вцепившиеся в сердце Лу Синци. Он тихо опустил веки, глядя на Дуань Цзяяня..
После этих слов последний, вероятно, осознал, насколько дерзко и даже нагло он себя вёл; на его лице отразилась робость, смешанная с оттенком легкомысленной бравады.
Они смотрели друг другу в глаза несколько секунд.
Напряжение, готовое в любой миг сорваться, подвергало его самообладание суровому испытанию. Лу Синци опустил ресницы, отбрасывавшие густые тени под глазами.
Дуань Цзяянь понимал, что Лу Синци не позволит ему так легко с ним флиртовать и не оставит без последствий столь дерзкие подначивания, однако понятия не имел, что именно тот задумал. Ощущение надвигающейся угрозы сковало Дуань Цзяяня, и, почувствовав укол вины, он инстинктивно отступил на шаг назад.
Эта попытка уклониться, казалось, задела что-то в человеке, стоявшем перед ним.
Это внезапное, неожиданное движение заставило Дуань Цзяяня инстинктивно захотеть вырваться, но чем больше он сопротивлялся, тем сильнее его держали.
Лу Синци надавил на него, и Дуань Цзяянь широко раскрыл глаза.
Шэнь Чилие и Чэнь Юэ всё ещё пели, как бы перекликаясь:
— Сладкие слова, ложь и смех… — пропел Чэнь Юэ на мгновение, затем махнул головой и жестом предложил Шэнь Чилие продолжить: «Босс Шэнь, пожалуйста».
— Целуй меня до самой холодной, безлюдной ночи… Черт возьми! Что это все значит! — голос Шэнь Чилие полностью изменился.
Лу Синцы, вероятно, осознал, что они находятся в людном месте, быстро схватил снятую куртку и накинул её сразу на себя и на Дуань Цзяяня, укрыв их обоих от посторонних глаз.
Никто не мог разглядеть, что он и Дуань Цзяянь делали под одеждой.
— Не слишком ли это откровенно для старосты класса?
Чжоу Синчэнь тоже был ошеломлён:
— Что?! — но потом ему показалось, что такой способ общения действительно захватывающий, — О! Возьму этот приём на заметку.
Чэнь Юэ всё понял и отреагировал гораздо быстрее всех. Немного понаблюдав, он переключился на следующую песню:
— Пусть делают что хотят, а мы будем петь.
К тому моменту, как Лу Синци отстранился, в янтарных глазах Дуань Цзяяня читалось сильное волнение, а веки тяжело опустились. От его прежней задиристости не осталось и следа.
Ещё труднее было признаться самому себе, что сердце бешено колотилось, а горло непроизвольно сжималось.
Кончики пальцев Лу Синци коснулись уголков его покрасневших, припухших губ, напоминая о нарушенном обещании:
— А ведь ты всё-таки укусил меня — только что.
— ... — Дуань Цзяянь ещё не пришёл в себя, когда это обвинение застало его врасплох. Он недоверчиво поднял глаза, — Не кажется ли тебе, что то, что ты делаешь, особенно возмутительно?
Лу Синци в последний раз прижала руку к уголку своих губ, а затем отдёрнул руку:
На этом фоне он казался наивной, невинной душой, у которой никогда не было отношений. Дуань Цзяянь совсем не хотел проигрывать настолько разгромно. Быстро сориентировавшись, он выдавил из себя улыбку:
— Прости, гэгэ... я слишком сильно тебя укусил?
— Всё в порядке, — сказал Лу Синцы, мягко погладив его по голове. — Гэгэ на тебя не сердится.
С началом нового года всех учеников больше всего беспокоил предстоящий перед зимними каникулами итоговый экзамен.
В классе было включено отопление, и из-за разницы температур на оконных стёклах образовался густой белый туман.
Сун И повернул голову в сторону; Дуань Цзяянь всё ещё решал математическую задачу и сохранял такой уровень концентрации на протяжении всего утреннего занятия.
Сразу после праздников большинство учащихся начали готовиться к экзаменам, но Сун И удивило то, что Дуань Цзяянь тоже к ним готовился.
Когда прозвенел звонок, означающий конец урока, Дуань Цзяянь просто отбросил ручку в сторону.
Он вытащил леденец из ящика и в мгновение ока сорвал с него обёртку — его движения были почти грубыми.
— Скажи мне, — бесстрастно произнёс Дуань Цзяянь, — почему ответ никогда не совпадает с моими расчётами?
Услышав как леденец печально хрустнул у него на зубах, Сун И полностью понял настроение Дуань Цзяяня в тот момент.
— Обучение — это процесс постоянного поиска своих ошибок, — попытался утешить его Сун И, — Теперь, когда ты обнаружил свои ошибки, ты уже не повторишь их на экзамене.
— Но тогда я просто совершу новые ошибки на экзамене, — обречённо вздохнул Дуань Цзяянь. — Ошибки что, подвержены митозу*?
Услышав от него такой необычный термин, как «митоз», Сун И на мгновение заколебался.
— Сяо Дуань, — невольно спросил Сун И, — ты действительно собираешься стать хорошим учеником?
— Я уже пообещал маме, — сказал Дуань Цзяянь, снова откусывая леденец, его слова были немного приглушены, — я не могу ей соврать.
Услышав это, Чжоу Синчэнь, сидевший в ряду перед ним, тут же повернул голову.
После совместных экзаменов место перед Дуань Цзяянем занял не староста класса по учебной части, а Чжоу Синчэнь. Услышав разговор Дуань Цзяяня и Сун И, Чжоу Синчэнь мигом стряхнул с себя только что навалившуюся сонливость; он обернулся и посмотрел на Дуань Цзяяня:
— Значит, ты и дальше собираешься играть в игры?
Дуань Цзяянь немного подумал и кивнул:
— Я собираюсь стать тем, кто умеет совмещать учёбу и развлечения.
— Ха-ха-ха-ха-ха! — Чжоу Синчэнь расхохотался. — Повтори-ка ещё раз — кем ты собираешься стать?
Сун И последовал за Чжоу Синченем, смеясь и листая ленту в телефоне.
— Не может быть! Надо обязательно поделиться сегодняшним весельем с Шэнь Чилие.
Дуань Цзяянь опасно хмыкнул, но Сун И остался совершенно невозмутимым.
Через несколько секунд Сун И, заливаясь смехом, протянул телефон Дуань Цзяяню экраном к нему и Дуань Цзяянь увидел, что Сун И переслал ту самую его фразу, а Шэнь Чилие ответил целой вереницей утрированных «ха-ха-ха-ха-ха».
Затем последовали ещё три слова:
На мгновение Дуань Цзяянь почувствовал внезапное желание убить Шэнь Чилие.
Как раз в тот момент, когда они дурачились, в класс вошёл Лу Синци, неся стопку домашнего задания по английскому языку.
Посреди царившего вокруг хаоса Лу Синци сразу заметил Дуань Цзяяня, на лице которого играла фальшивая улыбка, не затрагивавшая глаз, и, положив его тетрадь с домашним заданием по английскому на парту Дуаня, взъерошил его светлые волосы.
— О чем вы тут болтаете? — спросил он Дуань Цзяяня. — Выглядишь так, будто готов из кожи вон выпрыгнуть.
— Они мешали мне заниматься, — тут же пожаловался Дуань Цзяянь, стоило ему увидеть Лу Синци. — А ещё они смеялись над моим стремлением стать «отличником, который умеет сочетать и учёбу, и развлечения». А раз эта цель вдохновлена тобой, то все их насмешки надо мной — это все равно что насмешки над тобой.
Лу Синци бросил взгляд на Чжоу Синчэня и Сун И..
Видя, что Дуань Цзяянь искажает правду перед Лу Синци, они не могли предугадать как на это отреагирует Лу Синци, поэтому им оставалось только благоразумно промолчать.
Тем временем Дуань Цзяянь продолжал подливать масла в огонь:
— Шэнь Чилие сегодня снова пытался изображать из себя моего папочку. Как думаешь, мне стоит ворваться в четвертый класс и задать ему трёпку?
— Ладно, понял, — Лу Синци снова взъерошил волосы, взял со своего стола стопку рабочих тетрадей по английскому и протянул ему половину. — Помоги раздать домашку.
Дуань Цзяянь как ни в чем не бывало взял тетради и встал со своего места..
Увидев, что Дуань Цзяянь без лишних споров отправился раздавать тетради с домашним заданием, Чжоу Синчэнь немало удивился:
— Он просто так ушёл? А ведь ещё минуту назад был готов полезть в драку.
Оправившись от первоначального удивления, Сун И усмехнулся и произнёс:
— Сяо Дуань такой милый, когда находится рядом со старостой.
Дуань Цзяянь нёс стопку тетрадей, раздавая их по одной.
Заметив, что он раздаёт домашнее задание, ребята из класса принялись подшучивать над ним.
— Брат Дуань? Ты раздаёшь домашнее задание?
— Брат Дуань, как ты мог опуститься до раздачи тетрадей с домашкой?
— А ты посмотри, кто ещё этим занимается.
— По-моему, наш староста класса потрясающий. Он просто легенда: ему удалось укротить даже самого брата Дуаня, — рассмеялся парень. — Я учусь с ним в одном классе уже больше года, но впервые получаю домашнее задание лично из его рук; этот день я запомню навсегда.
Один из учеников даже протянул обе руки, чтобы взять домашнее задание, сказав:
— Спасибо, брат Дуань, большое спасибо.
Дуань Цзяянь обычно был слишком ленив, чтобы обращать на них внимание, но в этот раз он не смог сдержать смех и рассмеялся вместе с ними.
Они дразнили его — намеренно или нет — по поводу его отношений с Лу Синци, и Дуань Цзяянь не стал этого отрицать.
Второй утренний урок был уроком физики.
У их учителя физики был очень хороший характер, но он старел и объяснял тему медленно. Нередко можно было увидеть, как много учеников засыпают в классе.
Учитель физики был добродушным человеком, но из-за преклонного возраста вёл уроки в неспешном, тягучем темпе, медленно объясняя тему урока из-за чего добрая половина класса часто начинала клевать носом.
В данный момент учитель разбирал результаты контрольной работы, проведённой на прошлой неделе. Обычно Дуань Цзяянь не выдерживал и десяти минут на таких занятиях, прежде чем уснуть, но сегодня, зная, что до выпускных экзаменов осталось всего две недели, он заставлял себя слушать, несмотря на сильную усталость.
Во время паузы между разбором задач Лу Синцы бросил взгляд в сторону соседа и увидел, что Дуань Цзяянь, подперев голову рукой, внимательно слушает объяснения.
Немного подумав и посоветовавшись с Чэнь Юэ, Лу Синцы после окончания урока отправился в кабинет Чжао Миньцзюнь.
Вернувшись, Лу Синцы легонько ткнул Дуань Цзяяня.
— Ты только что не спал на уроке, — сказал он, прищурив глаза от насмешки, — Это редкость.
Услышав эти слова, Дуань Цзяянь пристально посмотрел на него.
— Даже ты надо мной смеёшься, — бесстрастно сказал Дуань Цзяянь. — Я в тебе сильно разочарован.
Чэнь Юэ не смог сдержать смех.
— Не расстраивайся. Давай, перебирайся сюда, — сказал Чэнь Юэ. — Я уже подготовил для тебя своего рода «чит-код».
Чэнь Юэ кивнул в сторону Лу Синцы, который тоже улыбался:
— Вот он — отныне он твой личный эксклюзивный репетитор. И с сегодняшнего дня он будет сидеть с тобой за одной партой. Доволен?
Дуань Цзяянь прокручивал в голове слова Чэнь Юэ, и в конце концов всё его внимание сосредоточилось на слове «эксклюзивный».
Его ресницы затрепетали, уголки его прекрасных глаз прищурились, а губы расплылись в улыбке. Он резко и энергично шлёпнул Лу Синци по руке, не скрывая своего приподнятого настроения:
Он слишком открыто выражал свои чувства, даже не пытаясь скрывать свою собственническую натуру. Лу Синци зашипел, когда его внезапно ударили по руке.
Дуань Цзяянь был сильным: после такого ощутимого шлепка тыльная сторона его ладони слегка покраснела. Полушутя, но при этом чувствуя реальную боль, — он не удержался и поддразнил его:
— Ты что, и правда собираешься в будущем применять насилие в семье?
— Ни за что, гэ, — весело ответил Дуань Цзяянь. — Ты последний человек, с которым я бы стал связываться.
Лу Синци усмехнулся и взглянул на книги Дуань Цзяяня.
С тех пор, как он взялся за ум и начал учиться, Дуань Цзяянь купил огромную стопку дополнительных материалов — на первый взгляд, внушительное количество.
— Не нужно, я сам справлюсь. — Дуань Цзяянь уже освоился в своей новой роли. — Я никогда не доставляю хлопот своему соседу по парте.
Сказав это, он начал вставать, чтобы перенести книги.
Сун И безучастно посмотрел на Дуань Цзяяня и Чэнь Юэ, которые начали перекладывать книги, и только тогда понял, что ему дали задание.
— Сяо Дуань, — произнёс Сун И с растерянным видом. — Я тебе больше не нужен?
Дуань Цзяянь бросил на него взгляд, перекладывая стопку книг. Подумав мгновение, он опёрся руками на эту стопку и подался вперёд, жестом подзывая Сун И тоже подойти поближе.
— Дело не в том, что ты мне больше не нужен. Я нашёл для тебя Альфу — постарайся с ним поладить. — Дуань Цзяянь кивнул головой в сторону Чэнь Юэ. В тот момент он чувствовал себя на вершине мира, его охватило непреодолимое желание впервые в жизни выступить в роли свахи, — Дерзай. Наш босс Чэнь — практически королевская особа; если ты выйдешь за него замуж, то женишься на представительнице богатой и влиятельной семьи».
В тот вечер, когда Дуань Цзяянь вернулся после душа, Сун И сидел в комнате, уткнувшись в телефон и слушая что-то в наушниках.
Вместе с Дуань Цзяянем, открывшим дверь на балкон и вошедшим внутрь, в комнату проник уличный холод. Сун И услышал, как тот тихо зашипел, явно ощутив на себе ледяное дыхание ветра и снега.
Сун И взглянул на экран своего телефона, затем на Дуань Цзяяня, который налил себе горячую воду, и в его глазах мелькнул озорной блеск волнения.
— Сяо Дуань, — поманил он, — иди сюда, я тебе кое-что покажу.
Дуань Цзяянь не придал этому особого значения; несколькими быстрыми движениями он забрался на кровать Сун И. Только когда Сун И повернул экран телефона к нему, глаза Дуань Цзяяня расширились от удивления.
— Что это? По-твоему, общежитие — это подходящее место для того, чтобы смотреть на подобные вещи?
Дуань Цзяянь покачал головой: его мучила жажда и он мог думать только о том, что налил себе воды.
— Здесь описан весь процесс метки. — Сун И ткнул его в бок. — Разве ты не хочешь это изучить?
Дуань Цзяянь на мгновение подозрительно замолчал, а затем вдруг парировал:
— С того! — сказал Сун И, многозначительно похлопывая себя по шее. — Вы со старостой уже трижды ставили временные отметки, верно? Не думаешь ли ты, что тебе на самом деле не стоит кое-чему научиться в этом деле?
Дуань Цзяянь бросил на него косой взгляд, ничего не сказав.
В конце концов, они были подростками и, естественно, проявляли любопытство в таких вопросах, поэтому Дуань Цзяянь взял наушники и откинулся на спинку кровати рядом с Сун И.
Сун И, этот вечно липнущий к нему приятель, склонился к его плечу и не удержался от комментария:
— Никогда не думал, что доживу до того дня, когда буду смотреть с тобой фильм для взрослых в жанре AO. В нашей среде Омег есть известная поговорка: во время установления постоянной метки с альфой, даже если сдерживаешь слезы, жидкость всё равно потечёт, но из другого места.
Дуань Цзяянь озадаченно посмотрел на него:
— Какая ещё жидкость? Слюни что ли?
Сун И внезапно почувствовал вину за то, что сбил этого ребёнка с пути истинного.
Наблюдая за происходящим на экране, Дуань Цзяянь испытал шок...
— Черт! Что это вообще такое? Не может быть, правда? Тот парень выглядит так, будто сейчас умрёт... Офигеть, он что, плачет? Плачет, но не останавливается? А омега разве не пытается сбежать? — Дуань Цзяяню казалось, что альфа явно перегибает палку. — Неужели нельзя просто дать парню передохнуть?
— Ха-ха-ха-ха-ха! — Сун И заливался смехом. — Попробуй как-нибудь сказать старосте, чтобы он остановился, — вот увидишь, как он с тобой разберётся! Ха-ха-ха-ха-ха!
К тому времени, как они закончили просмотр, было уже довольно поздно.
Дуань Цзяянь забрался обратно в свою постель и свет в общежитии погас. С наступлением темноты всё замерло и погрузилось в тишину.
Образы того, что он видел этим вечером, промелькнули в голове Дуань Цзяяня.
Когда он был Бетой, он и не задумывался о второстепенных гендерных аспектах в отношениях, но теперь, став Омегой, он оказался в роли принимающей стороны...
Вспомнив Омегу на экране, плачущего так, словно от этого зависела его жизнь, Дуань Цзяянь нахмурился.
Выглядело всё довольно пугающе.
Но в конце концов, тот Омега улыбнулся и поцеловал Альфу — похоже, он был в отличном настроении.
Каковы же тогда были его ощущения на самом деле...?
Будут ли они с Лу Синци делать что-то подобное и в будущем?
Чем больше Дуань Цзяянь думал об этом, тем больше к нему подкрадывалось беспокойство. Уткнувшись лицом в подушку, он невольно пробормотал себе под нос:
ПП: *Митоз — это способ деления клетки, при котором из одной материнской клетки получаются две новые дочерние клетки с точно такой же генетической информацией. Главная задача этого процесса — сохранить одинаковый набор хромосом. В контексте новеллы Дуань Цзяянь переживает, что ошибки в его вычислениях будут множиться бесконечно.