Кто сказал, что Омеги не могут быть супер сильными? Глава 13.
День развернулся так: после обеда, после тестирования с феромонами, первокурсники класса «Омега» сошли с ума, а к вечеру, после теоретических экзаменов, все первокурсники класса «Альфа» последовали их примеру.
Этот безумный вирус, названный «Омега S», продолжал распространяться, и к следующему дню вся школа была совершенно безумной.
Некоторые с нетерпением ждали узнать, кто же этот Омега S-ранга, другие же оставались скептически настроены. Однако этот скептицизм длился недолго, потому что на следующий день после обеда были официально объявлены результаты распределения по колледжам для всех первокурсников.
Информационная доска была заполнена людьми: одни радовались успешному поступлению в желаемый колледж, другие были разочарованы упущенными возможностями.
На угловой доске объявлений было всего шестьдесят имён, что выглядело гораздо менее заметным по сравнению с остальными, плотно заполненными досками.
Это список новых студентов, принятых в четыре академии в этом году. Как всегда, количество мест крайне ограничено, но именно этот список привлёк наибольшее внимание на церемонии объявления.
Многие старшекурсники стояли перед списком, чтобы его увидеть.
В этом списке особенно выделялись два новых студента с феромонами S-уровня.
Оба были зачислены в 3-й комплексный класс. Одного звали Вэнь Синчэнь, а другого — Лу Цзиннин. Один был Альфой, а другой… Омегой.
Да, Омега, поступивший в Комплексную военную академию Императорского военно-морского университета!
В тот момент, когда этот список был объявлен, вся школа неизбежно вспомнила имя Лу Цзиннина, которому суждено было стать выдающимся.
Уже обеспечив себе зачисление, Лу Цзиннин не стал смотреть на объявление об академии. Вместо этого он остался в постели и проспал всё утро.
Он всегда любил поспать, всегда находил время для сна, чем бы ни занимался. Он задавался вопросом, связано ли это с его особыми феромонами.
Когда Янь Хэбинь ушёл, Лу Цзиннин всё ещё спал. Вернувшись, он обнаружил, что Лу Цзиннин всё ещё неподвижен в том же положении. Не в силах удержаться, он подошёл к кровати и осторожно постучал его по экрану:
— Всё ещё спишь? Проснись и проверь расписание занятий.
— Какое расписание? — сонно ответил Лу Цзиннин, приоткрыв одеяло.
— Распределение по факультетам завершено, поэтому расписание занятий опубликовано. Занятия начнутся сегодня после обеда. Если хочешь ещё поспать, проверь, есть ли у тебя какие-нибудь занятия.
Лу Цзиннин немного помедлил, взял терминал на прикроватной тумбочке и увидел новый файл, ожидающий обработки.
Отправка его с таким нетерпением в это время немного смутила его.
Открыв его, он действительно обнаружил, что на сегодня после обеда у него запланировано занятие.
— Применение и управление феромонами — само название звучало высококлассно и изысканно, чего он никогда не встречал в старшей школе.
Лу Цзиннин вяло потёр растрёпанные волосы, затем небрежно проверил коммуникатор и обнаружил около дюжины непрочитанных сообщений.
Три или четыре были от Цин Цана. В основном они сообщали ему о завершении классных заданий, выражали сожаление по поводу того, что он не учится с ним в одном классе, и ненавязчиво напоминали о занятиях после обеда, чтобы он не проспал.
Его старый друг, который знал его слишком хорошо, никогда бы не стал упрямо беспокоить его во время сна.
Помимо сообщений от Цин Цана, остальные были от его отца, Лу Конбиня.
Первые несколько сообщений были относительно спокойными, в основном он притворялся спокойным, спрашивая о последних классных заданиях. В последующих сообщениях явно становилось всё более нетерпеливым.
Наконец, похоже, он лично позвонил в школу, чтобы узнать подробности; его тон внезапно стал необычайно восторженным. Наконец, не получив ответа, он просто отправил аудиосообщение.
Лу Цзиннин зевнул, не придав этому особого значения, и лениво нажал кнопку воспроизведения.
Голос Лу Кунбиня мгновенно раздался громко:
— Поистине достоин моего Нинцзая! Феромоны высшего класса с самого начала! Прямо как я в молодости, ха-ха-ха! Поздравляю с поступлением в Четвёртую Академию! Но это только первый шаг. Будущее объединённого Имперского Флота зависит от тебя. Дерзай! Не бойся ошибок. Сдерживать себя ни к чему не приведёт. Папа всегда тебя поддержит! Убедись, что они увидят, насколько выдающийся сын Лу Кунбиня, ха-ха-ха-ха…
Прежде чем сообщение закончилось, рука Лу Цзиннина задрожала, и он тут же выключил его.
Обернувшись с ничего не выражающим лицом, он встретил взгляд Янь Хэбиня и неловко выдавил улыбку.
— О, — и очень объективно заметил, — Твой отец довольно энергичный.
Лу Цзиннин ничего не ответил на это. Слово «энергичный», когда его использовали для описания человека в возрасте Лу Цзиннина, звучало так странно.
... Поскольку у него были занятия после обеда, Лу Цзиннин неохотно встал с постели.
Слишком ленивый, чтобы идти в столовую, он просто разогрел упакованный обед и съел его. Видя, что уже почти время, он приготовился уйти.
Он только что надел обувь, когда Ян Хэбин вдруг спросил:
— Ты не собираешься надеть шляпу?
Лу Цзиннин взглянул на довольно яркий свет звёзд за окном и небрежно ответил:
— А, не нужно, я не боюсь загореть.
Ян Хэбин на самом деле не это имел в виду, но больше ничего не сказал и продолжил сосредотачиваться на своей модели меха.
Лу Цзиннин вышел из дома с сумкой через плечо. На полпути он, кажется, понял, почему Ян Хэбин задал ему этот вопрос перед уходом.
Он не ушёл тем утром, поэтому не смог лично ощутить тот шум, который вызвал в кампусе.
Поскольку в Академии всестороннего военного дела учились лучшие студенты во всей Академии, чтобы побудить студентов подражать этой элите, на доске объявлений были аккуратно размещены не только имена всех отобранных студентов, но и фотографии всех элитных первокурсников. После утра почти все присутствующие отчётливо помнили появление Лу Цзиннина.
Из-за этого он всегда привлекал внимание со всех сторон, явно став новоиспечённой знаменитостью.
Если бы это был любой другой Омега, они, вероятно, убежали бы в смущении. Но преимущество Лу Цзиннина заключалось в его толстокожести. Он терпел взгляды на протяжении всего пути, даже, казалось, наслаждаясь ими, неспешно прогуливаясь до аудитории, до начала занятия оставалось всего пять минут.
Его появление на мгновение заставило замолчать прежде оживлённую аудиторию.
Внезапное появление Омеги в комнате, полной Альф, всегда создавало сильное чувство несоответствия.
Лу Цзиннин вошёл, не глядя ни в одну сторону, и, как и ожидалось, увидел знакомую фигуру. Он подошёл и с улыбкой спросил:
С его точки зрения, место рядом с Вэнь Синчэнем действительно было пустым, но все остальные знали, что Цзян Луань, сидевший там, просто пошёл в туалет.
Все ожидали, что Лу Цзиннин без сомнения получит отказ, но вместо этого Синчэнь спокойно ответил:
Затем, не моргнув глазом, он вытащил рюкзак Цзян Луаня из-под стола и небрежно бросил его на сиденье позади себя.
Его движения были настолько отработанными и естественными, словно он просто имел дело с кучей мусора.
Все в классе с недоумением наблюдали за происходящим.
Лу Цзиннин, конечно же, не стал церемониться, просто засунул сумку в ящик и с безразличным видом сел за парту.
Когда Цзян Луань вернулся, он увидел, что кто-то уже сидит на его месте. Узнав человека, он бросил на Вэнь Синчэня обиженный взгляд, но не осмелился произнести ни слова гнева и с обиженным выражением лица прошёл в задний ряд.
Остальные, не осмеливаясь провоцировать Вэнь Синчэня, тут же окружили Цзян Луань, шепча:
— Что происходит между этими двумя?
Цзян Луань поставил сумку обратно, не выражая никаких эмоций, и сказала:
— Знаете, почему бабушка Сяо Мина прожила сотню лет? Потому что она никогда не вмешивалась в чужие дела!
Не получив ни ответа, ни даже намёка на свежую сплетню, все вернулись на свои места.
Цзян Луань холодно и высокомерно отмахнулся от них, затем поднял взгляд на двух людей, сбившихся в кучу перед ним, и посмотрел в потолок.
Он никак не ожидал, что такой мужчина, как Вэнь Синчэнь, после того, как влюбился, будет так сосредоточен на предмете своей влюблённости и начнёт пренебрегать друзьями. Он действительно сделал плохой выбор, выбирая себе друзей!
Подумав об этом, он снова поднял глаза. Они стояли рядом, словно разговаривая, крепко сжимая руки.
Цзян Луань молча смотрел на это форменное безобразие.
Тянуть и бороться друг с другом на публике!
На это было невыносимо смотреть!
Двое, борющиеся друг с другом, совершенно не осознавали, насколько проблематичны их действия. Вэнь Синчэнь:
— У тебя действительно большая сила.
— Верно? Иначе как бы я мог быть S-ранга? Хе-хе.
— Я действительно не ожидал этого раньше.
— Что, разве Омега не может быть S-ранга?
— До испытания я тоже не ожидал быть S-ранга.
Услышав это, Лу Цзиннин воспринял это гораздо приятнее и высокомерно улыбнулся:
— Итак, Вэнь Синчэнь, тебе лучше быть начеку! Я полон решимости занять первое место среди первокурсников!
Вэнь Синчэнь взглянул на это чрезмерно ослепительное лицо, уголки его губ слегка изогнулись вверх:
Лу Цзиннин был весьма собой доволен.
Иногда этот парень действительно раздражает, всегда ведёт себя так безразлично, небрежно подбадривая. Неудивительно, что тот парень, который в прошлый раз безрассудно пришёл устроить беспорядки, в итоге оказался чуть живым от гнева.
Всегда кажется, что это невидимая провокация! Черт!
Вспомнив того невыносимо раздражающего отличника*, с которым он познакомился в прошлый раз, Лу Цзиннин вдруг почувствовал прилив интереса.
Ему стало интересно, болит ли у того парня лицо после получения результатов тестирования не распухло ли оно от избиения.
Прозвенел звонок на занятие почти точно по расписанию, и из дверного проёма вошла высокая, стройная фигура:
— Здравствуйте, все! Я ваш преподаватель курса «Управление и применение феромонов», Цзи Хань.
Лу Цзиннин слегка удивился, увидев этого человека. Он не ожидал, что это будет тот самый преподаватель, который во время теоретического экзамена сказал, что его, возможно, не будут здесь учить.
Это было довольно странное совпадение.
Действительно странное совпадение. Цзи Хань говорил так же чётко и ясно, как всегда. После самопредставления он решительно перешёл к делу:
— Итак, чтобы лучше понять ситуацию каждого, на первом занятии я приглашу каждого студента по очереди продемонстрировать свои феромоны. Пожалуйста, будьте готовы.
Кто-то на мгновение замялся, затем слабо спросил:
Те, кто смог поступить в Четвёртую Академию, были как минимум элитой уровня А, естественно, полными уверенности в своих феромонах.
В обычных обстоятельствах даже публичная демонстрация не представляла бы проблемы, но нынешняя ситуация была таковой — в их классе оказался Омега!
Все инстинктивно с ужасом обратили взгляды на Лу Цзиннина.
Все знали о скрытой связи между феромонами А и Омега. Неужели учитель планирует устроить им масштабное шоу течки, или он просто проверяет их выносливость?
В любом случае, неужели первый урок будет таким масштабным?!
Лу Цзиннин: Трепещите, смертные~
ПП: *В оригинальном тексте был использован иероглиф 癌 (ái), который переводится как «рак» или «злокачественная опухоль». Этот иероглиф активно используется в современном китайском интернет-сленге, но всегда несёт переносный негативный оттенок. В языке он применяется для описания чего-то настолько невыносимого, раздражающего или токсичного, что это вызывает «болезненную» реакцию. Самые популярные сленговые выражения с этим иероглифом:直男癌 (zhí nán ái) — «Рак прямолинейного мужчины» или токсичная маскулинность. Он обозначает мужчину с закостенелыми патриархальными взглядами, который проявляет сексизм, считает женщин слабее и не умеет проявлять эмпатию (наш случай, полностью описывающий студента Цэнь Цзюньфэна). 尴尬癌 (gān gà ái) — «Рак неловкости». Так говорят о ситуации, когда вы испытываете настолько сильный «испанский стыд» за происходящее, что кажется, будто вас физически поразила эта «болезнь». 公主癌 (gōng zhǔ ái) — «Рак принцессы». Мужской или женский эквивалент запущенного эгоцентризма — поведение, когда человек считает, что весь мир должен крутиться вокруг него, требуя к себе повышенного внимания и обслуживания.
Кроме того, иногда иероглиф 癌 (ái) используется для каламбуров с иероглифом 爱 (ài — любовь), так как они звучат практически одинаково. Например, современные концептуальные художники (такие как шанхайская арт-деятельница Лу Ян) используют этот фонетический омоним для создания ироничных инсталляций, обыгрывая хрупкость человеческих чувств.