Поцеловать его
(Тот момент когда посиделки с другом, закончатся не как обычно)
—————
Пушкин сегодня совсем не в настроении.
Обычный петербургский день, моросит мерзкий дождь, он как бы и мелкий, поэтому под ним трудно промокнуть, но и такой неприятный, когда стоишь под ним тебе в кожу будто бьют сотни тонких иголочек.
Единственное что чего сейчас хотелось поэту это напиться и забыть обо всём. И о дожде со слякотью, и о вечной цензуре его произведений, и даже о прекрасных дамах.
И как думаете, кого он решил позвать к себе в собутыльники?
Да ну конечно Костю Данзаса, его верный, сильный духом друг, офицер, ну и конечно добродушный, крепкий телом лицейский товарищ.
Данзас всегда стучал в дверь необычно, сначала три стука, пауза и пять коротких стуков(не ищите смысл, его нет).
Саша прошел к двери, попутно поправляя растрёпанные, сбившиеся кудри.
Как только дверь распахнулась, Костя заключил друга в крепкие объятия.
— Сашка! Как жизнь! — Данзас оторвал друга от пола, к сожалению для Пушкина его скромный рост и вес позволял делать это без особого труда.
Они переместились в гостиную, пили вино из начищенных до блеска бокалов.
И так бокальчик за болельщиком оба начали впадать сначала в лёгкое веселье. Затем Александр, чувствуя лёгкий жар, скинул с себя жилет. Они болтали и болтали, алкоголь развязывал их языки, не давая даже надежду на стеснительность, которой то и не было между ними никогда.
— Кость, я тут пару строк накидал, может прочтёшь? — Пушкин поднял со стола пару листов и протянул из собеседнику
Константину потребовалось от силы минут десять чтоб прочитать труд товарища, затем ещё минут пять подумать над ответом.
— Как всегда изумительно, дорогой мой! — Костя мягко рассмеялся, наливая в бокалы ещё алкоголя.
Вскоре Александр перешел к следующей стадии опьянения и почувствовала приятное возбуждение, накрывающее его тёплым одеялом с самых пальцев ног до последней кудрявой волосинки. На щеках проявился лёгкий и нежный румянец. Саша почувствовал прилив сил и веселья.
— Константин… — Саша захихикал — не считаете ли вы что нам нужно размяться? Я чувствую себя очень энергично.
Саша поднялся с кресла и отступил к столу, следом и собеседник поднялся, чтоб направиться к нему.
— Возможно. — Данзас выдержал паузу — А как мы будем разминаться?
Саша залился приятно-хриплым смехом, который через секунду подхватил и Костя
Сильными, привыкшими к шпаге, руками Данзас подхватил Пушкина как перышко и посадил на край массивного письменного стола.
Бумаги с незаконченными строками нового романа полетели на пол. Пушкин ахнул, но звук потонул в поцелуе.
Он потянулся и обхватил Костину шею, а сам Данзас встал между его разведённых ног, руки скользнули под тонкую блузку, касаясь горячей кожи.
— Я думаю... — прошептал Данзас, и его губы скользнули по щеке Пушкина к губам. — Что мы сумасшедшие.
— Возможно, но я очень хочу чтоб ты продолжал.
Одежда полетела во все стороны. Блузка отлетела под стол, мундир полетел за пределы комнаты, брюки Саши закинуты на люстру, а брюки Константина в спешке даже не были сняты, он просто расстегнул их и чуть спустил, чтоб освободить взору уже твёрдый и налитый кровью член.
— боже… Какой он большой, Костя… — Саша в страхе ахнул и отодвинулся подальше от объекта сметения.
— тебе кажется… я уверен что прекрасно поместится…
Они больше не разговаривали.
Член прижался к расслабленной алкоголем дырочкой, и с небольшим усилием головка скользнула внутрь.
Из уст Саши вылился протяжный, довольный стон, который лишь приободрил Данзаса продолжать.
Он продвигался без усилия, чтоб полностью прочувствовать как плотная, но податливая плоть, сжимает его там внутри.
Тесно, тепло и узко. Данзас явно был первым таким половым партнёром друга.
Они стонали в экстазе. Движения уже стали более резкими и настойчивыми, а вскоре и точными, попадая именно в то место, от которого по телу Саши проходила волна наслаждения.
Им не надо было много времени, пьяные тела со временем устали и они почти одновременно закончили.
Константин перенёс обессиленного поэта в постель, да и сам прилёг рядом.
————
Стоп, мне неприятно.
Но это конец.