Глава 10. Уже взрослый
После трёх лет жизни под одной крышей с человеком Рыба многому научился… не без помощи Нео, само собой. Ходить в туалет не в кусты и убирать за собой всё ещё было спорной для них темой, однако это было мелочью по сравнению с их новым, общим настоящим. Нео блестяще справлялся с ролью старшего брата, воспитав в Рыбе не только амфибию, тащащего в пасть всё, что не приколочено, но и по-настоящему хорошего человека… почти человека.
Он научился разговаривать, читать, писать почти без ошибок, и самое главное для Нео – он рос. Для него было загадкой, как и во что вырастет амфибия, он переживал, что Рыба будет таким большим, что едва будет помещаться в его озере, но детские страхи развились перед лицом отрезвляющей реальности: если Рыба и будет таким большим, то только в ширь и после восьмиразового питания. А пока, он отмечал его еженедельный рост на дверном косяке, где ещё остались его собственные метки.
Рыба плавал в ледяной воде, ощущая лишь слабый холод. Он искал красивую рыбку, разглядывая каждую со скурпулёзным вниманием – ему нужен был подарок для Нео. У него сегодня день рождения, и пока он не ушёл Рыба хотел отдать ему подарок самым первым. Перед его глазами мелькнул рыжий плавничок, и он сразу выпустил из ладоней всех пойманных рыбок – вот она, идеальная!
– Красавица! – вырвалось из него, когда он опустился ко дну, нырнув в водоросли, – Угх!
Словив рыбёшку, он попытался выплыть, обнаружив на своей ноге узел из водорослей. Любая попытка освободиться только сильнее запутывала его – он ощущал, как тонкая растительность словно ножом разрезала его плавники. Сжав рыбку в ладони, он дёргал ногой, однако это совсем не помогало… совсем скоро ему нужно будео глотнуть воздуха.
Рыба – амфибия, но сломанный внутри ген не давал ему в полной мере наслаждаться этим: для длительного дыхания под водой ему необходимо было насытиться воздухом. Беспомощно барахтаясь на дне, он пытался выдернуть застрявшую конечность из невидимой хватки, вода вокруг превратилась в чёрное месиво. От нехватки кислорода его жабры были бесполезны, и Рыба уже ощущал, как внутри всё начинает словно засыхать… прижав ладонь к сердцу, он в удивлении распахнул глаза. В кармане болтался маленький ножик, который был передан от Нео за ненадобностью.
Разрезанные водоросли выпустили его ногу из пут. Он со спешкой поднялся на поверхность, вынырнув и закашлявшись.
Тяжело дыша, он смотрел на кружащуюся перед собой заснеженную землю, пока не заметил в руке пойманную рыбёшку. Это того стоило. Бросив бедолагу в ведро, Рыба поспешил в сторону дома – ему понадобились пара минут и немного навыков лазания по кустам, чтобы добраться до Нео и остановиться на пороге.
– Нео? – Он закрыл за собой дверь, заметив отсутствие пальто и ботинок, – Нео…
Жалостливо пробормотал Рыба, ставя ведро на пол. Его здесь нет.
– …рождения твоё-оо! – смешанные голоса затихли.
Нео наклонился, одним выдохом задувая четырнадцать свечей. Его день рождения как всегда выпал на лютый мороз, когда Чаба и Калум приходили в дом Бэйлиса, чтобы скромно отметить. Несмотря на то, что Нео в последнее время зачастил со своим "не хочу", он искренне улыбался, пока его тянули за щёки или хлопали по плечу.
– Вот так… – Промямлил Бэйлис, хватаясь за края тарелки и отрезав кусочек пирога. Едва нож коснулся мягкого теста, Чаба сразу потёр ладони, не сводя взгляда с движений руки.
– Ты хоть совесть поимей, – Калум стукнул Чабу по рукам, которые уже тянулись к первому куску, – скоро уже пузом своим столы сметать начнёшь.
– А сам то! Ребёнок подарок открыть не успел, ты уже стопку хряпнул!
– Так! – Встрял Бэйлис, но, услышав звук падающих с полки ботинок, повернулся к Нео, – Что, даже на чай не останешься?
Нео замер, стоя в пяти шагах от стола, и натягивая пальто. Все взгляды были обращены на него, но именниник лишь подошёл к столу, завернув пару кусков пирога.
– Каждый год же день рождения, – Заталкивая в рюкзак тарелку, накрытую полотенцем, Нео снисходительно улыбнулся – В баре ведь ещё встретимся вечером.
– Я знаю, но… – Бэйлис помялся, его губы беззвучно шевелились, пока он пытался выдавить из себя хоть что-то кроме "останься". Встряв между стульями Чабы и Калума, пытаясь выйти из-за стола, хотя бы попрощаться, он почти умоляюще спросил – Ты же придёшь после этого ночевать? Ну или нет, не ночевать, просто… мы сможем посидеть вместе?
Но дверь с громким хлопком закрылась, оставив висеть в воздухе непринуждённое "пока". Бэйлис остановился. Обычно они всегда отмечали день рождения Нео вдвоём. Они ночевали вместе, когда Нео ворочался и не мог уснуть из-за предвкушения - Бэйлис гладил его по ладошке и тот успокаивался. Каждое утро он пел ему уже заедающую песенку, они вместе умывались, завтракали и готовили пирог вместе, а ночью выходили на крыльцо и смотрели на звёзды. Кажется, тогда Нео ростом был ему по бедро и просил помочь надеть ему майку…
– Воронёнок упорхнул, смирись. – В попытке поддержать и сделав только хуже, Калум получил подзатыльник и повернул голову на Чабу, – Чего??
Тихо пробормотал Бэйлис, стирая ладонью тоскующее выражение лица, оставляя его в закромах уже видимых под глазами уставших морщин: Всю ночь он готовил всеразличные блюда, выбирал скатерть и украшал комнату, а днём накрывал на стол, оставляя стул посередине для Нео. Для того, кто раньше всегда был рядом с ним, а теперь возвёл между ними высокую стену.
– Полезу-ка в погреб, там настойки на вишне.
Калум сразу ощутил напряжение в воздухе – Бэйлис не из тех, кто пьёт, несмотря на то, что владеет баром, а сейчас он явно просто напросто желал заглушить свои эмоции.
– Эй, ты вот с этим завязывай, – Калум схватил Бэйлиса за запястье, не давая отойти и на шаг, - он знал это выражение лица, и от него это не уйдёт, – Он растёт, ты и сам-то небось от мамки так же улепётывал.
– Я же его розгами не порол, чтобы он хотел от меня уйти! – Разбито произнёс Бэйлис, взглядом ища знакомую пушистую шапку в окне, – Неужели я ему жизни не даю, чтоб так…
Калум качнул головой в сторону Бэйлиса, давая ему секунды на раздумья – это был просто день рождения. И это был просто Нео, который всегда куда-то спешит, в особенности сейчас. Калум лишь покачал головой, сохраняя прежнее спокойствие.
– Неинтересно ему уже со стариками, вот и всё. Когда вырастет, поймёт, что терял… ну, помимо анекдотов и запаха сигар. Ты чего так расклеился?
Видя, что товарищ только с каждой секундой увядает, он решительно повернулся к Чабе, не менее вовлечённым в желании поддержать.
– Всё. Попьём чай и сходим на рыбалку, как раз уже выбили лёд-то.
– Да, точно! Бершей наловим и успокоишься, как в начале восьмисотого, чем мы там вёдра заполнили? Корюшками? О, скорей бы!
– Нет, не нужно, там ведь… – Перебил Бэйлис, но его тут же хлопнули по плечам, удерживая, – …холодно.
Не нуждаясь в указаниях, Чаба встал с места, направившись на кухню, шоркая тапочками. Бэйлис никогда не говорил ни с кем о том, что тяжёлым камнем лежит на его душе, но этим двум этого и не требовалось – стоило им взглянуть на то, как морщинки скопились на его переносице, а взгляд стал расстроенным, так им уже всё становилось ясно. Никто из них не злился на Нео – он был всего лишь подростком без собственных забот, – однако порой приходилось сдерживаться, чтоб не схватить его за шкирку и не заставить провести день со своим до ужаса ранимым почти-отцом.
В самом деле, всё это шло далеко из детства, когда их деревня медленно выбиралась из жалкого поселения в официально названную Котовку. Бэйлис, в то время ещё являющийся Бэйенгом Китром, сыном уважаемого всеми каменщика, чьи печи были самыми крепкими, взгляд строже расчётов, рука твёрже стали. Под этой рукой ему не раз приходилось оказываться: Бэйенг, или, как он был назван друзьями, Бэй-Бэй был буйным подростком, устраивающим собственным родственником всевозможные 'революции'. Пропуск посещения училища было для него обыденным делом, несмотря на то, что после этого его многократно хлестали раскалённой кожей или заставлили держать ладони на нагретой каменной плите. Его это ни капли не останавливало… До тех пор, пока речь не зашла о вирусе.
Тогда он ещё заканчивал училище, предлагая Сагонову прогуливать занятия вместе с ним, вместо напряжённой учёбы. Их деревня была отрезана от других, а также городов и сёл, что сильно сказалось на ремесле отца Бэйлиса. Дошло до крайностей – его родители задумали переехать в процветающий город. Бэйенг выносить разлуки с единственным другом не желал, а потому остался в Котовке, получив скромные сбережения. Спустя всего пару лет, поставщик для его отца стал чаще заглядывать в открывшийся благодаря Бэйенгу бар, ставший для выдохшихся от жизни мужиков настоящей отдушиной. Сагонов старался помогать в развитии, Калум и Чаба пошли на возможные меры, совместив свои навыки – "Лис" обратился первым в регионе баром, совмещённым вместе с подачей обедов и ужинов. Уже тогда Бэйлис понял, кем он хочет быть – замеченным и оцененным.
– Здесь! Я здесь…!! – Запыхавшись от бега, Нео вбежал в дом, едва успевая перевести дыхание, – Рыба!
Ответа не последовало. Его взгляд упал на тумбу, где рядом с мокрыми следами была единственная зацепка – в ржавом ведре бултыхалась маленькая рыбёшка. Рыба выходил наружу…
Скидывая с себя ботинки и заснеженную куртку, он вбежал на кухню, его взгляд метался из угла в угол, но он всё-таки его нашёл. Рыба обиженно прятался у двери в сарай, едва помещаясь в пространство между тумбой и шкафом. Вот к кому Нео спешил.
– Я принёс пирог… – Опустившись к Рыбе, он протянул руку, и уже тогда амфибия не мог обижаться, – Ты же знаешь, что я не хочу Бэйлиса расстраивать, мне нужно праздновать с ним.
– Бэйлис же взрослый, может без тебя обойтись, – пробормотал Рыба, глядя на протянутую руку, – Может, это просто ты не хочешь со мной праздновать? Потому что я не человек! Или потому что тебе неинтересно со мной? Потому что…
Выслушивая миллионы глупых предположений, Нео лишь молча смотрел в лицо амфибии. Этот переходный возраст раздражал больше Рыбу, чем его самого, и он терпеливо пережидал бурю. Когда этот страдалец выдохся, то расстроенно выполз из укрытия и ткнулся лбом в плечо Нео. Сокрытие Рыбы от всего мира не доставляло удовольствия ни одному из них: выходить из дома он мог лишь по особой необходимости или же если Нео был совершён тщательный осмотр территории на возможных гостей и проходимцев.
Нео понимал, как ему, должно быть, одиноко и печально проводить все свои дни в пустом доме, но ничего не мог с этим поделать. Таковы были правила его безопасности.
– Зимой всё равно нет смысла никуда идти, – Нео провёл ладонью по волосам амфибии, и обнаружил в них синие водоросли: в озере близь дома они не росли. Отлепив Рыбу от себя, он приготовился ругать его, – Ты что, за лесопосадку ходил?!
– Но ты же туда ходишь! Там нет никого, ты знаешь, – Рыба слабо оправдывался, сжимая кулаки и стараясь убедить Нео в собственной зрелости, – У тебя день рождения, я хотел что-нибудь тебе подарить!
– Подарить?! А если бы тебя увидели? Мало того, что ты каждый день что-то ломаешь и мне приходится чинить, так ты ещё и помереть на холоде собираешься?! Там опасно!
– Я не маленький, хватит меня опекать!
Рыба оттолкнул Нео от себя, подняв на него уязвлённый взгляд, в котором читалось непреклонное "я обиделся". Может, он погорячился. Каждый год Нео возвращался домой с подарками, будь то новое маховое колесо для его старушки швейной машинки, или книги, пополняющие его коллекцию в полке… Рыба никогда не мог подарить ничего толкового. Он подумал, что хорошим подарком будет пойманная им рыбка – Нео увидит, что все его труды не напрасны, – но он разглядел в этом лишь очередное непослушание.
Резкий хлопок двери был оскорбительным. Нео ощутил себя собственной матерью, обычно справляющейся с такими вещами запросто – заставить вылизать всю кухню до блеска или накопить на новые крючки для двери в качестве наказания.
Нео остановился перед дверью, но не открыл её. Рыба был ребёнком с ограниченной свободой, он имеет право злиться. Вздохнув, он оставил амфибию в покое, решив извиниться перед ним уже после бара – сейчас это было бесполезно.