Глава I
Уоллис лежал в своей комнате, но вместо покоя ощущал нервозность. С его куртки, накинутой на голую батарею, стекал снег, а пальцы ещё были прохладными и истончали запах каннабиса. Едва они спустились с крыши, закончив день рождения Кенни, разбежались по разным углам особняка.
– Уф… уф! – Тихо вздыхал Уоллис, глядя в потолок и периодически смахивая с лица румянец ладонями, – Блядина.
Даже в отношениях с кем-то он не испытывал такого буйства эмоций.
А дело всё было в том, что произошло всего пару минут назад…
– …А. Да, – Кенни опустил взгляд, сглотнув.
Уоллис смахнул с воротника парня белоснежный порох, смешивая его падение с летящими вниз снежинками. Кенни оцепенел. Не успевая даже и подумать, его рука поднялась – он обхватил затылок Уоллиса, зарываясь в длинных светлых волосах, мокрых от снега.
И Уоллис не отстранился. Он даже поймал себя на секунду на том, что тянется – млеет под нежданным поцелуем. Это было всего-то невинное соприкосновение губ, пока один из них лишь слегка не приоткрыл рот: одновременно они схватились друг за друга, словно падали в пропасть – Уоллис сжал в руках воротник Кенни, а тот проехался ладонью по гладкой шее напротив.
Но стоило им обоим услышать звук собственного сбитого дыхания во рту друг друга, они синхронно отстранились, отвернувшись. Уоллис утирал губы, всё ещё ощущая призрачный вкус разделённого на двоих косяка, его лицо горело румянцем, когда он не смог даже придумать какой-нибудь шутки и высказывания, способного их оправдать.
– …Травка, – Выдавил он, не поднимая глаз, – Травка заставляет делать странные вещи.
Кенни лишь кивнул, не доверяя себе говорить, и резко вскочил с места. Морозный воздух обжигал кожу, борясь с жаром, охватившим изнутри.
– Охранники скоро закончат обход.
Выбираясь с крыши и идя обратно, тишина между ними была наполнена остатком поцелуя, которого и не должно было случиться, ни сегодня, ни через месяц, ни в одной из обозримых мечт. Кенни пытался классифицировать это чувство, назвать это «ошибка» или «случайность», но ничего не выходило – это было нечто иное.
Кенни прислонился лбом к холодной деревянной двери своей спальни, в то время как Уоллис жевал простынь всего в пяти шагах от него. Он всё ещё ощущал вкус чужих губ, тягучую сладость, от которой немели ноги и пульсировала кожа. Он оттолкнулся, принявшись расхаживать по комнате, бормоча себе под нос: "Просто поддался порыву". Он не один из этих, он не... гей. Он ведь целовал девушек и раньше, боже, бессчётное количество раз, но...
Банкет, вот что ему нужно. Похоже, он просто давно не снимал напряжения, и, чтобы вылечить его больную голову, лекарством будет грубый перепихон с какой-нибудь пышногрудой красоткой. И, в довершение всего, на ближайшее время запланирован банкет у Эллиота.
Уоллис проснулся от внезапной тяжести на животе и поднялся с кровати, уже готовясь кричать о нападении, но это был Стэн. Пёс забрался под одеяло и лежал у него на груди, прижимая его к матрасу своим нехилым весом. Снизу доносились звуки приготовления к очередному банкету, вот почему он здесь… но Кенни ведь его не разбудил.
Уоллис встал с кровати и вышел из комнаты, повернув голову в сторону общей ванной – вот где он был. И… Кенни что, прихорашивается перед зеркалом?
Кенни подпрыгнул, его рука метнулась к карману брюк, желая схватить пистолет, которого там даже не было. Он обернулся, на его лице промелькнула паника, но затем он заставил себя нахмуриться. На нём была накрахмаленная чёрная рубашка на пуговицах, рукава закатаны до локтей, его волосы были зачёсаны назад, – он выглядел глупо, до ужаса глупо для тех, кто знает, что он в жизни бы не надел этот вальс дикобразов.
– Ты мог бы пойти в другую ванну, раз твоя засорилась! – Рявкнул он более высоким, чем обычно, голосом, – Смотрю, как будет выглядеть на мне одежда.
Его взгляд метнулся к отражению Уоллис в зеркале, затем он отвел его, стиснув зубы. Он быстро опустил взгляд, расстегивая пуговицы, заканчивая свою примерку.
– Ты серьёзно? На том банкете ты выглядел посимпатичнее, а сейчас похож на пижона.
Уоллис сморщил нос от знакомого запаха одеколона: Эллиот пользовался таким же, хотя, похоже, Кенни одолжил его. Вся эта излишняя формальность, попытка выстроить себе имидж… Уоллис знал, к чему это. И он отличался прямолинейностью.
– Собираешься себе подцепить кого-то?
– Да, и что с того?! – Резко ответил Кенни, с настойчивостью закрывая флакон, – Это блять лучше, чем сидеть и хандрить, как влюблённый щенок.
Его голос дрогнул, и он тут же отвёл взгляд, чувствуя, как по шее распространяется жар. Запах отца теперь обволакивал его как вторая кожа, – ощутимая наигранность, – заставляя задыхаться. Ему нужно было отвлечься, иначе парень опять всё испортит.
– И я уже взрослый, могу делать, что захочу, и со всеми, кого захочу!
– Эй, я... так я даже ничего не сказал!
Уоллис наблюдал, как Кенни неловко поправляет и без того идеальный воротник, пытаясь казаться деловитым. Закатив глаза, он увидел – гель, которым Кенни укладывал свои непослушные волосы, почти закончился – парень вложил столько усилий, чтобы казаться для этих женщин идеальным и крутым. Это было так неправильно...
Фыркнув, он встал спиной к Кенни, и лишь через отражение парень замечал его оголённую спину и выброшенную в стирку футболку. Уоллис не поворачивался, но продолжал ворчать – его внутренности скручивало от одной лишь мысли, что Кенни так старается для кого-то…
– Тебе не идут зализанные волосы, ты похож на яйцо.
Кенни едва взглянул на своё отражение, и его образ дамского угодника рассыпался в прах. Светлые волосы, завитые на концах, обрамляли изящный изгиб спины Уоллиса, смуглая кожа блестела, мышцы под ней медленно двигались от терпеливых движений, свидетельствовавших о недавнем пробуждении. Когда Уоллис повернулся, потянувшись к поясу штанов, Кенни увидел его полностью. Он почувствовал, как глаза бегали по силуэту Уоллис, и отвёл взгляд с характерным рычанием, которое теперь расценивалось как стеснительность.
– Ты что, педик, или у тебя фетиш – раздеваться перед всеми?! – Пролаял Кенни, вылетая из ванной и хлопая за собой дверью.
Уоллис посмотрел на закрытую дверь с неподдельным удивлением, как будто мог видеть сквозь неё. Ну, он мог представить: Кенни, спотыкаясь, в смущении спускается по лестнице. До этого замечания Уоллис не осознавал, насколько отличается реакция Кенни – парень всю жизнь проводил в компании полуголых мужиков, но стоило ему появиться без верха, то он превращался в свеклу.
Всего спустя пару часов особняк окрасился другой жизнью. Деловые партнёры в синих манжетах не пожимали Эллиоту руку, а чокались восьмыми бокалами, повышая голос на тональность выше. Кенни томился в этом бульоне ещё с рождения, но присутствие 'несравненного принца мафии' не заметить было сложно: девушки тянулись к нему, слетаясь, как мухи на дерьмо.
В этот раз их принц был явно не в духе. Он стоял в другом конце зала, наблюдая за тем, как волны людей и сменяющихся лиц проносятся перед глазами, но мысли были заполнены совсем другим.
– Ах, Баркинг, – Начала одна из девушек, делая лишь шаг, и тут же останавливаемая поднятой ладонью.
– Потеряйся, – Пробормотал Кенни, сжимая в пальцах тонкую ножку бокала, – Вот и нахуй ты вылез…
Кенни ворчал на Уоллиса, который стоял у входной двери, придерживаясь за косяк. Своим незатейливым видом – рваная футболка, одолженная у Кенни, шорты той же категории, и неровный пучок из золотистых волос, – парень привлекал внимание. И Кенни не мог сосредоточиться ни на чём, кроме его присутствия.
Уоллис держал дверь открытой, глядя, как Стэн купается в снегу. Они всё это время провел в комнате, но зов природы выволок их обоих из комнаты...
– Стэн, – Он тихо позвал, когда Стэн закапывал кучу задними лапами, выставив их вперёд, как два окорочка, – Стэн!
Уоллис не обращал внимания на гостей и пытался не обращать внимания на Кенни, но когда парень пристально провожал его взглядом... это было трудно. Уоллис повернул голову и уставился в ответ.
Кенни, окруженный людьми, тёплым светом и роскошью, смотрел на того, кто был здесь по-настоящему живым. Потому что, в отличие от него, Уоллис был здесь не для того, чтобы убежать от себя, а потому что он был бесконечно реальнее всего, что находилось в этом особняке.
Стэн прыгал по снегу, размытый бело-рыжий силуэт в красной жилетке, плечи Уоллиса расслабились, когда он подёргивался от особо холодного ветра. Шум вечеринки перешёл в глухой рев, одним глотком Кенни осушил бокал. Проталкиваясь сквозь толпу, он даже не замечал девушек, пытавшихся его остановить, обдавая приторным запахом сладких духов. Он остановился в метре от Уоллиса, засунув руки в карманы. Алкоголь в его венах позволил ему быть смелым, пусть он и не замечал того, как сильно повысился градус.
– Ты задницу себе отморозишь, – Проворчал Кенни, пнув кучку снега, – А этот тупой пёс выкопает яму до Китая, если его не окликнешь.
– Ну, по крайней мере, он взбодрился, – Пробормотал Уоллис, прежде чем поднять глаза на Кенни, – А ты что здесь, а не на банкете?
Парень так старался быть ослепительно вылизанным сегодня вечером, но за всё время он не видел его ни с одной девушкой. Нет, за ним он не следил... Просто среди толпы ярко выделялась одна рыжая голова.
Сам он не был заядлым "хорошим парнем", и даже когда ему кто-то по-настоящему нравился, Уоллис всё портил. Но видеть, как Кенни делит с ним запутанные чувства и в то же время изо всех сил пытается их перекрыть... это только разожгло в Уоллисе раздражение и страх. Неужели Кенни действительно так претит его заурядность?
– Ты не пьяный случаем?
Кенни поджал губы, сдерживая «За кого ты меня держишь?!». Быть пьяным означало бы, что он может винить в жаре в своей крови, в том, как учащённо бьётся его сердце, в опасных желаниях – алкоголь, а не Уоллиса…
– Кенни, если ты пьяный, нельзя тебе на холоде долго стоять. Обратно зайдёшь, отогреешься и совсем растечёшься…
Кенни отвёл взгляд, сосредоточившись на Стэне, который катался по снегу, покрывая свою красную жилетку свежим слоем пудры. Он помотал головой, и его охватило безрассудное желание. Сердце бешено колотилось о рёбра – он протянул руки, и обхватил лицо Уоллиса ладонями, глядя расплывчатым взглядом на его надутые губы.
– Пьяный! Ты пьяный! – Заверещал Уоллис, чувствуя, как к лицу незамедлительно подлил румянец, – Живо в особняк!
Кенни споткнулся, когда Уоллис схватился за его плечи и повёл к дверям. Стэн чихал от попавшего в нос снега, петляя за ними, и войдя внутрь наследил за собой мокрыми лапами. Уоллис почувствовал, как тело под его руками уже наполнялось напряжением, и вместо зала повёл его наверх, к своей комнате. Здесь, наверху, было тише и спокойнее.
– Оставайся у тебя хоть немного совести, не стал бы заставлять меня тащить тебя, борова, до второго этажа… – Бормотал Уоллис, опуская парня на свою кровать, – Эй, не падай. Где ключ от твоей комнаты?
Глаза Кенни распахнулись, комната накренилась: он моргнул в попытках сфокусировать взгляд на лице Уоллиса, которое то появлялось, то исчезало. Но Уоллиса он узнал бы, будь слепо-глухим.
– Ключ? На кой чёрт тебе мой ключ… – он пошарил в кармане онемевшими и непослушными пальцами, после нескольких секунд вытащив потертый кожаный бумажник, – Где-то валяется.
Открыв его, Уоллис увидел не только карточки, но и смятую, выцветшую фотографию, спрятанную за водительскими правами. Это была фотография Кенни, не старше десяти лет, неловко стоящего рядом со строгим Эллиотом. Мальчик был заплаканным, веки розовели под нахмуренными бровями.
Не отрывая взгляда от фотографии, Уоллис разгладил пальцем край бумаги, обводя лицо Кенни. На мгновение он даже забыл о ключе. Жестокость Эллиота истончила этого придурка, превратив его из забитого и несчастного ребенка в глупого засранца... который все еще жаловался на Стэна и едва сдерживал свои эмоции. Этот мальчик все еще был где-то там.
Уоллис опустил глаза в бумажник, но вместо того, чтобы искать ключи, плюхнулся рядом с Кенни, так что их колени соприкоснулись. Кенни перевёл взгляд с лица Уоллиса на фотографию, и его захлестнула волна тошноты. Он попытался забрать бумажник обратно, его движения были медленными.
Его голос был грубым, но в нём слышалась мольба. Он отвернулся и уставился на стену, как будто там были ответы на все его проблемы, желание бороться покинуло его. Алкоголь развязал ему язык, и ему стало легче произносить слова, которые он прятал глубоко внутри.
– Он повёл меня на стрельбище. Сказал, что мне пора научиться "защищать себя", – Он горько улыбнулся, – Я был так взволнован, думал, он наконец-то проведёт со мной время, понимаешь? Научит меня чему-нибудь.
– Там были должники. Связанные и разложенные, как сушёная рыба. Он даёт мне ружьё и говорит «стреляй, Кенни. Сколько раз промахнёшься – столько я стрельну в тебя, всё честно». Я их всех убил, Уоллис, всех до одного. Я должен был выбросить это блядское ружьё, должен был дать Эллиоту просто взять и продырявить во мне пару отверстий, а я убил.
– При всём уважении, твой отец – уёбок. – Уоллис признал, наблюдая за выражением лица Кенни, – Может, он хороший руководитель, но ужасный отец. И это нормально, что ты потакал ему, иначе ты бы не дожил до пятилетнего возраста. Ты думаешь, это выбор? Убей или умри? Это выживание.
Уоллис удивлённо опустил взгляд, когда Кенни издал странный звук – он был похож то ли на всхлип, то ли на вздох. Крепкая плотина самоконтроля рухнула, шлюзы открылись: сильная дрожь сотрясала всё его тело. Он свернулся калачиком, уткнувшись лицом в подушку, чтобы заглушить звуки, но это было бесполезно. Плотина прорвалась.
– Никуда я не гожусь… – Слова были сдавленными, вырванными из глубин души, которая была вытопчена годы назад, – Я всегда стараюсь... Я ебать как стараюсь, но этого всегда недостаточно, он смотрит на меня, как на бездомную собаку, которую вынужден кормить. Да он любит этих собак больше, чем когда-либо любил меня, Стэн, за один день Стэн получает больше любви, чем я за всю свою жизнь.
Кенни повернул голову, слёзы смыли с него весь образ, что он желал показывать Уоллису.
– Я хотел, чтобы он меня любил.
Уоллис застыл, на его лице отразились страх и удивление, и он не знал, что делать. Если бы это был ребенок, как один из его учеников, он бы протянул руку, обнял его и пожалел. Но это был Кенни. Сломленный ребенок внутри него не нуждался в объятиях… или всё-таки нуждался?
Дрожащими руками он потянулся и ухватил Кенни за плечи, притягивая его ближе. Он чувствовал, как грудь парня вздымается в беззвучных рыданиях, как его сердце пытается пробить дыру в груди, но он не отпускал его. Он крепко зажмурился, не в силах вынести, как Кенни тонет в горе. Кенни был стеной, отделявшей его от ужасов мафии, но залп с другой стороны пронзил его насквозь… и Уоллис больше не хотел жить в неведении, больше не хотел играть роль парня, который просто плывёт по течению.
Уоллис всегда видел в нём ребёнка, нуждающегося в воспитании. Но сейчас, в его руках, он был лишь уставшим, пьяным и расстроенным ублюдком.
Кенни проснулся обезвоженным и с чувством пепла во рту. В ногах кряхтел Стэн, изредка подрагивая лапами, смакуя собачий сон… а рядом было пусто. Уоллис, похоже, был в душе. Кенни вскочил с кровати, запутавшись в простынях, и рванул в сторону своей комнаты – девять часов утра… он не опоздал на сдачу рапорта для отца. Да и отец… где Эллиот? И где последствия банкета?
Кенни лишь тогда обратил внимание на свою одежду: вместо изысканного парня он превратился в оборванца, куски геля свисали с волос, а лицом он будто пошёл в одних из жмуриков своего отца. Стыд волной накатил на него лишь в момент, как он увидел выходящего из ванной Уоллиса.
– … – Кенни закрыл лицо ладонями, пытаясь стереть себя полностью, – Прости.
– За что? – Уоллис медленно вытирал полотенцем длину волос, недоуменно глядя на парня, – Эй, если это из-за того, что ты ночью вскочил, упал и тебя вырвало на пол... тогда всё в порядке, я только переодевал тебя, а охранники позвали горничную прибраться.
– Что? Нет, я не-! – Кенни разочарованно застонал, уронив голову на руки, его плечи опустились в знак поражения, – Блять, я ещё и…
Он смотрел сквозь пальцы, его глаза были широко раскрыты от унижения. Он ожидал увидеть отвращение, может быть, жалость, но никак не спокойное принятие на лице Уоллиса. Новая волна жара прилила к его щекам – он был пьян, в слезах и уязвим, а парень ухаживал за ним. Дело было не только в физическом воздействии, но и в отсутствии осуждения…
– Я про то, что начал рыдать как девчонка.
– Не глупи, ничего ты не рыдал.
Уоллис увилял от ответа, глядя на первый этаж поверх перил, избегая взгляда. Он не мог позволить Кенни увидеть, что ему не жаль. Что это не разрушило что-то между ними, а укрепило, создало новое.
– Я знал, что тебе будет стыдно за это, даже не хотел тебе говорить, надеялся, что ты не вспомнишь, – Пробормотал Уоллис, и резко повернул голову, – Помогу тебе сегодня с бумажной работой. Что там, должники, списки?
– Ёбаный беспорядок из книг и квитанций. В представлении моего отца ведение бухгалтерии – это написание цифр на салфетках и ожидание, что я в этом разберусь.
Он взволнованно провел рукой по своим растрепанным волосам, дёргая за концы. Предложение было неожиданным, и у него защемило в груди: Уоллис увидел его, погребённого под гнётом насилия и алкоголя, а теперь так беспечно меняет тему, не желая вводить его в ступор.
– …точно хочешь помочь мне с этим? Это скучно.
Уоллис пожал плечами, проходя мимо Кенни, и нырнул в комнату, усаживаясь на кровать спиной к двери. Ему нужно было переодеться… и Кенни оставалось лишь закрыть дверь. Или нет. Он повернулся, бросив вызывающий взгляд на Кенни.
– Родинки, – Тихо начал он, прежде чем осмелеть, – У тебя на рёбрах родинки похожи созвездие Андромеды.
Рука Кенни, зависшая на дверной ручке, дёрнулась. Кровь бросилась ему в лицо, стало жарко и неуютно, но на этот раз это было что-то другое – что-то более тёплое, – от чего у него защемило в груди.
– Эллиот говорил, что похоже на прилипших насекомых, а ты про Андромеду… – Едва слышно пробормотал он, прежде чем встретить взгляд Уоллиса, – …Ты же ничего странного не делал, пока меня мыл?
Уоллис широко раскрыл глаза, скептически глядя на парня. Нужно ли было напоминать, что это Кенни раздевал его взглядом и лез целоваться, когда был пьян... и даже когда был трезв? Ну, он не настолько жесток!
– Я, конечно, гей, но не извращенец же, – Пробормотал он, натягивая футболку, – Мы идем с бумагами возиться или будем о твоей ориентации спорить? Никогда не пойму, что в твоей голове.
– Да ладно, я рассортирую, что, зря всю жизнь на нелюбимой работе штаны просиживал? Пошли в твоё медвежье логово.
Уоллис хлопнул парню по плечу и с лёгкостью на душе пошёл вперёд, точно помня расположение кабинета Эллиота… даже и не расслышав тихое «Я не про кабинет». Хотя, может и в голове Кенни он сумеет всё рассортировать.