Глава 9. Ручной монстр.
«Прошло как минимум сто лет», бормотал Нео, когда отрывал разом уже прошедшие дни из календаря. Жутко долгие три недели стали самыми живыми: Теперь на его плечах висел груз. Не только ответственности, но ещё и двадцати килограммовый, мокрый и с плавниками.
Его одиночество рассыпалось в труху перед вечно активной амфибией, который, перейдя своеобразный период адаптации, перестал понимать не только личные границы, но и вежливость. Он без труда мог вымазать весь дом грязью, считая это важным и нужным делом, мог сделать вид, словно не слышит, как Нео просит его пойти и подмести за собой полы в сарае, и порой даже врал, что не знает, куда делся хлеб минимум на три порции. Вместе с ним Нео ужасно уставал, он словно вновь обрёл младшего брата, вернулся в то время, когда вируса ещё не было, однако в три раза хуже: Нилам хотя бы так много не капризничал, сам ходил в душ и убирал свои игрушки…
Ему приходилось очень много учить Рыбу дисциплине: не выходить наружу за ним следом, не ходить туда, где люди, и не воровать еду у рыболовов. Такие простые правила были подкреплены – Нео разыгрывал сценку с игрушками, разрывая их на части, как только они оказывались на солнце, и, похоже, на Рыбу это действовало… игрушки можно зашить, а вот нового амфибию никто ему не слепит. Выматываясь на 'работе', он возвращался в хаос, усмирял его, и не дай боже он ляжет спать не в назначенное Рыбьими часами время.
Нео парил. Казалось, неизмеримая вечность раздвигается перед ним, тьма тянет ладони, в ней два фиолетовых огонька… они манят, и он идёт навстречу, ощущая тепло, он сгорает, и-
Хлоп.
Вскочив с дивана, он распахнул глаза, ожидая увидеть вновь измазанного в грязи Рыбу, или того хуже, весь дом вверх дном, но амфибия лишь решил устроить Нео очередной сеанс исследования, начав его с хлопков по лбу.
Нео пытался накрыться пледом, пока амфибия настойчиво пытался добраться до него. Он не возражал, когда прохладные ладони сжимали его щёки, но со временем Рыба взял привычку болезненно тянуть его за волосы.
– Ууу! – с явным нежеланием следовать словам Нео, Рыба забрался на его спину и провёл рукой по худощавым лопаткам, сщуривая глаза, – Де… где?
– Щекотно, – Уткнувшись лицом в подушку, он поёрзал на месте, спихивая амфибию с себя, – Что ты делаешь??
Повернув голову на Рыбу, он смотрел, как тот лупит на него тремя глазками. Выпрямившись, амфибия бесшумно шевелил губами, указывая на поясницу Нео, и того осенило. Сонно протерев глаза, он опустил ладонь на своё плечо.
– Плавники? Естественно у меня их нет, я же человек, а не амфибия. У меня и хвоста нет как у тебя, и ушей, – Заправив прядь за ухо, Нео не успел опомниться, как рыба уже схватил его и начал тянуть, – Ай, больно!
– Где!! – с придыханием, Рыба тут же начал раздвигать пальцами рот Нео в поисках клыков, и два были найдены, – А!
– Ээээ! – Отпихнув от себя амфибию, он вытер краем майки свой подбородок, поднимая глаза на Рыбу, – Ты куда только этими лапами не лез! Прекращай…
– Уу, – опустив глаза на собственные ладони, Рыба медленно раздвинул пальцы, между которыми натянулись перепонки, – А, а!
В попытках показать, что его ладошки блестящей чистоты, ну и то, что уроки по гигиене от Нео не прошли даром, он только сильнее угромоздил одну идею: пора начинать обучать его хотя бы алфавиту. Чудно, что он знает пять букв и безустанно их повторяет, но таким образом Нео быстрее сам обучится языком амфибий, позабыв русский.
Опушка сзади дома Нео, тихий треск костра. Постеленный плед спасал от колючих сухих трав: Осень сменялась на зиму, но холод ещё не успел настигнуть их обоих. На подставке тихо побулькивала кастрюля, на дубовом столе разложилась посуда. Со временем Нео начал видеть не только практичность в ужине вне дома, но и особую красоту… Фонарь стоял на мягкой поверхности, и он то и дело поправлял его ладонью, пока тот не упал, вместе с его решимостью.
– Какой же ты-!! – Схватившись за голову, Нео удручённо зажмурил глаза, пытаясь успокоить нервы, – Мы ведь только вчера это учили! Глянь сюда, эта буква, какая это буква? Какая буква, спрашиваю?
– Т, это буква т, какие ты знаешь слова на Т?
С усердием Рыба вгляделся в книгу, глазами впиваясь в несчастную букву. Свет плясал на странице, но на его ум не приходило совсем ничего, к тому же, несмотря на все учения Нео, слов он знал катастрофически мало. Буквы Т нет в его любимом слове…
Нео моментально упал лицом в пол, уже готовый рвать на себе волосы. Они по четыре раза в день прочёсывали весь алфавит, мало того, перед его носом был нарисован тунец, которого Рыба уж точно знал, но амфибия решил идти своим путём.
– На сегодня хватит, иначе я точно брошу тебя в костёр к остальному улову.
– Костёр! – Быстро среагировав, он показал пальцем на горящие рядом поленья, над которыми находилась кастрюлька с уже бурлящим супом, – костёр!
– Да, костёр-то мы проходили, эх ты… – оперевшись локтями об пол, уместив на ладони подбородок, Нео смотрел на Рыбу в ожидании чуда, – Кто я?
– Семья, кты, кт-, – Замерев, он по-детски положил палец на губу, словно что-то вспоминая, – ты мои семья.
– Нео, я Нео, и не… не "мои", а "моя", – вздохнул Нео, повторяя очередную мантру, – У тебя есть своя семья, помнишь? Я не семья.
В голове Рыбы вертелись картинки, текста, смысл которых он понимал, и всё это не дружилось с тем, что ему преподносил Нео. Они жили в одном доме, вместе ели, спали, Нео мыл его и шил одежду, он ведь брат, разве нет? 'Чужак', то слово, которое амфибии использовали по отношению к тем, кто хоть раз был на поверхности, но Рыба здесь, и значит они оба чужаки…
Повиляв ногами в воздухе, Нео встал с пледа, оставив книгу Рыбе. Настало время ужина.
Зачёрпывая в тарелку дымящийся бульон с кусочками овощей и мяса, он вдохнул запах, наслаждающе пробормотав что-то вроде "так и знал, соли достаточно". Живя с рыбой, он понял одно: готовить приходится гораздо больше, чем он привык. Книга рецептов Бэйлиса была заботливо одолжена, и он пополнил свой запас возможных блюд: от жареного до черноты риса перешёл до уровня идеально густой подливки к гарниру на любой вкус и цвет.
Глядя на то, как Нео накладывает им порции, Рыба опустил глаза в книгу. Ему нужно порадовать Нео, заставить его гордиться… Хруст веток заставил его резко поднять голову. Уши уловили мельчайший шорох: кто-то специально тихо шёл сзади. Резко дёрнувшись, Рыба рванул вперёд, плюхаясь в озеро и уплывая на дно.
Внезапно из кустов выбрался Калум, в теплых вещах и с рюкзаком, позади послушно шли его "Сыровья" – прирученные поколением назад волки, которых собаками назвать язык не поворачивался, – завидев Нео, они бросились к нему, облизывая его вкусно пахнущие ладони.
– Нео. А я то думал, чё тут светится пол ночи, – Стянув с себя очки, предотвращающие попадение в глаза острых сучков, он прошёл в свет, отбросив в сторону рюкзак со снаряжением.
– Калум! Напугал… – погладив подошедших к нему волков, он неловко поглядывал в сторону озера, – Как дело продвигается? Нашёл чего?
– Как сквозь землю. Сначала след взяли эти жухлики, потом как замрут на месте и не сдвинешь, – Усевшись на пень, он покачал головой, устало вытащив из кармана пару засушеных кусочков мяса, от чего Сыровья подняли головы, – На те вам.
Уже долгое время они с Чабой патрулировали лес, чтобы отыскать 'загадочное существо', коим был Рыба, пойманный Нео на лунатизме, и с тех пор спящий за закрытой на замок дверью. Разумеется, он не собирался объясняться…
– Вот это да, нечисть что-ли завелась… – пробормотал Нео, внезапно вспоминая про суп, – Будешь? Я долго готовил!
Калум долго смотрел на две тарелки, а затем и на смятый плед, концом прикрывающий выглядывающий букварь: эту книгу он знал как свои четыре пальца, ведь Нео её у Бэйлиса свистнул. Махнув рукой, он отказался.
– Ой, нет. Не донесу до туалета, далеко, знаешь ли. Ладно, пойду я.
– Тьфу ты, со своим туалетом… – пробормотал Нео, наблюдая, как Калум уходит в другую сторону, и долго ждал, пока свет фонаря исчезнет в стволах деревьев.
Спустя пару безопасных минут, Рыба выглянул из под толщи воды.
– Ушёл, – Нео пробормотал себе под нос, зная, что на таком расстоянии Рыба всё равно не услышит. Жестом похлопав по столу, он наблюдал за тем, как насквозь мокрый амфибия выползает, таща за собой водоросли, – Отряхнись… снова тебя мыть сегодня.
– Прости… – Почесав мизинцем нос, зачесавшийся из-за резкого изменения кислорода, Рыба уселся на обтёсанный пенёк, замотав ногами. – Вкусно.
– Тебе всегда вкусно. Поторопись, скоро пойдем домой.
Взяв ложку в ладонь, Нео стал зачёрпывать суп, в тандеме с резкими движениями Рыбы рядом. Амфибия всегда ел с большим аппетитом, что не могло не радовать: первое время он ел всё подряд, лишь начни ощущать голод, под удар попадали и новые простыни, и ножки стульев.
𓆃
– Нео с кем-то водится, – Усевшись перед Чабой, уже наедающим пузо, он выпнул его рюкзак в сторону, – Ты жрать сюда приходишь или что?
Чаба чуть не выронил из рук флягу, поперхнувшись, и сразу взглянул на Калума. Нео? С кем-то? Радоваться ему социализации этого вечно самодостаточного и 'мне-никто-не-нужен' паренька, или настораживаться!
– Как это! – Чаба нахмурился, скорее от того, что его бутерброды в рюкзаке сделали сальто, чем от неожиданной новости.
– Вот так. Отыскал его, а там две тарелки, плед скомканный… да и сам подумай, покупает он еды явно не на себя одного.
– Ну дела… а Бэйлису то что сказать? – Вспомнив про товарища, всё ещё прохлаждающегося в изоляторе, он почесал затылок, – Он нас обругает, если узнает, что не уследили… а если он, это самое, ну, под влиянием, понимаешь?
Чаба взметнул руки, изображая волны над головой Калума. Естественно, он сразу думал на инопланетян…
– …У тебя чё уже чердак протекает? – Спародировав его движения, Калум хлопнул по его ладоням, – 14 год пошёл ему, не глупый уж, сам разберётся. Мы ему в мамки не нанимались.
Он потянулся, глядя на непроглядный лес по левому плечу. Что-то здесь нечисто, а доказать он этого не может. Да и к тому же, что с того, что у Нео наконец появились друзья? Даже если он это и скрывает, это ведь хорошая новость… или нет? Может, не инопланетное, но чьё-то влияние точно на него действует! Посмотрев на Сыровей, он задумался, прижав кулак ко лбу.
В мамки они не нанимались… но вот в няньки очень даже.
𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟
– Я же говорил! Мыться! – Нео вошёл в комнату, хватая Рыбу за ногу, пока тот цеплялся всеми конечностями за пол, – Ты воняешь как гниль!
– Нььь!! – Запищал Рыба, ощутив под собой гладкую плитку и почувствовав, как ладони Нео хватают его за бока и поднимают. Он брыкался, в попытках выбраться, но его тут же опустили в тазик, от чего он замер: Горячая жидкость была ему знакома, холодная тоже, но не комнатной температуры! – Угх.
– Я знаю, тебе не нравится, но поимей совесть… – Зажав пальцами свой нос, он вылил в тазик мыльный раствор, в воздухе запахло цветами и травами, – Ты хоть осознаёшь, насколько сильно воняешь после озёр? Как навоз.
– Какашки… – пробормотал Рыба, подняв ладони, помогая Нео стянуть с себя рубашку, – я не какашки.
Намывая Рыбе спину, Нео шустро дошёл до его волос, растущих как на дрожжах: Вроде только недавно обрубал ему каре, а уже доходят до лопаток. Ему бы такую копну, но ему досталась рыжая солома. Хотя, может, это отрыжки его индивидуальности, потерянной сразу же после распространения в их деревне красок: Любой желающий мог преобрести охру и сделать точно такой же оттенок, предварительно сжигая себе глаза. Зато вот Рыбу вряд ли удастся кому-то повторить…
Рыба, запрокинув голову, смотрел за движениями Нео, ладонями стуча по поверхности воды. «Нео обидно от того, что у меня есть плавники», единственная мысль, которая порхала в его полупустом разуме. В свои девять лет он переживал серьёзный кризис: Нео-не-семья, похоже, совсем не амфибия…