Глава XI
Кенни не спал недели, а может и целый месяц, кто считал? Теперь вся его жизнь крутилась вокруг поисков, и это был даже не указ Эллиота. Он не выходил из своей комнаты, окружив себя газетами, телефонной книгой и нескончаемым запасом сигарет, к которым он примкнул впервые за то время, как Уоллис стал жить с ним в комнате. Ему не нравился запах.
Стоило кому-то позвонить на общий номер, привязанный к купленному контакту, Кенни моментально летел к телефону, дыхание сбивало, и стоило выявиться имени и адресу звонящего, как Кенни возвращался в свою безучастную тишину. Он читал каждую газету их города, близлижайших и даже стран, располагающихся рядом, не зная, что желает там найти.
Он злился на Уоллиса, настолько, что каждую ночь проводил в его комнате, зарываясь в ещё пахнущее им одеяло. Настолько, что стоило ему уловить взглядом ступени, на которых они когда-то сидели, он шёл курить. Но и любил он его настолько, что он понимал, почему он ушёл. Он бы и сам ушёл, умер, не думая о том, что чувствовал бы Уоллис – таков был их взаимный эгоизм.
Но Уоллис всё это время не был в объятиях смерти и не убегал от угрозы. На самом деле всё было гораздо сложнее…
Как только он лично предстал перед Ястребами, его затолкали в машину, и всю дорогу он ждал смертного приговора или допросов, но он получил... контракт. Сидя в белом кабинете, лишь с одним человеком напротив стола, он смотрел на бумаги.
Человек перед ним был едва ли старше его самого, с располагающим к себе видом: заплетённый в небрежный хвост чёрные волосы и очень, ну очень ласковый взгляд.
– Что-… это что? – Уоллис не боялся, он был растерян, – Вы…
– С помощью твоего имени мы можем выудить так много, что больше нам не придётся жить как отщепенцы, питаясь падалью. Мы Ястребы, а не Коршуны, но именно такую славу твой отец на нас и оставил, понимаешь?
– Не нужно ничего говорить, – Мужчина засунул руку в чёрную сумку, – Нам нужно не это.
Уоллис напрягся, задерживая дыхание. Ну вот и смерть пришла, прощай Кенни, тётушка, и звёзды… на стол упала именная ручка, выгравированное серебром 'Силас' нелепо смотрелось на стерильном столе.
– Подпиши документы, – Силас придвинул ручку ближе, указывая пальцем на бумаги, – Ну?
– Я же сказал, что не перейду к вам, и никогда не был с Баркингами! И денег у меня нет, работы, я там жил, но ничего не знаю!
– Уоллис, ты не понял, ты нам не нужен, нам нужны твои подписи!
Не нужен? А для чего тогда весь этот ёбаный сыр-бор? Для чего были все эти концерты с похищением, все эти слова о защите… для чего Эллиот назначил Кенни? В отличие от всех остальных, Ястребы были поставлены на язык – Силас не колебался в объяснениях.
– Ох, Уоллис, сложно же с тобой, – Откинувшись на стул, он начал, – Один раз говорю, и никаких разъяснений. Мы сразу поняли, что на Баркингов ты не работаешь, это ведь ясно. Просто… нам нужно было убрать тебя, инсценировать смерть, чтобы больше никто не посягал на наше по праву. Все договоры, что имел при себе твой отец, информация о группировках, о местах, да обо всём, чёрт бы его побрал, он всё забрал. Мы доверили ему сердцевину, а он прокрутил воткнутый в спину нож. Ты его единственный сын, и на законодательном уровне тебе перешло всё его наследство, включая принадлежащие нам данные, его квартира переписана на тебя.
– Ну не та же, где ты живёшь, а та, о которой знали Баркинги. Там всё запечатано, покрылось пылью, но стоит нам туда вломиться, как все сразу объявят тревогу, а наше положение… сомнительно. Нас могут растоптать в любой момент. И если не согласишься, то мне придётся тебя убить, даже не посмотрю на то, что мне твоя смышлённость нравится.
Уоллис хлопал ресницами, глядя на Силаса и не понимая, что от него требуется. Мужчина, вопреки ожиданиям, и вправду достал пистолет и, безмятежно перезарядив, стрельнул в пол, подтверждая его работоспособность.
– Можем просто отдать твоё тело Баркингам.
– Я подпишу! – Сдался Уоллис и схватился за ручку дрожащими пальцами. Он колебался, – Кенни же… ничего за это не будет?
– Младшему Баркингу? Боже-боже, да кому он сдался, – Силас махнул рукой, но взглянув на лицо Уоллиса, всё же сжалился, – Он вне всех этих дел. Так что да, он в безопасности.
Следующие месяца пролетели как во сне. Уоллис был ценным для них, а значит ему полагались 'условия'. Он жил в роскошном отеле, питался изысканной едой и кроме подписей ничем не был нагружен. Ему обещали золотые горы, собственный заработок, жизнь, о которой он мечтал раньше. Жизнь, о которой он больше не мечтал, встретив Кенни.
Каждый раз, оставаясь в тишине, в бархатных одеждах и запахе лимонной воды, Уоллис закрывал глаза и оказывался там. В комнате Кенни, где каждая стена была пропитана дымом сигарет, что он пытался выветрить ради него, в кровати, где матрас жил не одно поколение и имел коллекцию пятен, в одежде парня, порванной и пахнущей пролитым на ткань алкоголем.
И просыпаясь, он видел лишь потолок с дорогой люстрой, а не одиноко висящую лампочку. Он ел без бормотания Кенни рядом, без привычных «лучше бы ты готовил завтрак», и они не тренировались вместе стрелять после обеда, и не сидели на подоконнике, чтобы лучше рассмотреть появляющиеся на небе звёзды. Он был один в своей роскоши, и это было хуже, чем вся его жизнь вместе взятая.
Этот день был лишь очередной пустой вещью. Бродя по номеру с высокими потолками, Уоллис дождался звука тостера на кухне. Собирая себе сэндвич из горелых тостов, полусырой яичницы и недостатком соли, он всегда вспоминал Кенни. Чувствуя вкус скорлупы на зубах, он сидел на стойке и хныкал, пока Силас не выдержал, хлопнув по столу. Мужчина приходил навестить, редко, но подолгу… обычно они разговаривали о прошлом, пили виски, а затем Уоллис со слезами на ресницах повторял одно лишь имя, пока Силас заворачивал его в одеяло и за шкирку тащил в спальню.
– Хым… – Уоллис утёр нос рукавом, – Что это?
– Обсерватория у отеля, – Силас покрутил билетом перед лицом парня, расхаживая по кухне, – Тебе надо развеяться, ты каждый день только и делаешь, что плачешь. Тебе что, десять лет?
– Вы не понимаете… я не хочу в обсерваторию, – Он опустил глаза на билет, и они вновь наполнились слезами, – Я хочу туда, но с Кенни-и-и!!
Силас сдался. В первые дни слыша о Уоллисе и о том, как Эллиот приезжает на работу весь злой и невыспавшийся, Силас представлял себе бунтаря, человека, что выносит всем мозг своими выходками… а перед ним сейчас сидел какой-то размазня с несчастной любовью. Правы были Баркинги в одном – семью должна связывать не любовь, а уважение, ведь из уважения не станут горевать по живому человеку.
– Почему мне нельзя с ним увидеться?
– Потому что это бред, как ты себе представляешь этот вечер встреч семьи и друзей? Пока мы будем стреляться с Баркингами насмерть, вы будете за ручки друг друга держать?
– Хотя бы увидеть, и того будет достаточно… – Уоллис дожевал сэндвич, шмыгнув носом и тут же собрался с духом, – У вас фото нет?
– …фото?
– Фото! Мне уже без разницы, можно даже то, где он на каком-нибудь банкете, окружённый гиенами, я просто им ёбла закрашу.
Силас поморщился. Ужас какой… таким же только диагноз ставить. Развернувшись, он уже собирался уйти, как вдруг что-то вспомнил.
– У Ганнес, вроде, фотоальбом был…
– С тобой, полудурок! Детские фотки и всё такое… остался, наверное, где-то в коробках. Айда.
Уговаривать Уоллиса долго не пришлось. Он ковырялся в каждой коробке, что были вынесены из квартиры Лоркана, а было их… изрядно дохуя. Сколько же лесов было в одной только папке, лопающейся изнутри.
Сидя в тёмном кабинете, он перебирал одну за другой, как на глаза ему попался толстый фотоальбом в кожаном переплёте. Он не дожидаясь распахнул его, и постаревшие снимки казались ему чужой жизнью. От самого младенчества здесь были его фото… как он глупо смотрится в вязаной шапке, как он сидит на диване, засунув в рот кулак, как с удивлённым взглядом делает первые шаги. Пролистывая каждый снимок он вглядывался в лица: его мама, отец… и Эллиот.
– Даже здесь рожа твоя… – Пробурчал он и старался игнорировать лицо мужчины на остальных снимках.
И тут, оно. Под самый конец альбома его взгляд нашёл рыжие волосы. Кенни стоял сзади в глупых голубых колготках, редкие прядки торчали с непропорционально большой головы, щёки были розового цвета, а с надутых губ стекала слюна. Малыш Кенни, какой милашка! А рядом был он сам – придерживая его за бока, в попытках не дать Кенни упасть.
Уоллис вынул фотографию и спрятал её в карман, обратно бросив в коробку альбом. Утерев слёзы с глаз, он поднял взгляд на Силаса.
– Я не знал, что мы встречались до всего этого…
– Так ты был мелкий, естественно. Забыл всё. – Силас оглядел кабинет и выдохнул, направив Уоллиса обратно в его номер, – Мы тогда тебя с матерью грохнуть могли, ты в курсе?
– Все здесь считают смерть чем-то обыденным, почему я должен удивляться? – Безрадостно ответил Уоллис, разглядывая фотографию.
Вместо отеля Силас посадил его в автомобиль, ничего не обьясняя, но выглядя довольным. Хотя, пока Уоллис был здесь, с каждой подписью этот мужчина был всё довольнее…
– Не гони так, – Грубо треснув охранника по затылку, он повернулся к Уоллису, – Знаешь, я думал ты будешь поразговорчивее.
– Ты, наверное, тоскуешь? Вы же с младшим Баркингом поладили, раз ты вместо него притащился. Правда, сейчас он уже наверное мёртв… о, хочешь леденец? Эй, а ну тормози!
Стоило машине остановиться, Силас вышел и через пару минут вернулся обратно.
– Меня вот укачивает в дорогах.
Силас вытряхнул из карманов конфеты и уселся рядом, глядя на Уоллиса с нескрываемой искренностью действий. На Эллиота он не был похож совершенно… словно жужжащий от перевозбуждения воробей, а не Ястреб.
– Для босса вы очень неосторожны, – Уоллис сжал ладони на коленях, не зная, что и добавить.
– Я босс? Я советник! – Силас протянул леденец, закидывая ногу на ногу и глядя в окно, – Эй, эй, поддай-ка газу, мы же спешим!
Охранник до скрипа резины сжал руль, но ослушаться не мог. Уоллис и не подозревал, что в миле от него была инсценирована его собственная смерть.
Утреннее солнце пробивалось сквозь жалюзи в комнате Кенни, отбрасывая тонкие пыльные полосы на кровать, где он лежал полностью одетый. Он снова не спал всю ночь. В комнате пахло застоявшимся дымом, на прикроватной тумбочке его телефон издавал безжалостную вибрацию, которая стала саундтреком его дней. Ещё одна бесполезная зацепка – ещё один тупик. Он потянулся, не глядя, готовый швырнуть телефон в стену… Но имя на экране заставило его замереть. Это был Эллиот. Не звонок, а сообщение. Дрожащим пальцем он открыл его. Заголовок был резким, жестоким в своей простоте:
«Найден труп, предварительные расследования доказали самоубийство – передозировка наркотическими веществами»
Кенни выдохнул весь воздух из лёгких, его взгляд спустился ниже.
«Личность установлена – Уоллис Саго.»
Телефон выпал из его ладони и он сел на кровати. Стены смыкались, он словно хлебнул воды и очнулся совсем не в своём мире. Быть не может, быть не может, быть не может… он не думал, он встал с постели и потянул на себя выдвижной ящик. С тихим скрипом ему открылся пистолет, что он хранил для самообороны, для защиты Уоллиса…
– Кенни, – Бор вошёл в комнату, и моментально рванул, вдарив парню по щеке, – Ты совсем уже?!
Он никогда раньше не видел Бора таким напуганным, что даже его ладони тряслись, когда он замахнулся для второй пощёчины. Кенни потянулся за упавшим пистолетом, что секунду назад вжимал в собственный висок. Бор пнул оружие, позволяя улететь в другой конец комнаты.
– Кенни!! – Бор схватил парня за плечи, словно пытаясь вытрясти с него душу, – Бога ради, прекрати.
Кенни пустым взглядом проехался по проёму двери и нашёл там Эллиота. Мужчина стоял в стороне, глядя на него с привычным разочарованием, которое теперь вместо печали вызывало ярость. Он знал, этот ублюдок всё знал, и если бы не Бор… он бы позволил ему умереть.
Белый свет ему был больше не бел, так горько он никогда не плакал. Эллиот смотрел на него с презрением, и помнил, как Кенни, будучи ещё ростом по бедро, ходил за ним по пятам, обхватывал его лодыжку и мог часами провисеть, пока он расхаживал по дому. Как он, даже после самых жестоких выговоров, садился рядом с ним, и только так засыпал. Даже поняв, что Эллиот никогда не перенесёт его в кровать, никогда не накроет одеялом – из раза в раз, год за годом, он приходил к нему.
Ребёнок, вот кто будет любить даже самого отвратительного человека, если это – его родитель. Вот кто будет прощать аморальность, если за это его похлопают по плечу. Не собаки, воспитанные тренировками и грубым словом, а его собственный сын. Сын, который теперь смотрел на него с неприкрытым желанием наставить на него дуло.
– Эй, – Бор попытался успокоить его, прижав к себе, – Кенни, если бы они хотели его убить, то убили бы сразу, а не стали ждать четыре месяца. Мы проверим, хорошо? Мы с тобой проверим тело. Я проверю.
Но он не унимался. Утирая глаза с льющимися реками слёз, он едва успевал глотнуть воздуха. Эллиоту надоел этот жалкий вид. Кенни сам виноват, что привязал Уоллиса к себе, что заставил в его голове появиться мысли о самопожертвовании. Кенни был виноват, что Уоллис сбежал! Это же так несуразно глупо, что он плачет из-за неудачи, они ведь делают сильнее! Шрамы зарастают новой кожей, если остановить кровь вовремя.
– Не давай ему ложных надежд. – Пробормотал Эллиот и внезапно встретил яростный взгляд Кенни.
Он оттолкнул от себя Бора, прямиком направившись к отцу и зарядил ему кулаком по челюсти. Мужчина уставился в стену, что заставило Кенни только больше озвереть.
– Смотри мне в глаза. – Его голос был холодным, точно повторяющим тон самого Эллиота, – Ты всё знал! Ты знал, что они хотят его живым, и ты хотел… хотел, чтобы я был псом, подставился под пулю, когда они решат это неудачной сделкой, а теперь?! Теперь что мне блять делать, когда его нет?! Я не умею жить!
Бор схватил парня за плечи, оттаскивая, и его взгляд не слезал с лица Эллиота. Он был зол. Разумеется, он был зол, но ещё и растерян. Кенни впервые дал отпор, а не смотрел в пол, ссутулившись. Кенни треснул его по лицу, даже зная, что за это понесёт наказание.
– Я не хочу… – Хрипел Кенни, не поднимая взгляда на Бора, – Я не хочу больше этой хуйни!
Оттолкнув от себя мужчину, он схватил свой телефон с пола и направился к выходу. Бор вышел за ним, попытавшись остановить, но на его плечо легла рука Эллиота, и он 'поджал хвост'. Он не мог кусать кормящую руку.
– Ему некуда идти, скоро вернётся.
На попутках он добрался до города и вошёл в бар, глянув на девушку за стойкой. Она сразу узнала его – их договор вступил в силу.
– Как и договаривались, – Девушка бросила ему связку ключей, не удосуживаясь даже посмотреть в его сторону, – Тебе надолго?
– Всё-таки твой папаша рехнулся? Что он, привёл кого-то?
Усмехнувшись, она попыталась сгладить обстановку. Кенни около трёх лет назад попался ей на глаза и, изрядно напившись, рассказал о том, что отец хочет его смерти. Девушка на это лишь махнула рукой, сказав, что проблемные подростки всё преувеличивают, однако помочь она сможет, если ему вдруг понадобится… Кенни, не глядя в кошелёк, вывалил все сбережения Бора и направился к бару по соседству, где мужчина пытался вытащить пьяного Эллиота из бара. В тот день она вкусила богатство, но и обещание сдержала. Купленная ею машина на деньги Кенни теперь была в их общем пользовании, когда парню это было нужно.
Кенни развернулся, покидая пропахшее отчаянием место, но в последний момент вновь окликнул её.
– Если я не верну, запишешь на мой счёт.
Он ушёл, не оставив после себя и слова. Бор бы заплатил, не желая оставлять никого в долгу. Бор… Кенни открыл телефон, глядя на пропущенные, и сел в машину, набирая мужчину.
– Живой, – Сразу выдохнул Бор, тихо добавляя, – Эллиот с тебя кожу стянет.
– …Я не знаю. Серьёзно. Если я что-то найду, сообщу тебе, всегда бери трубки.
Уоллис вышел из машины, глядя на хижину. Они находились в лесу, где-то, где Нидерланды были больше похожи на чёртову деревню… но дом был похож на человеческий, по крайней мере. Силас хлопнул его по плечу и закрыл за ним дверь машины, от чего Уоллис растерялся.
– В хижине всё есть, пользуйся на здоровье! Тебя нужно спрятать, пока мы не убедимся, что всё хорошо… долго нам оставаться тут нельзя, иначе датчики покажут нашу остановку, а мы должны были быть здесь якобы 'проездом'. Пока-пока!
Уоллиса уже никто не услышал. Машина поехала вперёд, оставив Уоллиса одного в глуши. И ему ничего не оставалось, кроме как войти внутрь и запереть дверь. Теперь только это он и делал – соответствовал чужим ожиданиям.
В хижине было пусто, лишь пропахшая влажной сосной мебель и добротное количество провизии: консервы с супами, мясом, гарнирами и бог знает чем ещё. Открывая каждый ящик в надежде найти хотя бы газету, может, книги, в одном из шкафов на его глаза в изобилии порножурналов выпрыгнул пистолет. У Кенни, кажется, был такой же…
Взяв его в ладони и покрутив, он опустился на мягкое кресло, вздыхая. Он не просто тосковал, он тлел изнутри без возможности перекрыть огню кислород. Смерть неизбежна. Бред. Его страх о том, что это была их последняя встреча, вот что неизбежно. Кенни, наверное, сейчас тоже места себе не находит? Или, может, глушит себя алкоголем и банкетами. Станет ли он скучать по нему… может быть, даже лучше так, как знать?
В тишине, нарушаемой лишь шорохами за стенами старой хижины, Уоллис смотрел в потолок, пока Кенни нёсся по трассе на тошнотворно розовом автомобиле. Думать о том, что он смешон, времени не было – ему нужно было уехать подальше, точно знать, что для Эллиота не представится возможным вновь его отыскать. Пока все не убедятся в том, что Уоллис мёртв, он в мнимой безопасности.