HOME IS WHERE IT HURTS
«Каджиллионер» (Миранда Джулай, 2020)
Я добралась до «Каджиллионера». +1 в мою копилку фильмов про неблагополучные семьи, а также +1 в другую копилку — фильмов с Эван Рейчел Вуд, над которыми я плакала. Вуд играет девушку со странным именем Олд Долио. Её родители, Роберт и Тереза, — мелкие жулики, которые крадут копеечные товары, а потом возвращают их в магазин по фальшивым чекам. Олд Долио всячески пытается заслужить их любовь и одобрение, а значит, проявить чудеса воровской сноровки. Но родителям на её старания наплевать, для них она в первую очередь бестолковый подельник, а дочь… Тянет написать «уже на втором месте», хотя даже не на втором. В их восприятии она не ребёнок и никогда им не была. Во время очередной схемы семейство случайно знакомится с общительной и жизнерадостной Мелани, которая насмотрелась фильмов про друзей Оушена и мечтает поучаствовать в ограблении. Роберт и Тереза быстро принимают её как свою, и Олд Долио начинает еще острее чувствовать одиночество.
Как известно, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему, поэтому материал для сценаристов никогда не переводится. Режиссёры по-разному подходят к этой теме. Бывают болезненно достоверные драмы, например, «Магазинные воришки» Корээды. «История о супружестве» Баумбака. «Это всего лишь конец света» Долана. Не просто слепок с жизни — искусство, превзошедшее жизнь, захватившее в объектив всю красоту человеческого взаимодействия. Герои часто не могут найти общий язык, кто-то кого-то не слышит, кто-то ведёт себя жестоко, но это не всё. Есть и спонтанные акты доброты; способность увидеть другого человека как он есть, без домыслов; ощущение семьи даже там, где нет кровного родства. Это мои самые любимые фильмы, о которых и вспоминать-то не всегда есть мужество, не то что пересматривать.
Другие авторы борются с психологическими травмами черным юмором и сатирой. Кто-то из них подобрее, скажем, Уэс Андерсон, кто-то беспощаден (да, Солондз, я смотрю на тебя). Некоторые предпочитают добавить в сюжет сказочных или погранично-сказочных элементов, как, например, ДеВито в «Матильде» или Дэйтон и Фэрис в «Маленькой Мисс счастье». Миранда Джулай тоже явно создавала свой фильм по сказочным лекалам. И, в общем, в этом нет ничего предосудительного. Люди всегда будут снимать и смотреть сказки, потому что они удобны с точки зрения мышления. Добро можно четко отделить от зла, хорошее — от плохого, и все мы знаем, кто должен победить в финале, а значит, зрителю гарантировано ощущение триумфа. Теперь я отношусь к этому жанру намного лучше, чем в детстве, так что «Каджиллионер» мне понравился. А вот когда я была ребенком, я была вне себя от гнева, дочитав «Алые паруса». Ощущение было такое, как будто кто-то солгал мне, причем самым наглым и душераздирающим образом. Единственным способом стряхнуть ощущение липкого обмана, в котором меня замарал меня Грин, было разорвать эту книгу и выбросить с глаз долой. Но, тщательно обдумав последствия, я ограничилась тем, что в сердцах сбросила её со стола, а потом спрятала настолько хорошо, что ещё пару лет её никто не видел.
В «Каджиллионере» от сказки клише про волшебное избавление, вполне в духе Грина. Чудесная Мелани появляется из ниоткуда и буквально за руку уводит Олд Долио в лучшую жизнь. Это не сарказм, если что, Мелани действительно приятный персонаж, особенно если закрыть глаза на то, что она… осознанно участвует в мошенничестве. Гм. Но оставим образ Мелани в стороне. Вернёмся к Олд Долио, которая не предпринимает никаких действий, чтобы спастись. Её путь осознания только начинается, и к переменам она ещё не готова. Как выражать чувства, она не знает, прикосновения её пугают, устойчивой самооценки у неё нет, да и неоткуда ей взяться. В жанрах фильма пропиcана комедия, но наблюдать за главной героиней не весело, а парализующе грустно. Чего только стоит эпизод, где ушлая компашка разыгрывает дружную семью ради пары сотен долларов. Это, пожалуй, лучшая сцена в «Каджиллионере». Роберт и Тереза прекрасно знают, как выглядят здоровые отношения и моментально переключаются на правильную волну, когда им это выгодно. А Олд Долио замирает. На протяжении фильма она не раз цепенеет от пары ласковых слов, от сиюминутной заботы. Понятно, что Джулай, следуя законам драматургии, несколько преувеличивает, чтобы ярче очертить конфликт. И всё же я думаю, что многие смогут опознать в Олд Долио частичку себя, пусть и маленькую.
А может, дело в моей перспективе. Это я слишком часто наблюдаю, как теряются мои собеседники, если кто-то, даже самую капельку, к ним внимателен. Слишком часто слышу рассуждения о том, что можно себя уважать, только когда начнёшь соответствовать определенным параметрам. You can’t believe it, because you were married to life, hooked on it. I wasn’t hooked, so it’s not such a big deal to me, — говорит Олд Долио, когда думает, что они с Мелани умерли, — и эти слова мне тоже знакомы. Знакомо всё, и чужие истории, внутри которых я тенью провела слишком много времени, отражаются друг в друге, похожие, как две капли воды. Отражаются до тех пор, пока в десятом, двадцатом преломлении истинная причина такого поведения не выталкивается наконец на свет божий, вопреки своему желанию: люди отказывают самим себе в безусловной любви. Они не заимствуют её, как точку отсчета, от родителей, а воспитать её в себе без оглядки на окружающих не могут или даже не хотят. Но чем старше мы становимся, тем отчетливее видно, что никаких обходных путей нет и не будет. Ничто не принесёт покоя — ни успешная карьера, ни вау-отношения, ни тем более ловкая кража. Вопреки тому, что показывает Джулай, эту внутреннюю опору можно обрести лишь самостоятельно, иначе она никогда не будет устойчивой. Хотя это вовсе не значит, что Мелани не сможет поддержать Олд Долио на её непростом пути. Так что канонически сказочная развязка с поцелуем — не счастливый финал. На самом деле, это нечто гораздо большее — счастливое начало.