знакомство с пятидесятыми
У Зюскинда есть очаровательное эссе про литературную амнезию, которая подчистую избавляет его от воспоминаний о прочитанных книгах. Я же вынуждена сражаться с амнезией кинематографической. Фамилии, годы выпуска и детали сюжета так и норовят выскользнуть из моей памяти, особенно сейчас, когда я же решила сосредоточиться на фильмах второй половины пятидесятых. Возможно, причина в том, что большинство из них я досматриваю из чистого упрямства. В минуту слабости так и хочется проскочить лет… ну, скажем, тридцать, чтобы социальные конструкты обрели знакомые очертания. Зато когда удается найти в старом кино идеи, которые опередили своё время или сумели сохранить актуальность, я чувствую, что мои усилия с лихвой окупаются.
Ниже — мои краткие комментарии по фильмам, которые удалось посмотреть за последний месяц. Про классику написано столько всего, что вдаваться в детали мне попросту неловко; но задокументировать своё маленькое путешествие в прошлое хочется, пусть и в общих чертах.
«Ночи Кабирии» (Феллини, 1957) — про проститутку Кабирию, которая мечтает встретить настоящую любовь, выйти замуж и завязать с прошлым. Я не ожидала, но это первый фильм Феллини, который мне понравился. Не хочу обесценивать переживания персонажей «Сладкой жизни» или «Восьми с половиной», но Феллини подал их таким образом, что лично у меня не возникало ни интереса, ни сочувствия. «Ночи Кабирии» отличает оптимистичная, доверчивая героиня, которая совершенно не приспособлена к агрессивно настроенному миру. Кабирию постоянно обманывают и предают, но она умудряется не терять любовь к жизни и веру в людей, что в наш век бесконечных trust issues вызывает немалое восхищение (даром, что этот образ многократно растиражировали).
«Белые ночи» (Висконти, 1957) — экранизация одноименной повести Достоевского, которая лежала в моих списках на просмотр лет семь. За это время я успела переосмыслить взгляды Фёдора Михайловича и во многом с ним разойтись. Впрочем, насколько я помню, «Белые ночи» — одно из самых безобидных его произведений. Добрый и мечтательный рассказчик, честная и эмоциональная Настенька, её таинственный возлюбленный… С помощью этого пунктирного и несостоявшегося любовного треугольника Достоевский исследовал разрыв между реальностью и недостижимым, идеализированным пространством мечты. У Висконти этот пласт рассуждений отсутствует начисто. Мало того, у него и рассказчик получился откровенно неприятным персонажем.
«Подруги» (Антониони, 1955) — драматичная история о том, как молодая девушка Клелия возвращается в родной город, чтобы открыть ателье, и случайно знакомится с циничной и тщеславной барышней, которая активно предлагает ей дружбу. Попав в новую компанию, Клелия искренне пытается помочь своим подругам, однако оказывается неспособной не только предотвратить чужие трагедии, но и защитить собственное право на счастье. Жестокий фильм получился, суровый. Сразу после просмотра я отнеслась к нему скептически, а вот сейчас, пару недель спустя, мне кажется, что из всего списка он самый современный и во многом попадает в цель.
«Печать зла» (Уэллс, 1958) — два полицейских с разных сторон американско-мексиканской границы выясняют отношения друг с другом и со своими врагами. Как же кинокритики любят этот фильм! А я не полюбила. Для детектива «Печать зла» слишком скучная, для психологической драмы — слишком поверхностная. Лучшие минуты хронометража — это редкие появления Марлен Дитрих. Хотя должна признать, что образ Куинлана, полицейского с сомнительной моралью, удался (хитрый Уэллс сам сыграл самую любопытную роль). Но всё-таки нуары — совсем не моё.
«Свидетель обвинения» (Уайлдер, 1957) — некого Леонарда Воула несправедливо обвиняют в убийстве, хотя он милейшей души человек и мухи не обидит. Как назло, алиби у него слабое. Старый, но талантливый адвокат с несносным характером решает, что оправдание Воула станет его последним делом, а потом он с чистой совестью отправится на покой. Поскольку это экранизация пьесы Агаты Кристи, с детективной линией здесь всё в порядке. И у Марлен Дитрих прилично экранного времени! Так-то, «Печать зла», 2:0.
«Трон в крови» (Куросава, 1957) — экранизация «Макбета». Думаю, я достаточно много болтала здесь о том, как я слепо и беззаветно преклоняюсь перед Шекспиром. С Куросавой похожая история, это один из самых любимых моих режиссёров. Беспроигрышная комбинация, да? А вот и нет. Ведь за что мы любим персонажей трагедий Шекспира? Правильно, за то, что они умеют страдать от души ❤ Их разрывают эмоции, будь то ревность, желание отомстить или муки совести. У Куросавы сохранены все ключевые события пьесы, но он практически полностью притушил накал страстей, и в результате фильм совершенно не увлекает. (И вообще, просмотр «Трона в крови» заставил меня вспомнить, что я пока не видела ни одной удовлетворительной экранизации “Макбета”. Но это тема для совсем другого поста.)
«Кошка на раскаленной крыше» (Брукс, 1958) — глава семьи смертельно болен, но не знает об этом. Его сыновья, их жены и бесчисленная орда дурно воспитанных внуков приезжают, чтобы отметить его шестьдесят пятый день рождения и подобраться поближе к наследству. Мир, в котором происходят эти события, показался мне совершенно устаревшим, что, наверно, неудивительно, поскольку Брукс прикрыл все острые углы оригинальной пьесы Теннесси Уильямса (в частности, линию гомосексуальности главного героя). В результате сам Уильямс говорил, что эта экранизация «отбросит киноиндустрию на пятьдесят лет назад». Если для 1958 года это и было преувеличением, то сегодня фильм однозначно представляется архаичным, хотя люди остались прежними: всё так же проживают жизнь, которая им не нравится, не хотят слышать друг друга в спорах и заливаются алкоголем, чтобы заглушить чувство вины.