Гарри Труман и атомная бомба

Автор: Ральф Райко

Самый впечатляющий эпизод президентства Гарри Трумана никогда не будет забыт, но навсегда останется связанным с его именем: атомные бомбардировки Хиросимы 6 августа 1945 года и Нагасаки три дня спустя. Вероятно, около двухсот тысяч человек погибли в результате этих атак и от радиационного отравления; подавляющее большинство составляли мирные жители, в том числе несколько тысяч корейских рабочих. Двенадцать американских летчиков ВМС, содержавшихся в тюрьме в Хиросиме, также были среди погибших.

Бомбардировки всегда вызывали большие споры. С самого начала Труман настаивал на том, что решение об использовании бомб и связанная с ним ответственность были его собственными. На протяжении многих лет он приводил разные и противоречивые объяснения своего решения. Иногда он намекал, что действовал просто из мести. На критику священника Труман раздраженно ответил:

Подобные рассуждения не впечатлят никого, кто не понимает, как жестокость японских военных может оправдать смертоносную месть невинным мужчинам, женщинам и детям. Труман, несомненно, знал об этом, поэтому время от времени он приводил другие предлоги. 9 августа 1945 года он заявил: «Мир отметит, что первая атомная бомба была сброшена на Хиросиму, военную базу. Это произошло потому, что в этой первой атаке мы хотели, насколько это возможно, избежать убийства мирных жителей».

Однако это абсурд. Перл-Харбор был военной базой. Хиросима была городом с населением около трехсот тысяч человек, в котором находились военные. В любом случае, поскольку гавань была заминирована, а ВМС и ВВС США контролировали воды вокруг Японии, любые войска, дислоцированные в Хиросиме, были фактически нейтрализованы.

В других случаях Труман утверждал, что Хиросиму бомбили потому, что это был промышленный центр. Но, как отмечалось в обзоре стратегических бомбардировок США, «все крупные заводы в Хиросиме находились на окраине города и избежали серьезных повреждений».⁴ Целью был центр города. То, что Труман понимал, каких жертв повлекли за собой бомбы, очевидно из его комментария своему кабинету министров 10 августа, в котором он объяснил свое нежелание сбрасывать третью бомбу: «Мысль о том, чтобы уничтожить еще 100 000 человек, была слишком ужасна», — сказал он; ему не нравилась идея убить «всех этих детей».⁵ Уничтожить еще сто тысяч человек… всех этих детей.

Более того, представление о том, что Хиросима была крупным военным или промышленным центром, само по себе неправдоподобно. Город оставался нетронутым на протяжении многих лет разрушительных воздушных атак на японские острова и никогда не фигурировал в списке 33 основных целей бомбардировочного командования. 6

Таким образом, обоснование атомных бомбардировок свелось к одной колоссальной выдумке, которая неожиданно получила широкое распространение, — что они были необходимы для спасения полумиллиона или более жизней американцев. Предположительно, это те жизни, которые были бы потеряны при запланированном вторжении на Кюсю в декабре, а затем и при полномасштабном вторжении на Хонсю в следующем году, если бы это потребовалось. Но худший сценарий полномасштабного вторжения на японские острова предполагал гибель сорока шести тысяч американцев. 7 Эта смехотворно завышенная цифра в полмиллиона потенциальных жертв — почти вдвое больше общего числа погибших американцев на всех театрах военных действий Второй мировой войны — теперь регулярно повторяется в школьных и университетских учебниках и распространяется невежественными комментаторами. Неудивительно, что приз за чистую глупость в этом отношении достается президенту Джорджу Бушу-старшему, который в 1991 году заявил, что сброс бомбы «спас миллионы жизней американцев».8

«Обоснование атомных бомбардировок свелось к одной колоссальной выдумке — что они были необходимы для спасения полумиллиона или более жизней американцев».

Тем не менее, многочисленные обманы и самообманы Трумана вполне объяснимы, учитывая тот ужас, который он развязал. Вполне понятно, почему американские оккупационные власти подвергали цензуре сообщения из разрушенных городов и не позволяли попадать в общественность фильмам и фотографиям тысяч трупов и ужасно изувеченных выживших.9 В противном случае американцы — и весь остальной мир — могли бы провести тревожные параллели со сценами, которые тогда стали известны из нацистских концлагерей.

Бомбардировки были осуждены как варварские и ненужные высокопоставленными американскими военными, включая Эйзенхауэра и Макартура.10 Типичным было мнение адмирала Уильяма Д. Лихи, начальника штаба самого Трумана:

Политическая элита, причастная к атомным бомбардировкам, опасалась ответной реакции, которая способствовала бы возрождению ужасного довоенного «изоляционизма». В спешке печатались апологетические статьи, опасаясь, что общественное отвращение к отвратительному военному преступлению приведет к снижению энтузиазма по отношению к глобалистскому проекту. 12 Не стоит беспокоиться. В отношении американского народа произошли кардинальные изменения. Как показывают все опросы, тогда и всегда подавляющее большинство поддерживало Трумана, полагая, что бомбы были необходимы для окончания войны и спасения сотен тысяч американских жизней, или, что более вероятно, просто не проявляя особого интереса к этому вопросу.

Тем, кого до сих пор может беспокоить подобный ужасающий анализ соотношения затрат и выгод — невинные японские жизни, уравновешенные жизнями военнослужащих союзников, — стоит вспомнить суждение католического философа Г. Э. М. Анскомб, которая настаивала на превосходстве моральных норм.13 Когда в июне 1956 года Трумэну была присуждена почетная степень ее университетом, Оксфордом, Анскомб выразила протест.14 Она утверждала, что Трумэн был военным преступником, ибо какая разница между массовыми убийствами мирных жителей с воздуха правительством США, как в Хиросиме и Нагасаки, и уничтожением нацистами жителей какой-нибудь чешской или польской деревни?

Достоверность замечания Анскомба заслуживает дальнейшего рассмотрения. Предположим, что, когда мы вторглись в Германию в начале 1945 года, наши лидеры считали, что казнь всех жителей Аахена, Трира или какого-либо другого города Рейнской области окончательно сломит волю немцев и заставит их капитулировать. Таким образом, война могла бы быстро закончиться, спасая жизни многих солдат союзников. Оправдало бы это тогда расстрел десятков тысяч немецких мирных жителей, включая женщин и детей? Но чем это отличается от атомных бомбардировок?

К началу лета 1945 года японцы в полной мере осознали, что потерпели поражение. Почему же они продолжали сражаться? Как писал Анскомб: «Именно настойчивое требование безоговорочной капитуляции было корнем всех зол». 15

Эта безумная формула была придумана Рузвельтом на Касабланской конференции и, при восторженном одобрении Черчилля, стала лейтмотивом союзников. Затянув войну в Европе, она сработала и на Тихом океане. На Потсдамской конференции в июле 1945 года Труман издал прокламацию, адресованную Японии, угрожая ей «полным уничтожением» родины, если она не капитулирует безоговорочно. Среди условий союзников, которым «нет альтернативы», было требование «навсегда устранить власть и влияние тех, кто обманул и ввёл в заблуждение народ Японии, подтолкнув его к мировому завоеванию». «Суровое правосудие, — предупреждала прокламация, — будет применено ко всем военным преступникам». 16

Для японцев это означало, что император — которого они считали божественным, прямым потомком богини солнца — непременно будет свергнут и, вероятно, предстанет перед судом как военный преступник и будет повешен, возможно, перед своим дворцом. 17 На самом деле, США не намеревались свергать или наказывать императора. Но это неявное изменение, касающееся безоговорочной капитуляции, никогда не было доведено до сведения японцев. В конце концов, после Нагасаки Вашингтон уступил желанию Японии сохранить династию и даже оставить Хирохито императором.

За несколько месяцев до этого Трумэн подвергался давлению со стороны многих высокопоставленных чиновников как внутри администрации, так и за ее пределами с целью уточнения позиции США. В мае 1945 года по просьбе президента Герберт Гувер подготовил меморандум, в котором подчеркивалась острая необходимость как можно скорее закончить войну. Японцев следует проинформировать о том, что мы никоим образом не будем вмешиваться в дела императора или выбранной ими формы правления. Он даже допустил возможность того, что в рамках условий Японии может быть разрешено сохранить Формозу (Тайвань) и Корею. После встречи с Трумэном Гувер пообедал с Тафтом и другими лидерами республиканцев и изложил свои предложения. 18

Авторы, пишущие о Второй мировой войне, часто склонны к мрачным спекуляциям. Например, если бы Соединенные Штаты не вступили в войну, то Гитлер «завоевал бы мир» (печально, правда, недооценка Красной Армии; более того, разве не Япония пыталась «завоевать мир»?) и убил бы бесчисленные миллионы людей. Теперь, применяя в данном случае историческую теорию, предположим, что война на Тихом океане закончилась бы так, как обычно заканчиваются войны — путем переговоров об условиях капитуляции. И предположим худшее — что японцы настойчиво добивались бы сохранения части своей империи, скажем, Кореи и Формозы, даже Маньчжурии. В этом случае вполне возможно, что Япония смогла бы предотвратить приход к власти коммунистов в Китае. А это могло бы означать, что 30 или 40 миллионов смертей, которые сейчас приписываются маоистскому режиму, не произошли бы.

«Применение этого варварского оружия в Хиросиме и Нагасаки не принесло существенной пользы в нашей войне против Японии».

Адмирал Уильям Д. Лихи

Но даже оставаясь в рамках возможной дипломатии в 1945 году, ясно, что Труман никоим образом не исчерпал возможности окончания войны без применения атомной бомбы. Японцев не информировали о том, что они станут жертвами самого смертоносного оружия из когда-либо изобретенных (оружия, «обладающего более чем в две тысячи раз большей мощностью взрыва, чем британская «Большая бомба», которая является самой большой бомбой, когда-либо использованной в истории войн», как хвастался Труман в своем заявлении об атаке на Хиросиму). Им также не сообщили, что Советский Союз собирается объявить войну Японии, событие, которое потрясло некоторых в Токио больше, чем сами бомбардировки. 19 Просьбы некоторых ученых, участвовавших в проекте, продемонстрировать мощность бомбы в каком-либо необитаемом или эвакуированном районе были отклонены. Все, что имело значение, — это формально сохранить формулу безоговорочной капитуляции и спасти жизни военнослужащих, которые могли бы быть потеряны при попытке ее исполнения. Однако, как писал генерал-майор Дж. Ф. К. Фуллер, один из величайших военных историков столетия, в связи с атомными бомбардировками:

Разве это не очевидно? И разве не по этой причине рациональные и гуманные люди на протяжении поколений разрабатывали правила ведения войны?

В то время как средства массовой информации повторяли правительственную линию, восхваляя атомные катастрофы, видные консерваторы осуждали их как невыразимые военные преступления. Феликс Морли, специалист по конституционному праву и один из основателей журнала Human Events, привлек внимание к ужасам Хиросимы, включая «тысячи детей, оказавшихся в ловушке в тридцати трех разрушенных школах». Он призвал своих соотечественников искупить то, что было сделано от их имени, и предложил отправить в Хиросиму группы американцев, подобно тому как немцев отправляли в нацистские лагеря, чтобы они стали свидетелями того, что там происходило.

Священник-паулист, отец Джеймс Гиллис, редактор газеты The Catholic World и еще один стойкий представитель старых правых, осудил взрывы как «самый мощный удар, когда-либо нанесенный христианской цивилизации и моральному закону». Дэвид Лоуренс, консервативный владелец US News and World Report, продолжал осуждать их в течение многих лет. 21 Известный консервативный философ Ричард Уивер был возмущен

Уивер считал подобные зверства глубоко «враждебными основам, на которых строится цивилизация». 22

Сегодня самопровозглашенные консерваторы клевещут на «антиамериканцев» любого, кого хоть немного беспокоит массовое убийство Трумэном десятков тысяч невинных японцев с воздуха. Это как нельзя лучше демонстрирует разницу между сегодняшними «консерваторами» и теми, кто когда-то заслуживал этого названия.

Лео Силард был всемирно известным физиком, который составил оригинальное письмо Рузвельту, подписанное Эйнштейном, положившее начало Манхэттенскому проекту. В 1960 году, незадолго до своей смерти, Силард сформулировал еще одну очевидную истину:

Разрушение Хиросимы и Нагасаки было военным преступлением, более ужасным, чем любое из тех, за которые были казнены японские генералы в Токио и Маниле. Если Гарри Труман не был военным преступником, то им никогда и не был.

[Этот отрывок взят из статьи «Гарри С. Трумэн: продвижение революции» в книге «Переосмысление президентства: становление исполнительной власти и упадок свободы», под редакцией Джона Денсона.]

• 1Об атомных бомбардировках см. Гар Альперовиц, «Решение об использовании атомной бомбы и архитектура американского мифа» (Нью-Йорк: Knopf, 1995); и там же, «Был ли Гарри Трумэн ревизионистом в отношении Хиросимы?», Информационный бюллетень Общества историков американских внешних отношений № 29, № 2 (июнь 1998 г.); а также Мартин Дж. Шервин, « Разрушенный мир: атомная бомба и Великий альянс» (Нью-Йорк: Vintage, 1977); и Деннис Д. Уэйнсток, «Решение о сбросе атомной бомбы» (Уэстпорт, Коннектикут: Praeger, 1996).
• 2Альперовиц, «Решение», с. 563. Труман добавил: «Когда имеешь дело со зверем, нужно обращаться с ним как со зверем. Это крайне прискорбно, но тем не менее верно». Аналогичные высказывания Трумана см. там же, с. 564. Монументальный труд Альперовица — результат четырех десятилетий изучения атомных бомбардировок и незаменим для понимания зачастую сложной аргументации по этому вопросу.
• 3Там же, с. 521.
• 4Там же, с. 523.
• 5Бартон Дж. Бернштейн, «Понимание атомной бомбы и капитуляции Японии: упущенные возможности, малоизвестные почти катастрофы и современная память», «Дипломатическая история 19», № 2 (весна 1995 г.): 257. Генерал Карл Спаатц, командующий стратегическими бомбардировками США в Тихом океане, был настолько потрясен разрушениями в Хиросиме, что позвонил своему начальству в Вашингтоне, предложив сбросить следующую бомбу на менее населенный район, чтобы «это не нанесло столь разрушительного воздействия на город и его жителей». Его предложение было отклонено. Рональд Шаффер, «Крылья правосудия: американские бомбардировки в Первой мировой войне» (Нью-Йорк: Oxford University Press, 1985), стр. 147–148.
• 6Это справедливо и для Нагасаки.
• 7См. Бартон Дж. Бернштейн, «Послевоенный миф: спасено 500 000 жизней в США», Bulletin of the Atomic Scientists 42, № 6 (июнь/июль 1986 г.): стр. 38–40; и там же, «Неверные цифры», The Independent Monthly (июль 1995 г.): стр. 41–44.
• 8Дж. Сэмюэл Уокер, «История, коллективная память и решение об использовании бомбы», « Дипломатическая история 19», № 2 (весна 1995 г.): стр. 320, 323–25. Уокер подробно описывает отчаянные попытки биографа Трумана, Дэвида Маккалоу, уклониться от ответа, столкнувшись с недвусмысленными фактами.
• 9Пол Бойер, «Экзотические отголоски: Хиросима в американской памяти», Diplomatic History 19, № 2 (весна 1995 г.): стр. 299. О судьбе жертв бомбардировок и ограниченности информации о них в общественном мнении см. Джон У. Доуэр, «Бомбардированные: Хиросима и Нагасаки в японской памяти», там же, стр. 275–295.
• 10Альперовиц, «Решение», стр. 320–365. О Макартуре и Эйзенхауэре см. там же, стр. 352 и 355–356.
• 11Уильям Д. Лихи, « Я был там» (Нью-Йорк: McGraw-Hill, 1950), с. 441. Лихи сравнил применение атомной бомбы с обращением Чингисхана с мирным населением и назвал это «недостойным христианина». Там же, с. 442. Любопытно, что сам Труман написал предисловие к книге Лихи. В частном письме, написанном незадолго до ухода из Белого дома, Труман назвал применение атомной бомбы «убийством», заявив, что бомба «гораздо хуже, чем газовая и биологическая война, потому что она затрагивает мирное население и убивает его массово». Бартон Дж. Бернштейн, «Истоки американской программы биологической войны», «Предотвращение гонки биологических вооружений», под редакцией Сьюзан Райт (Кембридж, Массачусетс: MIT Press, 1990), с. 9.
• 12Бартон Дж. Бернштейн, «Захват спорной территории ранней ядерной истории: Стимсон, Конант и их союзники объясняют решение о применении бомбы», «Дипломатическая история 17», № 1 (зима 1993 г.): стр. 35–72.
• 13Один писатель, которого нисколько не смущает жертва невинных японцев ради спасения союзных военнослужащих — более того, просто ради его собственного спасения — это Пол Фуссел; см. его книгу «Слава Богу за атомную бомбу и другие эссе» (Нью-Йорк: Summit, 1988). Причина его небольшого гимна Te Deum , как он сам утверждает, заключается в том, что он был в числе тех, кто должен был участвовать во вторжении в Японию, и вполне мог погибнуть. Загадка, почему Фуссел вымещает свой легко объяснимый ужас, довольно неблагородно, на японских женщинах и детях, а не на тех людях в Вашингтоне, которые изначально призвали его воевать на Тихом океане.
• 14Г. Э. М. Анскомб, «Ученая степень г-на Трумана», в сборнике «Собрание философских работ», том 3, «Этика, религия и политика» (Миннеаполис: Издательство Университета Миннесоты, 1981), стр. 62–71.
• 15Анскомб, «Ученая степень мистера Трумэна», стр. 62.
• 16Ханс Адольф Якобсен и Артур С. Смит-младший (ред.), Вторая мировая война: политика и стратегия. Избранные документы с комментариями (Санта-Барбара, Калифорния: ABC-Clio, 1979), стр. 345–46.
• 17Для некоторых японских лидеров еще одной причиной сохранения императора было то, что он служил оплотом против возможного послевоенного коммунистического захвата власти. См. также Шервин, «Разрушенный мир», стр. 236: «Потсдамская прокламация предоставила военным радикалам в японском правительстве больше аргументов для продолжения войны, чем их противникам для ее прекращения».
• 18Альперовиц, Решение , стр. 44–45.
• 19См. Бернштейн, «Понимание атомной бомбы», стр. 254: «кажется весьма вероятным, хотя и не окончательным, что синергетическое сочетание гарантий императору, ожидания вступления Советского Союза и продолжения стратегии осады позволило бы закончить войну вовремя, чтобы избежать ноябрьского вторжения». Бернштейн, превосходный и скрупулезно объективный ученый, тем не менее, не согласен с Альперовицем и ревизионистской школой по нескольким ключевым пунктам.
• 20Дж. Ф. К. Фуллер, «Вторая мировая война, 1939–45: Стратегическая и тактическая история» (Лондон: Эйр и Споттисвуд, 1948), с. 392. Фуллер, столь же резко критиковавший террористические бомбардировки немецких городов, охарактеризовал атаки на Хиросиму и Нагасаки как «войну, которая опозорила бы Тамерлана». См. Бартон Дж. Бернштейн, который в своей работе «Понимание атомной бомбы», с. 235, заключает: «В 1945 году американские лидеры не стремились избежать применения атомной бомбы. Ее использование не создавало для них этических или политических проблем. Таким образом, они легко отвергали или никогда не рассматривали большинство так называемых альтернатив бомбе».
• 21Феликс Морли, «Возвращение в ничто», Human Events (29 августа 1945 г.), перепечатано в книге «Тень Хиросимы», под редакцией Кая Берда и Лоуренса Лифшульца (Стони-Крик, Коннектикут: Pamphleteer's Press, 1998), стр. 272–274; Джеймс Мартин Гиллис, «Ничего, кроме нигилизма», The Catholic World , сентябрь 1945 г., перепечатано там же, стр. 278–280; Альперовиц, «Решение», стр. 438–440.
• 22Ричард М. Уивер, «Диалектика тотальной войны», в книге «Видения порядка: культурный кризис нашего времени» (Батон-Руж: Издательство Университета штата Луизиана, 1964), стр. 98–99.
• 23Уэйнсток, Решение, с. 122.