О происхождении денег
Статья Карла Менгера «О происхождении денег» впервые появилась в журнале «Economic Journal» 2 (1892): 239–55; перевод выполнен К. А. Фоли.
I. Введение
Существует явление, которое издавна и в особой степени привлекало внимание социальных философов и практических экономистов: тот факт, что некоторые товары (в развитых цивилизациях это были чеканные золотые и серебряные монеты, а впоследствии и документы, представляющие эти монеты) стали общепринятыми средствами обмена. Даже самому обыденному человеку очевидно, что владелец должен отдать товар в обмен на другой, более полезный для него. Но то, что каждая экономическая единица в стране должна быть готова обменять свои товары на маленькие металлические диски, очевидно бесполезные как таковые, или на документы, представляющие последние, является процедурой, настолько противоположной обычному ходу вещей, что мы не можем задаться вопросом, считает ли даже такой выдающийся мыслитель, как Савиньи, это совершенно «таинственным».
Не следует предполагать, что форма монеты или документа, используемого в качестве текущих денег, является загадкой этого явления. Мы можем отвлечься от этих форм и вернуться к более ранним этапам экономического развития или, действительно, к тому, что до сих пор наблюдается в разных странах, где драгоценные металлы в нечеканенном виде служат средством обмена, а также некоторые другие товары: скот, шкуры, кубики чая, плиты соли, раковины каури и т. д.; тем не менее, мы сталкиваемся с этим явлением, тем не менее, нам приходится объяснять, почему экономичный человек готов принять определенный вид товара, даже если он ему не нужен или если его потребность в нем уже удовлетворена, в обмен на все товары, которые он вывел на рынок, хотя в первую очередь он обращает внимание именно на то, что ему нужно, в отношении товаров, которые он намерен приобрести в ходе своих сделок.
И поэтому, начиная с первых эссе, посвященных размышлениям о социальных явлениях, и до наших дней, существует непрерывная цепочка рассуждений о природе и специфических качествах денег в их отношении ко всему, что составляет торговлю. Философы, юристы и историки, а также экономисты и даже естествоиспытатели и математики занимались этой важной проблемой, и нет ни одного цивилизованного народа, который не внес бы свой вклад в обширную литературу по этому вопросу. Какова природа этих маленьких дисков или документов, которые сами по себе, кажется, не служат никакой полезной цели, и которые, тем не менее, вопреки остальному опыту, переходят из рук в руки в обмен на самые полезные товары, более того, за которые каждый так рьяно стремится отдать свои товары? Являются ли деньги органическим элементом в мире товаров или экономической аномалией? Должны ли мы ссылаться на их торговую валюту и их ценность в торговле по тем же причинам, обусловливающим другие товары, или они являются явным продуктом конвенции и власти?
II. Предпринятые до настоящего времени попытки решения
Таким образом, результаты исследования вышеизложенной проблемы вряд ли можно считать соизмеримыми с общим прогрессом в исторических исследованиях или с затратами времени и интеллекта, направленными на её решение. Загадочное явление денег до сих пор не имеет удовлетворительного объяснения; нет также согласия по самым фундаментальным вопросам их природы и функций. Даже сегодня у нас нет удовлетворительной теории денег.
Первоначальная идея для объяснения специфической функции денег как универсального средства обмена заключалась в том, чтобы отнести её к общему соглашению или правовому устройству. Проблема, которую должна решить наука, состоит в том, чтобы объяснить общий, однородный образ действий, которым следуют люди, занимаясь торговлей, который, взятый в конкретном случае, несомненно, отвечает общим интересам, и в то же время, кажется, противоречит ближайшим и непосредственным интересам отдельных лиц, заключающих договор. В таких обстоятельствах что может быть более уместным, чем идея отнести описанную выше процедуру к причинам, находящимся вне сферы индивидуальных соображений? Предположение о том, что определённые товары, в частности драгоценные металлы, были возведены в ранг средства обмена общим соглашением или законом в интересах государства, решило эту проблему, и решило её, по-видимому, тем легче и естественнее, поскольку форма монет казалась знаком государственного регулирования. Таково, собственно, мнение Платона, Аристотеля и римских юристов, которому следовали средневековые писатели. Даже самые современные разработки в теории денег по существу не вышли за рамки этой точки зрения. 1
При более тщательной проверке предположение, лежащее в основе этой теории, породило серьезные сомнения. Событие столь высокого и всеобщего значения и столь неизбежное по своей значимости, как установление законом или конвенцией универсального средства обмена, безусловно, сохранилось бы в памяти человечества, тем более что оно должно было быть совершено во множестве мест. Однако ни один исторический памятник не дает нам достоверных сведений о каких-либо сделках, которые бы однозначно признавали уже используемые средства обмена или указывали на их принятие народами сравнительно молодой культуры, тем более не свидетельствовал бы о начале использования денег в самые ранние эпохи экономической цивилизации.
И на самом деле большинство теоретиков по этому вопросу не ограничиваются объяснением происхождения денег, как это изложено выше. Особая пригодность драгоценных металлов для целей валюты и чеканки монет была отмечена Аристотелем, Ксенофонтом и Плинием, и в гораздо большей степени Джоном Лоу, Адамом Смитом и его учениками, которые все стремятся к дальнейшему объяснению выбора драгоценных металлов в качестве средства обмена, в своих особых уточнениях. Тем не менее, ясно, что выбор драгоценных металлов законом и конвенцией, даже если он сделан вследствие их особой пригодности для денежных целей, предполагает прагматическое происхождение денег и выбор этих металлов, и это предположение неисторично. Даже упомянутые выше теоретики не решаются честно ответить на вопрос, а именно, как получилось, что определенные товары (драгоценные металлы на определенных этапах развития культуры) продвигаются среди массы всех других товаров и принимаются в качестве общепризнанного средства обмена. Речь идёт не только о происхождении, но и о природе денег, а также об их положении по отношению ко всем другим товарам.
1 См. Рошер, System Der Volkswirtscaft, I сек. 116; мой Grunsatze der Volkswirischaftslehre, 1871, с. 255 и последующие; М. Блок, Les Progres de la Science Economique от А. Смита, 1890, II. п. 59 и далее.
III. Проблема возникновения средства обмена
В условиях примитивного обмена экономическим человеком постепенно приходит понимание экономических преимуществ, которые можно получить, используя существующие возможности обмена. Его цели, в соответствии с простотой всей примитивной культуры, направлены прежде всего на то, что находится под рукой. И только в этой пропорции в его переговорах учитывается потребительская ценность товаров, которые он стремится приобрести. В таких условиях каждый человек стремится получить в обмен только те товары, которые ему непосредственно необходимы, и отказаться от тех, в которых он совсем не нуждается или которыми он уже достаточно обеспечен. Очевидно, что в этих обстоятельствах количество фактически заключенных сделок должно находиться в очень узких пределах. Подумайте, как редко бывает, что товар, принадлежащий одному человеку, имеет меньшую потребительскую ценность, чем другой товар, принадлежащий другому человеку! А для последнего наблюдается прямо противоположное соотношение. Но как реже случается, что эти два понятия встречаются! Подумайте, в самом деле, об особых трудностях, препятствующих непосредственному бартеру товаров в тех случаях, когда спрос и предложение количественно не совпадают; например, когда неделимый товар должен быть обменен на различные товары, находящиеся во владении разных лиц, или на такие товары, которые востребованы только в разное время и могут быть поставлены только разными лицами! Даже в относительно простом и часто повторяющемся случае, когда экономическая единица А нуждается в товаре, которым владеет В, а В нуждается в товаре, которым владеет С, в то время как С хочет товар, которым владеет А, — даже здесь, согласно правилу простого бартера, обмен рассматриваемых товаров, как правило, неизбежно будет отменен.
Эти трудности оказались бы совершенно непреодолимыми препятствиями для развития торговли и одновременно для производства товаров, не пользующихся регулярным спросом, если бы не сама природа вещей, а именно, различная степень реализуемости (Absatzfahigkeit) товаров. Различие, существующее в этом отношении между товарами, имеет первостепенное значение для теории денег и рынка в целом. И неспособность адекватно использовать его для объяснения явлений торговли представляет собой не только столь прискорбный пробел в нашей науке, но и одну из основных причин отсталого состояния денежной теории. Теория денег неизбежно предполагает теорию реализуемости товаров. Если мы это поймем, мы сможем понять, как почти неограниченная реализуемость денег является лишь частным случаем, представляющим лишь различие в степени, общего явления экономической жизни, а именно, различия в реализуемости товаров в целом.
IV. Товары как более или менее реализуемые.
В экономике распространена и очевидна ошибка в том, что все товары в определенный момент времени и на данном рынке могут считаться находящимися в определенном соотношении обмена, то есть могут обмениваться в определенных количествах по желанию. Неверно, что на любом данном рынке 10 центнеров одного товара равны 2 центнерам другого, равны 3 фунтам третьего товара и так далее. Даже беглое наблюдение за рыночными явлениями показывает, что, купив товар по определенной цене, мы не можем сразу же продать его по той же цене. Если мы попытаемся продать купленный нами предмет одежды, книгу или произведение искусства на том же рынке, даже если это произойдет сразу, до того, как изменятся условия, мы легко убедимся в ошибочности такого предположения. Цена, по которой любой человек может по своему желанию купить товар на данном рынке и в данный момент времени, и цена, по которой он может по своему желанию распорядиться этим товаром, — это две принципиально разные величины.
Это справедливо как для оптовых, так и для розничных цен. Даже такие товары, как зерно, хлопок, чугун, не могут быть добровольно проданы по цене, по которой мы их приобрели. Торговля и спекуляция были бы простейшими вещами в мире, если бы теория «объективного эквивалента товаров» была верна, если бы на данном рынке и в данный момент времени товары могли бы взаимно конвертироваться по желанию в определенных количественных соотношениях — короче говоря, могли бы по определенной цене быть проданы так же легко, как и приобретены. Во всяком случае, в этом смысле не существует общего понятия товарности товаров. Правда заключается в том, что даже на самых хорошо организованных рынках, хотя мы можем купить то, что нам нравится, по определенной цене, а именно: по цене покупки, мы можем продать это снова, когда и как нам нравится, только с убытком, а именно: по цене продажи.
Убытки, которые несет тот, кто вынужден продать товар в определенный момент, по сравнению с текущими закупочными ценами, весьма изменчивы, как покажет беглый взгляд на торговлю и рынки конкретных товаров. Если зерно или хлопок нужно продать на организованном рынке, продавец сможет сделать это практически в любом количестве, в любое удобное для него время, по текущей цене или, в лучшем случае, с убытком всего в несколько пенсов от общей суммы. Если же речь идет о продаже больших объемов ткани или шелка по своему усмотрению, продавцу, как правило, придется довольствоваться значительным снижением цены. Гораздо хуже обстоит дело с тем, кто в определенный момент должен избавиться от астрономических инструментов, анатомических препаратов, санскритских текстов и подобных товаров, которые вряд ли можно продать!
Если мы будем называть какие-либо товары более или менее реализуемыми в зависимости от большей или меньшей легкости их реализации на рынке в любое удобное время по текущим закупочным ценам, или с меньшим или большим уменьшением этих цен, то из сказанного следует, что в этом отношении между товарами существует очевидная разница. Тем не менее, несмотря на его большое практическое значение, нельзя сказать, что это явление в значительной степени учитывалось в экономической науке. Причина этого отчасти заключается в том, что исследование явлений цен было направлено почти исключительно на объемы обмениваемых товаров, а не на большую или меньшую легкость реализации товаров по обычным ценам. Отчасти причина также заключается в крайне абстрактном методе, с помощью которого рассматривалась реализуемость товаров, без должного учета всех обстоятельств дела.
Человек, выходящий на рынок со своими товарами, как правило, намерен продать их не по любой цене, а по той, которая соответствует общей экономической ситуации. Если мы собираемся исследовать различные степени продаваемости товаров, чтобы показать их влияние на практическую жизнь, мы можем сделать это только путем рассмотрения большей или меньшей легкости, с которой они могут быть проданы по ценам, соответствующим общей экономической ситуации, то есть по экономическим ценам. 3 Товар более или менее продаваемый в зависимости от того, насколько мы способны, с большей или меньшей вероятностью успеха, продать его по ценам, соответствующим общей экономической ситуации, по экономическим ценам.
Кроме того, временной интервал, в течение которого можно рассчитать возможность реализации товара по экономической цене, имеет большое значение при исследовании степени его товароспособности. Не имеет значения, незначителен ли спрос на товар или его товароспособность невелика по другим причинам; если его владелец может только подождать, в конечном итоге он сможет реализовать его по экономическим ценам. Однако, поскольку это условие часто отсутствует в реальном ходе бизнеса, на практике возникает важное различие между товарами, с одной стороны, которые мы рассчитываем реализовать в любой данный момент по экономическим или, по крайней мере, приблизительно экономическим ценам, и товарами, с другой стороны, в отношении которых у нас нет таких перспектив, или, по крайней мере, не в такой степени, и для реализации которых по экономическим ценам владелец предполагает, что ему придется ждать более длительный или более короткий период, или же смириться с более или менее существенным снижением цены.
Опять же, необходимо учитывать количественный фактор, влияющий на реализуемость товаров. Некоторые товары, вследствие развития рынков и спекуляций, в любой момент времени могут быть проданы практически в любом количестве по экономически выгодным, приблизительно экономическим, ценам. Другие товары могут быть проданы по экономически выгодным ценам только в меньших количествах, соизмеримых с постепенным ростом эффективного спроса, при этом цена на них снижается в случае увеличения предложения.
2. Необходимо различать более высокие закупочные цены, которые покупатель несет в связи с желанием приобрести товар в определенный момент времени, и (более низкие) продажные цены, которыми он, будучи обязанным избавиться от товара в течение определенного периода, должен довольствоваться. Чем меньше разница между куплей-продажей товара, тем, как правило, выгоднее его продать.
3. Высочайшая товарность товара определяется не тем, что его можно продать по любой цене, включая цену, возникшую в результате кризиса или несчастного случая. В этом смысле все товары примерно одинаково товарно продаваемы. Высокая товарность товара заключается в том, что его можно в любой момент легко и гарантированно продать по цене, соответствующей или, по крайней мере, не отличающейся от общей экономической ситуации — по экономической или приблизительно экономической цене.
Цена товара может быть признана неэкономичной по двум причинам: (1) вследствие ошибки, невежества, капризности и т. д.; (2) вследствие того, что спросу доступна лишь часть предложения, а остальная часть по той или иной причине удерживается, и, следовательно, цена не соответствует фактически существующей экономической ситуации.
V. О причинах различной степени товарности товаров.
Степень, в которой, как показывает опыт, товар пользуется спросом на данном рынке в любое время по ценам, соответствующим экономической ситуации (экономическим ценам), зависит от следующих обстоятельств.
1. В зависимости от числа лиц, все еще нуждающихся в соответствующем товаре, а также от масштаба и интенсивности этой потребности, которая не удовлетворяется или постоянно возникает.
2. В зависимости от покупательной способности этих лиц.
3. Исходя из имеющегося количества товара по отношению к еще не удовлетворенной (общей) потребности в нем.
4. О делимости товара и любых других способах его адаптации к потребностям отдельных покупателей.
5. О развитии рынка и, в частности, спекуляций. И наконец.
6. О количестве и характере ограничений, налагаемых политическим и социальным образом на обмен и потребление в отношении рассматриваемого товара.
По аналогии с рассмотрением степени реализуемости товаров на определенных рынках и в определенные моменты времени, мы можем определить пространственные и временные пределы их реализуемости. В этом отношении мы также наблюдаем на наших рынках некоторые товары, реализуемость которых практически не ограничена местом или временем, а другие – в большей или меньшей степени ограничены.
Пространственные границы реализуемости товаров в основном обусловлены следующими факторами:
1. По степени нарушения пространственного восприятия нехватки товаров.
2. В зависимости от того, насколько товары пригодны для транспортировки, и от понесенных транспортных расходов, пропорционально их стоимости.
3. По степени развития транспортных средств и торговли в целом в отношении различных категорий товаров.
4. Путем локального расширения организованных рынков и их взаимодействия посредством «арбитража».
5. Различиями в ограничениях, налагаемых на межторговое взаимодействие в отношении различных товаров, на внутригосударственную и, в частности, международную торговлю.
Сроки реализации товаров в основном обусловлены следующими факторами:
1. Благодаря неизменности потребности в них (их независимости от колебаний).
2. Их долговечность, то есть их пригодность для хранения.
3. Стоимость их сохранения и хранения.
5. Периодичность рынка данного товара.
6. Развитие спекуляций, и в частности сделок с использованием временного времени, в связи с ними.
7. Политические и социальные ограничения, налагаемые на их перенос из одного периода времени в другой.
Все эти обстоятельства, от которых зависят различные степени и локальные и временные ограничения реализуемости товаров, объясняют, почему некоторые товары могут быть легко и гарантированно реализованы на определенных рынках, то есть в пределах локальных и временных ограничений, в любое время и практически в любых количествах, по ценам, соответствующим общей экономической ситуации, в то время как реализуемость других товаров ограничена узкими пространственными, а также временными рамками: и даже в этих рамках реализация рассматриваемых товаров затруднена и, поскольку спрос нельзя ожидать, не может быть осуществлена без более или менее существенного снижения цены.
VI. О происхождении средств обмена 4
В центрах обмена давно стало общепризнанным замечанием, что на некоторые товары существует больший, более постоянный и более эффективный спрос, чем на другие товары, менее востребованные в определенных отношениях, поскольку первые соответствуют потребности тех, кто способен и желает заниматься торговлей, которая одновременно является всеобщей и, в силу относительной дефицитности рассматриваемых товаров, всегда удовлетворяется не в полной мере. Более того, человек, желающий приобрести определенные товары в обмен на свои собственные, находится в более выгодном положении, если он выставляет на рынок товары такого рода, чем если он посещает рынки с товарами, которые не обладают такими преимуществами, или, по крайней мере, не в той же степени. Таким образом, он имеет возможность приобрести желаемые товары не только с большей легкостью и безопасностью, но и, в силу более стабильного и преобладающего спроса на свои собственные товары, по ценам, соответствующим общей экономической ситуации — по экономическим ценам. В таких обстоятельствах, когда кто-либо приносит на рынок товары, не имеющие высокой товарной ценности, главной его мыслью является обмен их не только на те, в которых он нуждается, но, если это невозможно сделать напрямую, и на другие товары, которые, хотя он сам в них и не нуждался, тем не менее, были более товарными, чем его собственные. Таким образом, он, конечно, не достигает сразу конечной цели своей торговли, а именно приобретения необходимых ему товаров. Однако он приближается к этой цели. Окольным путем опосредованного обмена он получает возможность достичь своей цели более надежно и экономично, чем если бы он ограничился прямым обменом. На самом деле, похоже, так было повсюду. Люди, все больше осознавая свои индивидуальные интересы, каждый руководствуясь своими экономическими интересами, без условностей, без юридического принуждения, более того, даже без учета общих интересов, были вынуждены обменивать товары, предназначенные для обмена (свои «товары»), на другие товары, также предназначенные для обмена, но более товарные.
С расширением пространственного движения и увеличением временных интервалов, необходимых для удовлетворения материальных потребностей, каждый человек, исходя из собственных экономических интересов, должен был научиться обменивать свои менее востребованные товары на те особые товары, которые, помимо привлекательности высокой ликвидности в конкретной местности, обладали широким диапазоном ликвидности как во времени, так и в пространстве. Эти товары, благодаря своей дороговизне, легкости транспортировки и пригодности для хранения (в связи с тем, что они соответствуют устойчивому и широко распространенному спросу), обеспечивали бы обладателю власть, не только «здесь» и «сейчас», но и практически неограниченную в пространстве и времени в целом, над всеми другими рыночными товарами по экономическим ценам.
Таким образом, по мере того как человек все больше осваивал эти экономические преимущества, главным образом благодаря устоявшемуся пониманию и привычке к экономической деятельности, те товары, которые относительно пространства и времени наиболее востребованы на рынке, стали теми, которые не только выгодно каждому принимать в обмен на свои менее востребованные товары, но и которые он действительно охотно принимает. И их превосходная востребованность зависит лишь от относительно низкой востребованности всех других видов товаров, благодаря чему они и смогли стать общепринятыми средствами обмена.
Очевидно, насколько важную роль играет привычка в формировании таких общепригодных средств обмена. Экономические интересы каждого отдельного торговца заключаются в обмене менее востребованных товаров на более востребованные. Однако добровольное принятие средства обмена предполагает уже осознание этих интересов со стороны тех экономических субъектов, которые, как ожидается, примут в обмен на свои товары товар, который сам по себе, возможно, совершенно бесполезен для них. Несомненно, это осознание никогда не возникает одновременно во всех частях страны. Лишь в первую очередь ограниченное число экономических субъектов осознает выгоду от такой процедуры, выгоду, которая сама по себе не зависит от всеобщего признания товара как средства обмена, поскольку такой обмен всегда и при любых обстоятельствах значительно приближает экономическую единицу к ее цели – приобретению полезных вещей, в которых она действительно нуждается. Но признано, что нет лучшего способа просветить кого-либо относительно его экономических интересов, чем показать ему экономический успех тех, кто использует правильные средства для обеспечения своих собственных. Таким образом, становится ясно, что ничто не могло быть столь благоприятным для возникновения средства обмена, как принятие наиболее проницательными и способными экономическими субъектами в своих собственных экономических интересах и в течение значительного периода времени товаров, пользующихся высоким спросом, в качестве предпочтительного варианта по сравнению со всеми остальными. В этом смысле практика и привычка, безусловно, внесли немалый вклад в то, что товары, которые в любой момент времени пользовались наибольшим спросом, принимались не только многими, но в конечном итоге всеми экономическими субъектами в обмен на менее востребованные товары; и не только это, но и с самого начала принимались с намерением обменять их обратно. Товары, которые таким образом стали общепринятыми средствами обмена, немцы называли Geld, от gelten, то есть платить, выполнять, в то время как другие народы получали свое обозначение для денег главным образом по используемому материалу, 5 форме монеты 6 или даже по определенным видам монет. 7
Не исключено, что средства обмена, служащие общественному благу в самом прямом смысле этого слова, могли быть установлены также законодательно, подобно другим социальным институтам. Но это не единственный и не основной способ возникновения денег. Это гораздо глубже прослеживается в описанном выше процессе, хотя природа этого процесса была бы объяснена лишь неполно, если бы мы назвали его «органическим» или обозначили деньги как нечто «первобытное», «первобытное развитие» и так далее. Отбросив исторически необоснованные предположения, мы можем полностью понять происхождение денег, только научившись рассматривать установление социального процесса, с которым мы имеем дело, как спонтанный результат, непреднамеренное следствие отдельных усилий членов общества, которые постепенно пришли к различению различных степеней товарности. 8
4 См. мою статью о «Деньгах» в Handwurterbuch der Staatswissenschaften (Словарь социальных наук), Вена, 1891 г., iii, стр. 730 и далее.
5. Еврейское слово Keseph, греческое argurion, латинское argentum, французское argent и т. д.
6. Английские money, испанская moneda, португальская moeda, французская monnaie, еврейская maoth, арабская fulus, греческая nomisma и т. д.
7. Итальянское danaro, русское dengi, польское pienondze, богемское и славонское penise, датское penge, шведское penningar, венгерское pens и т. д. (т. е. denare = Pfennige = пенни).
8 См. по этому поводу моя Grunsatze der Volkswirtschaftslehre, 1871, с. 250 и последующие.
VII. Процесс дифференциации товаров, ставших средствами обмена, от остальных.
Когда наиболее востребованные товары становятся «деньгами», это важное событие, прежде всего, приводит к существенному увеличению их первоначально высокой ликвидности. Каждый экономический субъект, выводящий на рынок менее востребованные товары для приобретения товаров другого рода, с тех пор имеет больший интерес в превращении того, что у него есть изначально, в товары, ставшие деньгами. Ибо такие лица, обменивая свои менее востребованные товары на те, которые как деньги наиболее востребованы, достигают не просто, как и прежде, большей вероятности, но и уверенности в возможности немедленно приобрести эквивалентное количество любых товаров, доступных на рынке. И их контроль над ними зависит просто от их желания и выбора. Pecuniam habens, habet omnem rem quem vult habere.
С другой стороны, тот, кто приносит на рынок товары, отличные от денег, оказывается в более или менее невыгодном положении. Чтобы получить тот же контроль над тем, что предлагает рынок, он должен сначала обменять свои товары на деньги. Характер его экономической несостоятельности демонстрируется тем фактом, что он вынужден преодолеть трудность, прежде чем сможет достичь своей цели, которой не существует, то есть она уже преодолена человеком, владеющим денежным запасом.
Это имеет еще большее значение для практической жизни, поскольку преодоление этой трудности не всегда доступно тому, кто выводит на рынок менее востребованные товары, а частично зависит от обстоятельств, на которые отдельный торговец не имеет контроля. Чем менее востребованы его товары, тем вероятнее ему придется либо понести убытки в виде снижения экономической цены, либо довольствоваться ожиданием момента, когда он сможет осуществить обмен по экономическим ценам. Тот, кто в эпоху денежной экономики желает обменять любые товары, не являющиеся деньгами, на другие товары, предлагаемые на рынке, не может быть уверен в достижении этого результата сразу или в течение любого заранее определенного промежутка времени по экономическим ценам. И чем менее востребованы товары, выведенные экономическим субъектом на рынок, тем менее выгодно для его собственных целей будет его экономическое положение по сравнению с положением тех, кто выводит на рынок деньги. Рассмотрим, например, владельца запаса хирургических инструментов, который вынужден в результате внезапного кризиса или давления со стороны кредиторов обменять их на деньги. Цены, которые будут получены, будут в значительной степени случайными; более того, поскольку товар имеет столь ограниченную товарность, они будут практически не поддаваться расчету. И это справедливо для всех видов конверсий, которые по отношению ко времени представляют собой принудительную продажу. 9 Другой случай — это тот, кто хочет на рынке немедленно конвертировать товар, ставший деньгами, в другие товары, предлагаемые на этом же рынке. Он достигнет своей цели не только с уверенностью, но, как правило, и по цене, соответствующей общей экономической ситуации.
Более того, привычка к экономической деятельности настолько убедила нас в возможности приобрести за деньги любые товары на рынке, когда нам захочется, по ценам, соответствующим экономической ситуации, что мы в большинстве своем не осознаем, сколько покупок мы ежедневно планируем совершить, которые, с учетом наших потребностей и времени их совершения, являются обязательными. Обязательные продажи, с другой стороны, вследствие экономических потерь, которые они обычно влекут за собой, недвусмысленно привлекают внимание вовлеченных сторон. Таким образом, особенность товара, ставшего деньгами, заключается в том, что обладание им обеспечивает нам в любое время, то есть в любой момент, который мы сочтем нужным, гарантированный контроль над любым товаром, доступным на рынке, и это обычно по ценам, соответствующим текущей экономической ситуации; контроль, с другой стороны, предоставляемый другими видами товаров над рыночными товарами, в отношении времени, а частично и цены, является неопределенным, относительно, если не абсолютно.
Таким образом, эффект, производимый превращением товаров, которые относительно наиболее востребованы на рынке, в деньги, заключается в возрастающем различии между степенью их востребованности и востребованностью всех других товаров. И это различие в востребованности перестает быть постепенным и должно рассматриваться в определенном аспекте как нечто абсолютное. Практика повседневной жизни, а также юриспруденция, которая в основном строго придерживается представлений, распространенных в повседневной жизни, различают две категории в средствах торговли — товары, которые стали деньгами, и товары, которые ими не стали.
И, как мы видим, основание этого различия кроется, по сути, в той разнице в товарности товаров, о которой говорилось выше, — разнице, столь важной для практической жизни, которая еще больше подчеркивается вмешательством государства. Более того, это различие находит выражение в языке в разнице значений, присваиваемых словам «деньги» и «товары», словам «покупка» и «обмен». Но оно также дает главное объяснение превосходства покупателя над продавцом, которое многократно рассматривалось, но до сих пор оставалось недостаточно объясненным.
9. В этом заключается объяснение обстоятельств, по которым принудительная продажа, и в частности случаи ареста имущества, как правило, приводят к экономическому разорению лица, чье имущество они осуществляют, и что в большей степени эти товары становятся менее пригодными для продажи. Правильное понимание неэкономического характера этих процессов неизбежно приведет к реформе существующего правового механизма.
VIII. Как драгоценные металлы стали деньгами
Товары, которые в данных локальных и временных условиях наиболее востребованы, становились деньгами между одними и теми же странами в разное время, и между разными странами одновременно, и они разнообразны по своему виду. Причина, по которой драгоценные металлы стали общепринятым средством обмена между разными странами еще до своего появления в истории, а впоследствии и между всеми народами развитой экономической цивилизации, заключается в том, что их востребованность значительно превосходит востребованность всех других товаров, и в то же время они оказались особенно подходящими для сопутствующих и вспомогательных функций денег.
Нет ни одного населенного пункта, население которого с самых истоков цивилизации не испытывало бы острого желания и страстного стремления к драгоценным металлам: в первобытные времена — за их полезность и особую красоту как декоративных материалов, а впоследствии — как предпочтительных материалов для пластической и архитектурной отделки, и особенно для украшений и сосудов всех видов. Несмотря на свою природную редкость, они хорошо распространены географически и, по сравнению с большинством других металлов, легко добываются и обрабатываются. Кроме того, соотношение доступного количества драгоценных металлов к общему спросу настолько мало, что число тех, чья потребность в них не удовлетворена или, по крайней мере, недостаточно удовлетворена, вместе с масштабом этой неудовлетворенной потребности всегда относительно велико — больше или меньше, чем в случае с другими более важными, хотя и более доступными, товарами. Кроме того, класс лиц, желающих приобрести драгоценные металлы, в силу характера потребностей, которые они удовлетворяют, включает в себя, в частности, тех членов общества, которые могут наиболее эффективно обмениваться ими; Таким образом, стремление к драгоценным металлам, как правило, более эффективно. Тем не менее, пределы эффективного стремления к драгоценным металлам распространяются также на те слои населения, которые менее эффективно занимаются бартером в силу высокой делимости драгоценных металлов и удовольствия, получаемого от расходования даже очень небольших их количеств в индивидуальном хозяйстве.
Помимо этого, существуют широкие временные и пространственные ограничения, ограничивающие реализуемость драгоценных металлов; это следствие, с одной стороны, почти неограниченного пространственного распространения потребности в них, а также низкой стоимости их транспортировки по сравнению с их стоимостью, а с другой стороны, их неограниченной долговечности и относительно небольших затрат на их хранение. Ни в одной национальной экономике, прошедшей первые этапы развития, нет товаров, реализуемость которых была бы столь мало ограничена в столь многих отношениях — лично, количественно, пространственно и временно — как драгоценные металлы. Несомненно, задолго до того, как они стали общепризнанным средством обмена, они у многих народов удовлетворяли положительный и эффективный спрос во все времена и во всех местах, и практически в любом количестве, которое попадало на рынок.
Таким образом, возникло обстоятельство, которое неизбежно приобрело особое значение для превращения драгоценных металлов в деньги, поскольку любой, кто в этих условиях имел в своем распоряжении какой-либо из этих металлов, имел не только разумную перспективу конвертировать их на всех рынках в любое время и практически в любых количествах, но и — и это, в конце концов, критерий товарности — перспективу конвертировать их по ценам, соответствующим в любое время общей экономической ситуации, по экономическим ценам. Пропорционально сильное, устойчивое и повсеместное стремление со стороны наиболее эффективных переговорщиков еще больше исключило сиюминутные, чрезвычайные, случайные цены в случае с драгоценными металлами, чем в случае с любыми другими товарами, особенно учитывая, что они, в силу своей дороговизны, долговечности и простоты хранения, стали наиболее популярным средством накопления, а также товарами, наиболее востребованными в торговле.
В таких обстоятельствах в умах наиболее опытных участников переговоров, а затем, по мере того как ситуация становилась более понятной, и во всем мире, преобладала идея о том, что запасы товаров, предназначенных для обмена на другие товары, должны в первую очередь быть обеспечены драгоценными металлами, или должны быть переработаны в них, или уже удовлетворять потребности в этом направлении. Но благодаря этой функции драгоценные металлы уже являются общепринятым средством обмена.
Иными словами, они функционируют как товары, на которые каждый стремится обменять свои рыночные товары не, как правило, для потребления, а исключительно из-за их особой товарности, с намерением впоследствии обменять их на другие товары, непосредственно выгодные для него. Этому не способствовали ни случайность, ни следствие государственного принуждения, ни добровольные договоренности торговцев. Именно справедливое осознание их личной выгоды привело к тому, что все более экономически развитые страны приняли драгоценные металлы в качестве денег, как только был собран и введен в торговлю достаточный их запас. Переход от менее дорогих к более дорогим денежным средствам зависит от аналогичных причин.
Этому развитию в значительной степени способствовало то, что соотношение обмена драгоценных металлов и других товаров подвергалось меньшим колебаниям, чем соотношение обмена большинства других товаров, — стабильность, обусловленная особыми обстоятельствами, связанными с производством, потреблением и обменом драгоценных металлов, и, таким образом, связанная с так называемыми внутренними факторами, определяющими их обменную стоимость. Это еще одна причина, по которой каждый человек, в первую очередь (то есть до тех пор, пока он не инвестирует в товары, непосредственно полезные для него), должен вкладывать в свой имеющийся обменный запас драгоценные металлы или конвертировать их в последние.
Более того, однородность драгоценных металлов и, как следствие, легкость, с которой они могут служить в качестве взаимозаменяемых активов в отношениях обязательств, привели к появлению форм договоров, которые упростили торговлю; это также существенно способствовало повышению ликвидности драгоценных металлов и, следовательно, их принятию в качестве денег.
Наконец, драгоценные металлы, благодаря особенностям своего цвета, звучания и, отчасти, удельного веса, при определенной практике несложно распознать, а благодаря нанесению на них прочного клейма можно легко контролировать их качество и вес; это также существенно способствовало повышению их товарности и продвижению их использования в качестве денег.
IX. Влияние суверенной власти
Деньги не создаются законом. По своему происхождению это социальный, а не государственный институт.
Санкция со стороны государства – понятие, чуждое ему. С другой стороны, благодаря государственному признанию и государственному регулированию этот социальный институт денег был усовершенствован и адаптирован к многообразным и меняющимся потребностям развивающейся торговли, подобно тому как обычные права были усовершенствованы и скорректированы статутным правом. Первоначально рассматриваемые по весу, как и другие товары, драгоценные металлы постепенно приобрели в виде монет форму, благодаря которой их изначально высокая товарность значительно возросла. Установление чеканки монет, включающей все степени стоимости (Wertstufen), а также создание и поддержание чеканки монет с целью завоевания общественного доверия и, насколько это возможно, предотвращения рисков, связанных с их подлинностью, весом и пробой, и прежде всего обеспечения их обращения в целом, повсеместно признавались важными функциями государственного управления.
Трудности, возникающие в торговле и платежных системах любой страны из-за конкурирующего действия различных товаров, выступающих в качестве валюты, а также тот факт, что одновременное установление стандартов порождает многочисленные проблемы в торговле и требует различных конвертаций средств обращения, привели к юридическому признанию определенных товаров в качестве денег (в соответствии с правовыми стандартами). И там, где более одного товара было принято или признано в качестве законной формы платежа, закон или какая-либо система оценки установили определенное соотношение стоимости между ними.
Однако все эти меры не привели к тому, что драгоценные металлы стали деньгами, а лишь усовершенствовали их функцию в качестве денег.