Как я ходил гулять 23.01

Изначально я хотел описать события сухо, фактически и "по делу", но почти сразу понял, что не могу оставить за кадром мои переживания, и так родился этот очерк. Для тех, кому интересен "сухой остаток", он таков: Если идешь на митинг, есть шанс быть задержанным, просидеть в неприятных условиях и в серой правовой зоне с полной неопределённостью сильно больше регламентных 3х часов, и быть по итогу оштрафованным от 10 до 20 килорублей. Кому интересны детали: читайте статью целиком. А пока вот видосик.

Вступление

Этот очерк не носит политического характера – я хочу запечатлеть события, происходящие с гражданином, идущим со своим недовольством на протестную акцию, вне зависимости от повестки и убеждений; а также упомянуть этих событий последствия, наряду с личными переживаниями. Тут нет мнений про плохих гвардейцев и хороших мушкетеров (или наоборот), а просто опыт общения гражданина с силовыми структурами, призванными защищать закон, с машиной, если угодно.

Как всё начиналось

Итак, в субботу 23 января 2021 года, в 13-45 я с подругой прогуливался, направляясь от её дома на Белорусской к Чайной Высоте, что на Тверской 6. По крайней мере, позже в протоколе так я и написал. Увы, пересечь Тверскую площадь нам не удалось – толпа протестующих тормозила движение пешеходов, тут и там сновал ОМОН и гвардейцы, кто-то орал, кого-то тащили в автозак, все снимали на телефоны и оглядывались на людей вокруг в лёгком непонимании и смущении, как на школьной дискотеке – явно все чего-то хотят, но сформулировать во внятную мысль трудно, а заявить об этом в голос на всю улицу и подавно. В чувстве воодушевления, единения с толпой и предстоящих изменений мне довелось провести буквально минуту – я не успел ни поорать оралки, ни прошествовать шествием. Секундного моего замешательства посреди тротуара хватило, чтобы я оказался отделен от подруги и препровождён к автозаку. Единственное, что я успел сказать нежно ведущему меня под руки ОМОНовцу, сквозь балаклаву которого на меня глядели молодые, не старше лет 20, южные глаза с длинными черными ресницами – "что, вот так быстро, уже?". Ответить по существу он не успел, а может и не собирался. У автозака меня вежливо попросили положить руки на машину, ощупали и пригласили погреться внутрь – там меня уже ждали будущие товарищи по приключениям. Когда маршрутка наполнилась, водитель не спеша завёлся и повёз нас, смеющихся и делающих селфаки у решеток, в неизвестном направлении...

В автозаке

Атмосфера была смешанная – незнакомцы, внезапно оказавшиеся в столь непривычной обстановке, выясняли кто есть кто, шутили шутки, и проясняли пути попадания в такую неловкую ситуацию. У кого-то была распечатка А4 "Путин – чмо", с которой некоторые с удовольствием фотографировались. Я уютно устроился в уголке на жестком деревянном сидении, переговариваясь с соседями и пытаясь осознать, через что мне предстоит теперь пройти.

Компания оказалась вот какой: человек 20, только мужчины, в основном 30-40 лет, но были люди в возрасте, и пара несовершеннолетних, один из которых был с отцом вместе. Трое предпринимателей, несколько студентов, пара пенсионеров, несколько представителей "креативного" класса, и "работяги".

Внезапно в нос ударил запах перегара – один из соседей-работяг приложился к пузырю беленькой из сумки и угощал своего товарища, попутно предлагая всем присутствующим, не исключая везущую нас группу полицейских, присоединиться к своему торжеству. Все вежливо отказались. Эта пьющая парочка ещё успеет выделиться, но уже тогда стало ясно, что они выбиваются из нашего коллектива. Будто бы они бухали на Пушке прошлой ночью, их разбудили крики толпы, смешавшись с которой, они и были задержаны по нелепой случайности.

Сквозь зарешеченные окна автозака пролетали улицы Москвы, такие близкие, но отделённые мутными стеклами машины правосудия. Медленно наползало чувство неприязни, какой-то брезгливости и беспокойства за будущее. Бравада уступала место мрачным русским народным шуткам-загадкам за 300 про "как входить в хату" и "2 стула", ответы на которые, все присутствующие знали, как и некоторые цитаты из Кровостока. Вот недаром Навального в его коме Шило пытал своими текстами – кладезь современной русской мысли о действительности, наравне с Пелевиными.

Машина остановилась, и точка на картах показала, что мы в ОВД Дорогомилово – всего 3,6 балла на яндекс.картах, отзывы либо 1 либо 5 звездочек. Ну такое. Представители власти пригласили на выход журналистов – одного, вроде, выпустили, другой был одним из пьющих. Я так и не понял, журналист он, работяга или алкаш, но он протусил с нами до победного.

Тягомотное ожидание не пойми чего – так можно сказать обо всём, начиная с этого момента. Будто мы вышли на берег реки времени, в которой плывёт мир в окне браузера, а мы серыми тенями стоим за горизонтом событий, ни на что не влияя. Телефоны, как узкий тоннель связи с этой рекой, сообщает нам о протестах, правозащитниках и блогерах, в обмен на селфаки из автозака и недовольные видосики. Наши фамилии вывешены на сайте ОВД-инфо в списках задержаний. Кто-то говорит с адвокатом, кто с родителями, кто сообщает жене что он в кафе и скоро будет. Время встало на паузу.

В отделении, часть первая – оформление.

Подобно импульсам сердца, внешняя протокольная воля толчками пропихивала нашу группу через кровеносную систему ОВД. "На выход" – и мы в обрешеченном коридоре. Никаких обысков и бумаг – ждите. "Паспорта" – и закрутилась машина правосудия. Нервные обсуждения что нам будет, пессимистичное "что захотят то и напишут". "На 4й этаж отведи первых" – и пошел печатать человеко-принтер. "Подпись тут и тут" – все вопросы потом. Не согласен – пиши, не хочешь – не подписывай, оспаривать в суде, всё потом. "Ждите" – ответ на всё.

Я сижу в коридоре в ожидании копии заполненного мной и подписанного протокола, решения, уведомления, разрешения, акта и всех остальных бумаг. Рядом со мной пара попутчиков по несчастью. Сижу, кажется, уже час. Мимо ходят сотрудники ОВД, перешучиваются на своём специфичном юморе. Когда копию получу – щаща, всё будет, жди подпись главного. Ну ок, жду.

Проходит ещё час, хочется курить, скорее от безделья – телефон почти сел. В отличие от просьбы выдать таки протокол, на предложение пойти покурить сотрудник реагирует с энтузиазмом: 5 минут, собирайся и идём на улицу курить. Он рад отвлечься от бумажной волокиты с "вами-дебилами".

Странно, я смотрел на Москва-сити с множества углов, а с такого впервые. Руку протяни – вот она привычная жизнь с капучино, свободным временем, задачами и делами, общением, развлечениями и вольно разлитым звонким смехом. Но сколько рукой за прутьями не размахивай, зачерпнуть этого воздуха не выходит – рядом курит "товарищ сержант" и смеётся над видосиком, как одного из нас задерживают. На видео парень выходит из уличного туалета, ОМОН кричит "лови его", парень бежит но медленно. ОМОН валит его, обозначая отеческие пинки по жопе ногой и дубинкой. Докуриваю без удовольствия.

В отделении, часть вторая – серая зона закона.

Протокол я так и не получил – его зажевало в принтере правосудия согласно некому плану главка, то ли "крепость", то ли "цитадель". Получу 27го у них же. Ожидаемо, ст.20.2 ч.5 КоАП РФ – нарушение бла бла бла, а по сути "участие в несанкционированном митинге". Вернуться в протокольные залы уже не судьба – меня провожают в коридор, через который мы входили в ОВД. Тогда я не знал, что, согласно тому же плату "Бастилия", этот проход из 2х комнат без мебели, длиной в 15-20 и шириной в полтора метра станет моей клеткой до конца дня, как и для других моих "сокамерников". Желтый кафель на полу, побелка на невысоких стенах, небрежно выкрашенные серым решетки, покрытые пылью и туалет в конце коридора. Душновато, у двери на выход караулит зеленый курсант – он не знает ответов ни на один из наших вопросов, смущенно переминается с ноги на ногу и не понимает, что делать со своими полномочиями – он просто не впускает и не выпускает. Ходят туда-сюда сотрудники разных званий, перешучиваясь на суржике с матом. Они тоже ничего не знают и разводят руками. На часах около 18 – прошли положенные 3 часа с момента задержания, и по закону нас обязаны выпустить. Ждите.

Оказывается, если на тебя составили протокол на определённую дату, и ты в тот же день опять пошел закреплять пройденный материал, то второго протокола на тебя уже не выпишут, по крайней мере, на ту же статью. Для предотвращения такого хода событий и существует план "Твердыня" – ведь без него все задержанные будут попросту возвращаться на прогулку в центре. И тут происходит самое любопытное: 3 часа прошли, задерживать дальше не имеют права, ибо не уголовка и личность установлена, а выпускать тоже нельзя – руководство прямой указ дало: в нарушение закона двери на выход закрыты до дальнейшего распоряжения свыше.

Задержанные расположились в коридоре кто как. Беседа переливается от темы к теме. Обсуждаем причины выхода на демонстрацию: кто за Навального, кто за сворованную из-под носа пенсию, кто говорит что "перед детьми стыдно, какую страну я им передаю", у кого горит за несменяемость власти. Все едины в том, что надо менять что-то в стране, и что правоприменение у нас расходится с законом – это чувствуется на собственной шкуре. Большинство не бедны, у всех "есть что терять".

За стеклом с решеткой в просторной камере лежит на лавке один из бухариков – перед входом в ОВД он приговорил свою бутылку, и его оформили как пьянь до вытрезвления. У мужика под камеру и протокол с понятыми изъяли личные вещи (даже шнурки от ботинок) и определили в камеру. Он находится в прозрачном, как стекло его камеры, правовом поле, в отличие от нас. Ему положен паёк, питьевая вода и ясная процедура оформления. Поглядываем на него со смесью презрения и зависти – "лучше бы пил" думаю я...

Воды нам, кстати, не положено, и еды тоже. Потому заказываем яндекс.лавку прямо в отделение, получив добро от сотрудника по имени Саша. Парень очень приветливый, я показал ему мемас, он смеялся.

Александр забрал у курьера нашу "передачку" – воду и бананы. Едим бананы в обезьяннике... "Сам не понимаю, почему вам пальчики катаю" – говорит Саша, откусывая банан. Он настроен к нам хорошо, прямо таки по-человечески. Жаль, на правовой статус это отношение не распространяется – рад бы отпустить, да распоряжение свыше запрещает. Нам разрешают негромко говорить по телефонам, заряжаться от их розетки, даже снимать видосики. Александру обещаем должность в полиции "прекрасной России будущего", все смеются, никому уже не смешно.

Один из арестантов общается с правозащитницей от какой-то организации. Она приехала к нашим дверям, пообщалась с сотрудниками, но ничего не может сделать – план "крепость". Уезжает.

Нескольким из нас плохо – у одного диабет, у другого что-то по сердцу. Вызывают скорую, которая приезжает, оказывает помощь и требует отпустить диабетика – если через час он снова не уколется, им снова приезжать. По закону обязаны выпустить. Отказ, скорая уезжает. Через полтора часа ситуация повторяется с тем же результатом. Ждите.

В отделении, часть третья – арестанты.

Звоним в прокуратуру, обрываем горячие линии служб и надзорных органов, правозащитников всех мастей. Ничего не можем сделать, план крепость. Когда выпустят – неизвестно, надеемся что до завтра. Все ждут распоряжения. Товарищ сержант, можно в курилку выйти? нет? очень жаль. Комната будто сдавливается со всех сторон, выжимая из нас худшие стороны личностей.

Один мужик не затыкаясь, вещает уже в 100й раз что он коммерсант, 3 года сидел, знает понятия, сейчас нас сосунков научит жизни воровской, как на хату заходить, что вертухаям надо говорить, как на митинги ходить надо, и как он омоновцу по шлему бил, пока его паковали. И как в 90х совок свергали у Белого Дома.

Есть такое выражение "шторка упала"? Чуть ли не ору на него – "меня твои истории просто доебали, одна охуительнее другой..." Мужик затыкается на полчаса, меня трясёт от осознания собственного поведения. Позже я извинюсь и подвезу его домой, но тогда я был готов отгрызть ему лицо.

Я не хочу принимать мысли, что я арестант, я в ОВД, за решеткой, я нарушитель закона, и со мной поступают по каким-то понятиям, что есть "товарищ начальник", и я обязан подчиняться. Есть ЗАКОН же, есть регламенты, есть ПРАВО. Это какая-то параллельная вселенная. Я просто пыль под ногами майора...

Из этой пелены меня вытягивает товарищ по несчастью, тихо предлагая покурить в туалете. Хм... а давай. Даю ему предпоследнюю самокрутку, сам жду очереди, и прикуриваю в толчке последнюю. Дым заполняет уборную, напоминая о старшей школе. Выдохнуть из себя безнадёгу вместе с дымом не выходит. Тушу сигарету, невкусно и без удовольствия – оставлю половину на светлое будущее.

На выходе обращаю внимание, что нас маловато – а где парень с отцом? Оказалось, их куда-то увели уже давно, и отцу, помимо прочего, шьют чуть ли не уголовку за вовлечение несовершеннолетнего, возможны проблемы с родительскими правами. Мда...

Звонит моя мама, спрашивает как дела, говорю – всё ок, еду домой, а тут в кафе людно. Не волнуйся, погулял в центре спокойно, буду дома – расскажу. Приезжает вторая скорая и вторая доставка еды, на этот раз сендвичи. Спасибо товарищу за централизацию доставки, я бы не осилил – пиццу на 5 человек хрен закажешь, а тут в несколько раз больше народу.

Где "хороший коп", там и "плохой". Томительное ожидание прерывается редкими перепалками с неким майором: от него хотят ответов. Всем очевидно, что у него их нет, но ролевые игры с криками, обвинениями и угрозами продолжаются – нужно выплёскивать накапливающееся. Майор голосит, требует порядка, проявляет власть. Арестанты приходят в движение – появился клапан сброса давления в лице майора. Конфликт приносит облегчение. Даже за рассказы "как я омоновца бил" и "надо было с ножами выходить" ничего не следует. Все всё понимают.

Принятие.

Я сижу по-турецки на полу в проходе, пытаясь успокоить мысли и чувства. Неясно, чего и сколько ожидать. Время как кисель, вовсе не торопится течь. Вдох через нос на 4 счёта, пауза, выдох через рот на 4 счёта, пауза. Выпрямись, расслабь тело. Ощути свет, радость и любовь в сердце. Позволь этому чувству растечься по всему телу. Хорошо. Озвучь, что ты чувствуешь. Я ощущаю опустошенность, бессилие, тоску и злобу. Хорошо. Выверни наизнанку эти ощущения. Пусть всё это пройдёт через меня, и на месте образовавшейся пустоты вырастет сила. Вдох-два-три-четыре. Выдох-два-три-четыре. Я ощущаю своё "гражданское, социальное тело". Я ощущаю границы, нарисованные по воздуху вокруг меня – это сфера права, моего влияния и сознания в обществе. Это моя "тварь дрожащая" и моё "право имею". Теперь я ПОНИМАЮ это.

Кто-то задевает меня, проходя мимо. Хорошо. Что-же, это моя временная новая реальность. Я достаю телефон и снимаю видео. На часах сколько-то с чем-то.

Полночь.

К нам выходит сотрудник Александр с новостями: "Ребят, я вынужден сообщить, что, увы, вас отпустят только послезавтра".

Немая, почти гробовая тишина, слышно как в головах происходит осмысление, открываются и беззвучно закрываются рты. И взрыв хохота сотрудников – "видели бы вы себя, парни... на выход :)"

Естественно, копий протоколов и отметок об освобождении никто не получил. Никто не стал писать заявление "на беспредел" сразу, ни у кого нет сил. Есть лишь портал во внешний мир, который сейчас открывается, и нужно в него пройти. Всё потом.

Прощание.

Прохлада обдувает засальневшее от духоты лицо, застёгивать куртку не хочется – пусть будет холодно. Закуриваю сохранённую половину последней сигареты. Выдыхаю. Господи, как хорошо. Высотки светятся неоном во влажном морозном тумане. Свобода. Кто-то включает на телефоне "перемен" Цоя, все с начинают расходится. Много рукопожатий и слов "до встречи". Я кричу на всю улицу "Парни, я горжусь, что мы прошли через это вместе". Радостно и пусто внутри. Прогретый каршеринг, ночная Москва. Странно после такого дня открывать дверь домой.

Без сил валюсь спать.

Рефлексия.

Осмысление этого опыта я проведу с нескольких сторон, зачастую противоречивых, оттого дополняющих картину.

За пару дней до этих событий я в шутку писал подруге, что "у меня ещё нет селфи из автозака". Шутки и смехуёчки ни разу не шутки. Видимо, этот опыт был мне нужен – чтобы понять ещё один пласт жизни. Хотел получить по правовой жопе ремнём правосудия – получил, осознав силу машины государства.

Длительная скученность очень наглядно продемонстрировала кто свой и кто чужой, как этим можно и как нельзя управлять, как это можно чувствовать кожей. Забытое подростковое ощущение.

Уже пост-фактум некоторые мои мысли сформулировала Екатерина Шульман – на протестах нужно иметь план: понимать за что и против чего ты выступаешь, куда идешь, как действуешь в той или иной ситуации, какие кричалки кричишь и куда бежишь от омона. Без этих настроек протестующий – просто потерянный ребенок, влекомый животной толпой неизвестно куда. Явно ни к чему хорошему. И этот же пассаж Екатерины, дополненный вопросом "а почему так?", обнажил серьёзный пробел в моих знаниях – как мало зрелости в моих суждениях о политике, какая скудная карта этого мира у меня в голове. Как легко на ней расставить фигуры таки образом, чтобы было "очевидно же" кто хороший и кто плохой. Задаваясь вопросами "что делать" и "почему и зачем", есть шанс ткнуть в пробел в картине мира.

Столкновение разных политических систем, либеральной и авторитарной, будет создавать на границе противостояния новые формы с обеих сторон, двигая действительность по восходящей спирали, оставляя в недоумении застывших во времени людей с твёрдой картиной мира. Тик-ток показал, что призыв к политическому действию (или бездействию) может, или должен, быть не смысловым и логическим, а эмоциональным. Реакция старается быть симметрична, но негибка, оттого мы имеем радикализацию с обеих сторон. Лишь диалог с пониманием противоположных взглядов ведет к миру. Непонимание или нежелание понять, отрицание "другого" и его взглядов ведет к войне. Слишком большое отличие "нового от старого", слишком быстрые изменения поля борьбы или перевод этой борьбы на другие фронты – например, упомянутый тик-ток, мешает пониманию, делая противостояние ожесточенным и уродливым для обеих сторон, тем самым замедляя метаболизм обеих сторон в приходе к консенсусу.

Пройденные страдания и предстоящие возможные последствия принудили меня заплатить цену за расширение картины мира. И пожалуй, я рад этому. 10 000 рублей и день в обезьяннике не такая высокая цена – всякие курсы личностного роста стоят дороже. Мог ли я заранее знать, чем всё обернётся? Вполне, я знал что такое возможно. Пошел бы я в этот день в другую чайную, если бы была возможность вернуться во времени – пока ответ отрицательный.

Строгость законов в России, как известно, компенсируется необязательностью их исполнения. На мой взгляд, причина тому – наличие внутри этой машины живых людей, способных проецировать на себя переживания других, ставить себя на их место. Раздолбайство не случайно. Сочувствие отворачивает голову омоновца от одного протестующего к другому, а не только злой рок. Эмпатия позволяет задержанному выйти из-под стражи без серьёзных последствий. Мысли сотрудника "а как будет дальше со мной", "а что если мои дети будут там" дают шанс на человеческое отношение и мягкость.

По крайней мере, мне хочется в это верить.

Ну и напоследок.