Глава 24. Мимолетное видение
На протяжении тех долгих лет Саларал никогда не видел Миса в его истинном обличии.
В бескрайней тьме он лишь чувствовал на себе мириады Его взоров. В тусклом свете ламп он зрел лишь бесчисленные кончики Его щупалец.
В мыслях он по крупицам воссоздавал образ этого колоссального существа — быть может, это моллюск с мириадами конечностей? Или же Они прячет хитин, чешую и клыки где-то в недрах своей сущности?
...Походит ли Они на птицу или рыбу? Напоминает ли змею или волка?
...Быть может, Они подобно дракону или исполину из людских фантазий?
Теперь же он получил часть ответа.
Нет, Мис не походил ни на что.
Никаких знакомых щупалец, никакой податливой плоти; на миг Саларал усомнился, можно ли вообще назвать это «живым существом».
Суставы Миса одеревенели, тело неестественно зависло в воздухе; конечности с одной стороны отпали, разъеденные магией, а из ран повалил густой черный туман.
То были не хаотичные испарения, а нечто, напоминающее рой изломанных частиц.
Они двигались по пугающей, гипнотической траектории, образуя вокруг рваную лучистую структуру.
Словно лик прекрасного черного солнца.
В этой красоте сквозило абсолютное ничто; то было не чудо зарождения жизни, а скорее триумф математики — лаконичный, хладный и безусловный.
Саларала посетила причудливая мысль: если бы само понятие «Конец» обрело форму, оно выглядело бы именно так.
Жаль лишь, что образ этот был слишком незрелым и фрагментарным — не истинный облик Миса, а лишь крохотный осколок Его подлинной сути.
Верно: человеческая плоть служила лишь замочной скважиной, сквозь которую Саларал узрел бездну; но стоило Нечто по ту сторону явить малую часть себя, как сосуд «человека-Миса» начал рассыпаться.
Впрочем, рушилась не только плоть Миса.
Там, где падали лучи черного «солнца», нити с шипением разлетались в клочья; регенерация сошла на нет, и путы вот-вот должны были лопнуть.
На конце пуповины беспокойно заворочался младенец; в околоплодных водах он широко разевал рот, содрогаясь в беззвучном плаче. Очередные лавины осколков памяти устремились к нему, стремясь свиться в плотные пеленки, лишь бы поскорее затянуть раны.
Мириады розовых нитей втянулись из тьмы обратно; иные еще сжимали обрывки чужих Истоков, которые тут же перемалывались в чистую ману для подпитки твари.
Сотни воплощений Минны облепили тушу монстра, лихорадочно штопая прорехи — они более не пеклись о былом сходстве, а лишь громоздили лоскут на лоскут.
Под этим беспорядочным шитьем чудовище окончательно утратило человеческий облик, становясь всё более гротескным. Сражение на уничтожение переросло в гонку на выживание между распадом и возрождением.
Быть может, человеческий сосуд сковывал Его мощь, но скорость разрушения Миса начала уступать темпам латания Минн. Он с трудом прорывался вглубь плоти, но нагромождения туши монстра преграждали путь, замедляя Его до предела.
Его человеческое обличье под воздействием черной радиации омертвело и начало сползать, точно старая змеиная кожа... еще немного — и «Мис» растворится во тьме...
«Нет», — подумал Саларал. — «Только не сейчас — последствия непредсказуемы».
Мис мог погибнуть или впасть в неистовство; худшим исходом стало бы возвращение Его воли в бескрайнюю пустоту с последующим пришествием в этот мир.
— Даже не смей приближаться! — бросил Саларал Калену и кинулся прямиком к черному солнцу.
По мере приближения к этой зловещей аномалии его собственная кожа с шипением трескалась и обугливалась, тут же восстанавливаясь под действием золотой магии. Превозмогая муки заживо сгорающей плоти, Саларал прорвался за спину Миса и мертвой хваткой обхватил Его истерзанный торс.
Он выжал из себя последние капли сил, направляя их на исцеление человеческой оболочки. Плоть Миса стремительно нарастала, пытаясь удержать черный туман внутри, но мгла вновь и вновь прорывала ткани.
...Сам же Мис никак не реагировал, упорно стремясь к намеченной цели.
— Мис... — выдавил Саларал сквозь спазм истерзанного горла. — Мис, не надо.
Из глаз Саларала непрестанно текла черная кровь, зрачки его усыхали, но тут же вновь наливались светом в лучах золотого сияния... и он не отвел взора ни на миг.
Стиснув зубы, он заставил собственную плоть аномально разрастись. Он использовал свои ткани, чтобы запеленать раны Миса, силой втискивая беснующуюся тьму обратно в Его тело.
То был воистину жуткий «объятие»: со стороны казалось, будто восковая фигура плавится на раскаленном железе.
Наконец Мис ощутил помеху; Его человеческое тело забилось в конвульсиях, исторгая обрывистые вскрики. Он был в ярости: Он точно знал, куда бить, но не мог выжать из себя крупицы маны, а плоть не поспевала за Его волей — этот людской сосуд оказался невыносимо громоздким и бесполезным.
Сейчас Он желал лишь одного — сбросить эту кожу, разорвать постылые оковы... и пусть Его мысли и чувства развеются прахом — какая разница? Ему и даром не сдалсся этот шум.Но плоть Саларала врастала в Его раны, намертво запирая Его в границах сосуда.
Герой не побоялся обнажить собственное сердце — пульсирующий орган прижался к Его спине, и от этого касания беснующаяся магия на миг замерла.
Всё повторилось, как в их первой схватке после пришествия: вопреки всяким законам логики, Он попросту не мог лишить Саларала жизни.
Саларал не упустил мгновения — ослепительный золотой свет взорвался, расширяясь во все стороны.
Молодая плоть поглотила черный туман, раны Миса затягивались на глазах; мучительная боль стаяла подобно снегу, и к Нему вернулись крохи рассудка.
Саларал был куда крупнее Миса, и его объятие со спины словно впечатало юношу в героя.Теплая плоть врага пульсировала внутри Его... его ран — это неописуемое чувство заставило Миса мгновенно покрыться мурашками.
Но не успел он раскрыть рта, как в него втиснули нечто круглое. То был леденец со вкусом малины, приправленный сладковатой кровью Саларала.
...Подобная выходка сбила его с толку; Мис замер, машинально сжав зубами сладость.
— Ну и характер. Похоже, кто то проголодался.
Голос Саларала звучал прерывисто, но в нем слышалось облегчение. Герой храбрился, хотя тело его было в лохмотьях; одежда превратилась в тряпье, а кожа была испещрена рваными ранами.
Наросты лишней плоти усыхали и отваливались; Саларал обливался холодным потом и мелко дрожал, но лицо его оставалось безмятежным.
Наконец он оторвал взгляд от Миса и перевел его на чудовище.
Пока Саларал усмирял Миса, им обоим было не до атак; в итоге тварь крепко сжала их в своих объятиях, и лишь золотой щит героя удерживал натиск, но...
Хрусть — и на дрожащем куполе пролегла трещина; теплые волны материнских воспоминаний хлынули вперед, и бесчисленные женские руки потянулись к ним из лоскутов памяти.
Хрусть — Мис разгрыз леденец, и приторная сладость перебила медный привкус крови.Он по-прежнему не доверял Саларалу, но понимал, что сейчас не время для препирательств.
Мис попытался вновь поймать тот боевой ритм; теперь, когда сила была заперта внутри, чувства утратили былую остроту.
К счастью, его новый дар никуда не делся — Мис сосредоточился, и зрачки его вновь расплылись черной мглой; сквозь нагромождение преград он узрел неясный контур «Цели».
— Нужно бить младенца. Всё остальное соткано из памяти и будет возрождаться вечно, — раздраженно бросил он. — А с тобой я позже расквитаюсь...
— Ничто в этом мире не вечно, и память — в первую очередь, — тихо отозвался Саларал, не ослабляя объятий.
— Твоими молитвами даже мне теперь не под силу стереть эти видения. Если только ты не владеешь даром Минны и не способен их исказить.
— Исказить, отравить — называй как хочешь, — буркнул Мис. — Младенец — это ядро, он без конца впитывает людские воспоминания. Пока жители Роша дышат, его запасы не иссякнут.
Они были так близки, что Мис кожей ощущал вибрацию его грудной клетки.
— Какое совпадение, — прохрипел он. — Ты ведь знаешь, что я мастер ментальных чар.
— Раз оно жаждет счастья, я просто отравлю всё это страданиями. — Тон Саларала стал неразборчивым. — Удачно вышло; будь всё наоборот — пришлось бы попотеть...
Мис едва не расхохотался от абсурда:
— Это же память целого города!
— Но я ведь и впрямь чертовски хорош в ментальной магии.
Бросил он туманно и крепче сжал его в объятиях, точно утопающий — обломок мачты; Мис в ответ лишь сердито задергался.
...А затем он резко оттолкнул Миса от себя.
— Доведи начатое до конца, — прошептал Саларал. — На сей раз я обеспечу тебе идеальную «опору».
Лишь тогда Мис осознал, что всё его тело окутано плотной золотой броней; мощный толчок Саларала отправил его в полет прямиком к младенцу.
В тот же миг щит вокруг самого героя разлетелся вдребезги; став идеальной приманкой, Саларал мгновенно исчез в чудовищных объятиях твари.
В последние мгновения перед падением — среди вихря безумных воспоминаний и переплетения рук — Мис успел поймать взгляд знакомого синего глаза.
Он чуть сузился в улыбке, что была подобна благословению.
Не успел Мис опомниться, как началось невообразимое.
Чудовище словно окатили незримой кислотой: светлые крупицы памяти вмиг померкли, становясь грязно-серыми.
Розовые нити бессильно поникли, а дух отчаяния хлынул по ним неостановимой чумой... Точно так же, как Минна когда-то подменила их воспоминания, теперь яростная боль пожирала всякую крупицу тепла.
Лоскуты памяти осыпались ороговевшей кожей, нити лопались одна за другой; монстр пошатнулся и начал заваливаться прямо на Миса.
Золотой панцирь вокруг Миса рассыпался мириадами неподвижных в воздухе осколков; легко отталкиваясь от них, он стрелой рванулся к бьющемуся в агонии младенцу.
Тварь тщилась защититься, но отрава в её памяти лишила её всякой надежды на спасение.
Горячая кровь брызнула фонтаном, окрашивая шпиль собора в багрянец и пятная сапоги Калена.
Мис насквозь пронзил сердце младенца, и черная магия беспрепятственно хлынула внутрь; плоть лопнула, распадаясь на куски и тая в воздухе.
Но самое лакомое — его первый истинный трофей — Мис уже крепко сжимал в ладони.То была хрупкая девочка; она сжалась в комочек, кожа её была усыпана мерцающими искрами памяти, а нижняя часть тела уже успела обратиться в розовые жилы.
Девчонка была еще жива — Мис отчетливо слышал стук её сердца.
Безумие отступило, улыбающиеся лики Минн развеялись прахом... осталась лишь она одна.
Но времени на пиршество не было: с гибелью ядра исполинская туша из лоскутов памяти рассыпалась пеплом, и Саларал начал падать в бездну.
Как бы Мис его ни ненавидел, сейчас герою умирать было нельзя.
Оттолкнувшись от последних золотых искр, он ринулся вслед за Саларалом.
Когда он коснулся земли, в его руках было по человеку; к счастью, оба уцелели.
Швырнув бесчувственного Саларала на камни, он засучил рукава и направился к девочке, готовясь прикончить её, но...
— Боги, да вы — истинный герой, чьи деяния не знают равных!
Кален, незаметно подобравшись ближе, взирал на Него с искренним восторгом, даже не утерев черную кровь под глазами.
— Простите, покорно прошу простить, я снова обманулся вашим суровым видом и заподозрил неладное...
— Вы ведь хотите первым делом спасти несчастную? Позвольте мне помочь!
«Нет, ты правда ошибся: я как раз собирался убить её».
Пока он пребывал в легком замешательстве, Кален ловко выудил нечто из объятий девочки —
Это оно! Именно то, чего он так жаждал!
От этого дивного аромата у Демонического Бога едва голова не пошла кругом; он едва не потерял равновесие.
То был комок иссиня-черной мягкой плоти размером с круглую булочку; он мерно пульсировал в ладони священника, напоминая живое сердце, отлитое из нежного желе.
Мис, собрав в кулак всю свою волю, сглотнул набежавшую слюну:
— Ты знаешь, что это?.. Что это за штука?
Мисс: С Саларалом разберусь позже, а пока просто дай мне поесть.jpg
Это точно не полная форма Мисс, ни за что всё не раскроется в первом томе.
В следующей главе раскрывается источник чумы, финал истории——!
Сможет ли Повелитель Демонов наконец-то съесть эту еду? Еда, еда!
В этой главе была часть где Мис был Ним. При этом, тут не использовался нон хьюман местоимение, как в первых главах, а как живому существу. Это так мило, хихихи ^0^