Глава 23. Хищник
Увидев Хьюи без сознания, Хейли не стала ни плакать, ни причитать.
Она лишь торопливо подошла и села рядом с ним; инстинктивно склонившись, она прильнула к родному человеку, точно птица, вернувшаяся в гнездо.
Снаружи по стенам нетерпеливо скреблось чудовище, и этот приглушенный шорох эхом отдавался под сводами собора.
Мис потер пустой желудок, переводя взгляд вслед за звуком; дивный аромат всё еще щекотал ноздри, разжигая аппетит.
Как и предсказывал священник, тварь не могла войти внутрь: незримая преграда у врат надежно удерживала её снаружи.
Идеальное убежище для передышки — а этот клирик знает толк в выборе мест... Но долго ли оно продержится? Мису было чертовски любопытно.
Тем временем Саларал, изучив магический круг ритуала призыва, перевел взор на священника.
Тот более не носил облачение птицеклювого демона. Возможно, из-за того, что лицо его было слишком добродушным, он по-прежнему казался рослым, но былая аура угрозы заметно поубавилась.
— Мы знаем, кто ты, так что давай обойдемся без церемоний, — произнес Саларал. — Мы встречаемся уже в четвертый раз, господин «демон».
Священник отряхнул пыль с черных одежд и вежливо поклонился:
— Простите, что счел вас разносчиками заразы и причинил столько неудобств.
— Да уж, от тебя одни сплошные неудобства, — буркнул Мис. — То носишься повсюду, пугая людей, то в одиночку борешься с чумой. То бегаешь от стражи, то бежишь к ней с доносом... Совершенно бессмысленный тип.
— Хоть этот малый и груб, я хотел спросить о том же. Святой отец, почему вы не объединились с властями Роша?
Священник тяжело вздохнул, будто давно ждал этого вопроса.
— Позвольте представиться: меня зовут Кален, я священник Ордена Теней.
Голос его был чист, а в сочетании с кротким лицом он походил на безобидное травоядное создание.
Клирик снял испачканные в крови перчатки, обнажив руки здорового телесного оттенка. На средних пальцах обеих рук поблескивало по костяному кольцу.
— Положение отчаянное, и я не стану ничего скрывать: эти кольца — святыни нашего Ордена. Левое предвидит беду, правое позволяет сокрыться в тенях.
— Едва прибыв в Роша, я намеревался явиться к градоначальнику. Но левое кольцо буквально взвыло от предчувствия дурного — этот шаг стоил бы мне жизни.
Кален продолжил с обезоруживающей прямотой:
— Сами видели, местный правитель не отличается великим умом.
«Значит, пророческий дар», — Саларал внимательно разглядывал кольца.
Неудивительно, что птицеклювый демон всякий раз оказывался в нужном месте — этот парень использовал дар предвидения неблагополучия вместо компаса.
Хотя, если вдуматься, это устройство должно служить для того, чтобы «держаться от беды подальше», не так ли? А господин Кален, напротив, лез в самое пекло — интересно, что думает по этому поводу его Бог Теней.
Стало быть, и ускользнуть от них с Мисом ему помогла способность колец к сокрытию.
Если эта сила столь необычна, то не была ли их с Мисом реинкарнация волей некоего божества?
— Раз ты можешь лишь предвидеть беду, откуда ты узнал, что дело в еде и воде? — спросил Саларал, возвращаясь к насущным проблемам.
— А, так дело только в них? — Кален искренне изумился и почесал затылок.
— Я просто перекрыл все привычные пути заражения: пищу, источники воды и контакт с больными. Вороны уничтожали снедь, а я отпугивал зевак.
— Но зараженные всё равно появлялись, и я уж было решил, что упустил нечто важное.
— О, их заражала лично Минна. Хорошо, что ты пресек передачу вируса между людьми, иначе Роша давно бы вымер, — вставил Мис, восстанавливая справедливость.
Он-то полагал, что Кален тоже видит розовую ману, но, похоже, зря тревожился.
— Какое облегчение. Благодарю, что просветили меня, — Кален повернулся к Мису, и в голосе его звучала неподдельная признательность.
— Ха-ха, честность — великая добродетель, а ведь я на вас донес...
«Неудивительно, что птицеклювый демон всегда молчал». Голос у парня был слишком мягким, а характер — до приторности простодушным; это никак не вязалось с его мрачным образом.
Видя, что беседа грозит затянуться, Мис с досадой отвернулся и спрятался за спину Саларала, подталкивая того вперед, чтобы герой поскорее разобрался с этим делом.
— Господин Кален, выходит, два месяца назад вы предвидели крах Роша и явились сюда, чтобы всё исправить? Ваше упорство в течение двух месяцев достойно восхищения.
— Не стоит преувеличивать, у меня были свои причины.
Сказав это, он внезапно посерьезнел:
— Раз недопонимание исчерпано, нужно поскорее покончить с той тварью снаружи.
Словно в ответ на его слова, собор вновь содрогнулся. Крошка посыпалась со сводов, а алые нити на полу лениво зашевелились, переплетаясь у их ног.
Запах сладости стал еще резче, и Мис невольно облизнул губы. Он не возражал против битвы — кто же откажется от столь лакомого ужина?
Однако Саларал не спешил в бой.
Он подошел к лежащему без чувств Хьюи:
Мису хватило одного взгляда: Истоком Хьюи была довольно крупная снегириная синица, и сейчас она была столь плотно опутана алыми жилами, что виднелся лишь кончик клюва.
Скорее следовало удивляться тому, что Хьюи до сих пор дышит — истинное чудо.
Услышав слово «смерть», лишенная чувств Хейли опустила голову и крепче обняла дядю. Её лицо осталось неподвижным, лишь в глубине глаз мелькнула тень растерянности.
Грудь Хьюи тяжело вздымалась; он с трудом приоткрыл веки:
— Я здесь, дядя Хьюи, — отозвалась девочка.
Мужчина вздрогнул, отчего розовые нити на полу пришли в движение. Он шевельнул губами, выдавливая едва слышно
Хейли ответила мгновенно. Её голос был настолько ровным, что становилось не по себе:
— Не порекомендуй я тебя святому отцу, ты бы не оказался здесь заперт.
— И не войди я без спроса в дом Синдиллы, мы бы не попали в эту ловушку.
Хьюи, превозмогая слабость, приподнялся, явно заметив перемену в племяннице. Но он не стал расспрашивать, лишь горестно опустил глаза.
— Помогать людям — не грех... — выговорил он, цепляясь за остатки сил. — Я сам... решил войти в тот дом...
— Если ты до сих пор винишь себя... за тот случай с ней...
— Я выросла, — негромко перебила Хейли, чеканя слова, словно читала вслух книгу. — Тогда я была глупой, теперь мне всё равно.
— Я всегда была тебе благодарна, дядя.
Хьюи слабо улыбнулся, выдохнул, и его плечи бессильно опали.
В ярком сиянии свечей он с нескрываемой тоской всматривался в лицо девочки, пока веки его не начали смыкаться.
...Но прежде чем его глаза окончательно закрылись, чья-то ладонь опустилась ему на макушку.
— Вижу, разум еще при вас, так что буду краток.
Голос Саларала звучал четко и властно:
— Желаете ли вы умереть сейчас, оставшись человеком, или рискнете ради шанса на жизнь?.. Пусть даже в случае неудачи вы станете «бесчувственным монстром»?
Губы Хьюи дрогнули, будто он хотел позвать мать, но он сдержался. Он еще раз взглянул на Хейли, словно пытаясь отыскать в её чертах чью-то тень.
— Разве могу я умереть, сестра? — пробормотал он в забытьи. — Скоро начнется ритуал... Хейли так любит на него смотреть...
— Полагаю, это можно считать согласием.
Саларал едва коснулся головы Хьюи левой рукой и тут же отстранился.
Мужчина мгновенно провалился в глубокий сон, а розовые нити вокруг него безвольно поникли. В глазах Миса они медленно соскальзывали с тела, высвобождая истерзанный Исток.
Кален удивленно вскинул брови, но промолчал, не желая мешать.
— Благодарю вас, — Хейли склонила голову перед Саларалом.
— Не спеши с благодарностью, — отрезал Саларал. — Меня давно смущало ваше чрезмерное внимание к Синдилле... Что вам о ней известно на самом деле?
Хейли помедлила, собираясь с мыслями.
— Мама умерла при родах, дяде Хьюи тогда было всего шестнадцать. Госпожа Филоминна многому его научила и помогала приглядывать за мной первое время.
Как пеленать, до какой температуры греть молоко, как унимать плач... такие знания не берутся из воздуха в голове шестнадцатилетнего мальчишки.
Дальше последовала история, которую они уже знали.
Филоминна скончалась перед самым праздником, а Синдилла призвала лишь никчемную гусеницу. С того дня их дом, прежде полный гостей, окончательно опустел.
Видя, как угасает Синдилла, Хьюи спросил тогда еще маленькую Хейли:
— Может, заберем Синдиллу к нам? Будете жить как сестры.
Хейли тогда закатила форменную истерику, едва не катаясь по полу — раньше Синдилла жила в достатке и знать их не хотела, так с чего бы ей теперь претендовать на внимание её дяди?
Видя такое сопротивление, Хьюи больше не заговаривал об этом. Он лишь изредка наведывался к Синдилле с едой. Всякий раз, узнавая об этом, Хейли дулась — ей казалось, что у неё крадут частичку дядиной любви.
— ...Дядя Хьюи был прав, это я тогда вела себя как капризный ребенок.
Тон Хейли оставался бесстрастным:
— Не будь госпожи Филоминны, я бы, верно, и не выжила вовсе.
— Когда Синдилла совсем заперлась, дядя писал ей письма, но она ни разу не ответила. Она не открывала ему дверь, но продукты неизменно забирала.
— Раз в неделю я ходила проверить, как она. Мы лишь пару раз встретились взглядами через стекло, и я так и не поняла, о чем она думает.
— Эй, к чему все эти копания в прошлом?
Мис, уже готовый рвануть в бой, был крайне недоволен этими семейными излияниями. Он бесцеремонно схватил Саларала за ворот и потянул к выходу.
— На всякую магию найдется противодействие, у всякого монстра есть слабость.
Саларал проговорил это негромко:
— Та тварь неразрывно связана с Синдиллой. Чтобы понять, что происходит сейчас, нужно знать, что было тогда.
«Постойте-ка, неужто у этого типа опять проснулся азарт исследователя и он решил застрять здесь еще на триста лет?»
Видя, как Саларал сосредоточенно препарирует личность монстра, Мис ощутил укол раздражения и дернул за воротник еще сильнее:
— Ты меня вечность изучал, и много толку? Послушай, сейчас нужно действовать.
Слабое место найдется, стоит лишь разок хорошенько приложить тварь — нужно было срочно переключить внимание Саларала.
Мис зажмурился, задержал дыхание и всем существом обратился к потокам мании вокруг.Сладкий дух чудовища, чистый аромат Саларала и скрытый под ними, еще не пробужденный круг призыва Истоков...
На сей раз мало было просто чуять запах, нужно было проникнуть в саму суть... на всякую магию есть противодействие...
Он ухватил кончик нити, и неясные образы обрели четкость.
— Тот магический круг, — выдохнул Мис, когда в голове уже начало гудеть от напряжения. — Из него сквозит!
Мис принялся нетерпеливо объяснять:
— Вся эта площадка — это врата в наш мир. Сейчас они лишь слегка приоткрыты, и тварь не может войти; но стоит обряду начаться, и преграда падет.
Саларал замер, но лишь на долю секунды:
— Понимаю. Мы обязаны уничтожить тварь до начала церемонии, иначе она обрушится на головы всех присутствующих.
— У нас осталось меньше суток. Расскажи всё, на что способен, нам придется биться плечом к плечу.
Кален продемонстрировал кольца:
— Я могу скрыться в любой миг. Но предсказание беды требует времени, в разгаре боя оно бесполезно.
— Моё тело исцеляется само. Если рана не убьет меня на месте, я восстановлюсь. А еще я чувствую эмоции животных... жаль, поблизости ни одной живой души.
— Какая магия тебе подвластна?
— Я не владею магией, — честно признался Кален.
Саларал и Мис синхронно замолчали.
«Покойный господин Карнс, примите мои соболезнования: таких уникальных калек в мире, оказывается, целых двое».
— Значит, ты чистый боец ближнего боя, — Саларал с силой прижал ладони к вискам. — Священник-рукопашник...
— Именно так, так что смело пускайте меня в авангард, — Кален широко и открыто улыбнулся.
Собор вновь содрогнулся, опасно накренившись. Лоскутная лапа скребла у входа — та самая, которую Мис отсек совсем недавно, теперь она была как новенькая.
— Похоже, наша «дама-монстр» жаждет явиться на свет... Хейли, присмотри за дядей.
Троица взобралась по выступам барельефов, миновала потолочное окно и вновь оказалась на шпиле.
Снаружи по-прежнему царила вязкая тьма и душный, влажный зной. Мис взирал сверху на беснующуюся у ворот тварь — её магический фон становился всё более яростным.
— Когда начнут вылезать внутрености этой штуки, вытащи из неё как можно больше. Я её сожгу, — скомандовал Саларал Калену. — Для начала лишим её возможности двигаться.
— А что будет с госпожой Синдиллой?
— Она мертва. Она либо внутри этого существа, либо она и есть это существо. Одно из двух, — голос Саларала был лишен эмоций.
— У нас нет права на милосердие, на кону судьба всего города.
Кален кивнул и спросил о другом:
— И как нам заставить эти «внутренности» показаться снаружи...
—Мис уже вовсю резвился на туше монстра.
Он размахивал искореженной серебряной вилкой, оставляя за собой шлейф черной энергии. Лоскуты на теле твари разлетались клочьями, и из прорех один за другим вываливались спутанные каштановые волосы.
Розовые нити и фрагменты памяти кружились в воздухе, пытаясь затянуть раны. Но Мису было плевать — на своей нечеловеческой скорости он порхал по монстру, распарывая всё новые и новые швы.
Кален с силой оттолкнулся от камней и, подобно пушечному ядру, ринулся в бой.
В полете его фигура слилась с темнотой; в следующее мгновение из раны на боку монстра была вырвана огромная прядь волос, отчего тело твари заметно сдулось.
Саларал, стоя на самой высокой точке шпиля, вскинул кинжал точно магический жезл, целясь одним глазом —
Мгновение спустя ливень огненных искр обрушился на волосы твари. Золотое пламя вмиг обратило их в пепел, и собор содрогнулся от вопля монстра, едва не лопающего барабанные перепонки.
«Слаженная работа, недурно», — подумал Мис, потягиваясь в воздухе.
Глядя на сияющий собор, он вспомнил репетиции с цветами — и теперь вместо лепестков во все стороны летели черные осколки его магии, прожигая в монстре дыры.
Из прорех выглядывали лица Минны; они с искаженными гримасами тянули к нему руки, изрыгая пучки розовых нитей. Но стоило тем приблизиться к его ногам, как они бессильно разбивались о щиты Саларала.
Золотистые чары героя вспыхивали повсюду: то как карающий огонь, то как несокрушимая преграда, а то и вовсе как крохотные платформы под ногами Миса.Они неизменно оказывались там, где были нужнее всего, словно продолжение взора самого Саларала.
Атаки следовали одна за другой, тварь усыхала на глазах, а её движения становились всё более тягучими.
«Похоже, искать уязвимости не придется», — мелькнуло в голове у Миса.— «Мы почти побе... а?»
«Голова» монстра — тот самый эмбрион — внезапно шевельнулась.
В ту же секунду отовсюду донесся звук сминаемой плоти, и мириады осколков памяти со всего города устремились к собору. Они плотным слоем облепили раны, и тварь начала раздуваться, становясь еще больше прежнего.
Она резко склонилась к Мису, и влажные пуповины метнулись к его телу. Мис привычно отпрянул назад, собираясь опереться стопой на очередную платформу Саларала.
И его нога провалилась в пустоту.
В миг падения сердце Миса пропустило удар, а в голове взорвался рой панических мыслей.
«...Неужели? С какой стати я вообще доверился Саларалу?»
«...Может, он уже во всём разобрался и нашел способ вернуть наши тела?»
«...Неужто вся эта помощь была лишь уловкой, чтобы я потерял бдительность и подставился под удар?»
Но мысли оборвала вспышка боли.
Смертоносные пуповины облепили его со всех сторон, и конечности обожгло ярым жаром. Слизь на них разъедала кожу точно сильная кислота; боль была повсюду, она пронзала его насквозь.
Человеческая плоть одновременно покрылась испариной и слезами. Тело смертного было слишком хрупким, слишком чувствительным — Мис никогда прежде не ведал подобных мук. Инстинкт выживания, подогретый яростью, затопил его сознание, вступая в схватку с агонией.
Мис был на грани обморока, и лишь эта мысль пульсировала в его мозгу. Краем глаза он видел вспышки золота, но это более не имело значения.
До его слуха донесся леденящий душу вопль, и лишь мгновение спустя он осознал, что кричит он сам. Голосовые связки вибрировали, череп содрогался от резонанса, и весь мир пропитался запахом крови.
Он сожрёт её. Он сожрёт её. Он сожрёт её.
Зрачки Миса утратили человеческую форму. Они расползлись по радужке неровными пятнами, превращаясь в жуткую черную мглу. Мис с неистовством принюхивался к монстру, выслеживая едва уловимые, тончайшие нити его магии.
Ах да, он ведь только что практиковался в этом... чтобы выставить Саларала за дверь... на всякую магию есть противодействие...
И в миг этого осознания инстинкты сами подсказали ему путь.
На всякую магию найдется решение.
Точно хищник, впервые променявший молоко на вкус горячей крови. Точно молодой зверь, впервые выпустивший когти и осознавший, как легко они рвут плоть.
Вокруг него лопались пузыри мягкой плоти. Рассеянная, хаотичная магия в Его глазах начала упрощаться, пока головокружительная вязь магических цепей не схлопнулась в единственную точку. Запах монстра стал кристально чистым, он был там... именно там.
Да, это Его истинная сила, Его природа. Он волен крушить и поглощать всё на своем пути — как Он мог забыть об этом?
Ему казалось, что Он улыбается, но Он не был уверен... Он не помнил, где Его рот, и есть ли он у Него вообще...
Он знал лишь одно: сейчас Он отведает эту добычу.
Атака призрачных Минн на мгновение закрыла Саларалу обзор, и он не успел прийти на помощь Мису.
Почему-то Мис промедлил, и монстр успел заключить его в объятия своих влажных пуповин.
Саларал попытался ударить огнем, но пламя не оставило на пуповинах ни следа.В отчаянии он крикнул Калену, собираясь лично броситься в гущу боя. И тогда он увидел Его... Нечто чужеродное, нечто куда более монструозное, чем сам монстр.
— Простите, могу я задать вопрос? — прохрипел Кален, приземляясь рядом и утирая черную кровь, сочившуюся из глаз.
— Что, во имя всех богов, представляет собой ваш «спутник»?
— Я бы и сам хотел это знать, святой отец, — отозвался Саларал, не в силах оторвать взгляда от «Того Существа».
Черная кровь медленно стекала по его лицу, а в мозгу пульсировала ледяная боль, но он продолжал смотреть.
— ...Я бы и сам очень хотел это знать, — прошептал герой.
Повелитель демонов постепенно развивает собственные инстинкты.
Радостный исследователь мистер Саларал:
Совсем скоро настанет ваша очередь немного проявить себя, господин Саларал.