Глава 26. V.O.D.
Устроив больных, он вновь облачился в сорочку и черную сутану священника. Он был даже выше Саларала, и в полумраке от фигуры святого отца исходила необъяснимая, давящая аура.
Мис настороженно напряг спину, и серебряная змейка-Вилка на Его запястье приготовилась к броску.
— А? Так ваша цель — вовсе не болезнь?.. Неужели вы и впрямь не секретные следователи из столицы?
Кален заговорил с явным изумлением и некоторой досадой, и вся его былая властность лопнула, точно мыльный пузырь. За окном негромко каркнул ворон, издав звук, пугающе похожий на вздох.
Ну, Хейли-то обмануть нехитро, но ты-то куда лезешь со своей святой простотой?!
Мало того что Саларал лгал, так еще и Мис явил этому человеку частицу своей истинной сути — неужели образ «столичного чиновника» может быть настолько убедительным?
На миг они засомневались: играет ли Кален роль или же разум его действительно столь незатейлив.
Заметив их красноречивое молчание, священник поспешил объясниться:
— Сперва я счел те слова ложью, но увидев, как самоотверженно вы бросились на выручку, я поверил… Простите, я вырос в глухой деревне Атлы и плохо смыслю в тонкостях вашей бюрократии.
— Впрочем, не беспокойтесь: ваши тайны я унесу с собой в могилу. Всякое таинство должно быть сокрыто тенью.
«Да черт с ней, с секретностью», — Саларал невольно покосился на Миса.
Внешность Миса была подозрительно хороша, а после недавней битвы его нечеловеческая природа и вовсе проступила со всей очевидностью.
В подобных обстоятельствах любой смертный должен был на инстинктивном уровне опасаться Миса.
Кален же не выказывал ни тени беспокойства; оставалось лишь гадать — то ли он был непроходимо туп, то ли скрывал нечто важное.
Впрочем, загадок в самом отце Калене было ничуть не меньше.
Оставим в покое кольца с божественной силой; сама скорость его исцеления поражала воображение. Кален клялся, что не владеет магией, но розовые нити Минны в его присутствии сами отступали прочь, словно он пребывал под защитой высших сил.
…И самое любопытное — у них, по всей видимости, была общая цель.
Тем временем Кален продолжал сокрушаться:
— И подумать не мог, что вы столь благородны… Спасти меня по чистой доброте душевной…
У Миса от этих приторных речей даже в ушах зачесалось:
— Довольно! Мы ищем Синдиллу!
Кален осекся и протянул понимающее «о-о».
— Она называла себя «Терпением» и была моим другом по переписке.
Саларал, выждав паузу, решил взять инициативу в свои руки:
— Два месяца назад связь оборвалась, и мы прибыли разузнать, что стряслось.
Улыбка на лице Калена на миг застыла:
— И кто же вы для неё?
— «Паломник», — ответил Саларал. — У меня при себе даже пара её писем найдется. А теперь мой черед вопрошать, святой отец из глубинки.
С этими словами Саларал сделал шаг вперед, и серебряная змея на его трости лениво заскользила между пальцев.
— Мы действительно спасли тебе жизнь. Но ты слишком быстро втерся в доверие, а твои речи столь далеки от здравого смысла, будто ты намеренно уводишь наш взор в сторону. Что ты скрываешь?
— Госпожа Синдилла — моя дорогая подруга. И я намерен докопаться до истины, чего бы мне это ни стоило.
— Именно так, — Мис в кои-то веки поддержал заклятого врага.
Ведь ему до смерти хотелось узнать, где достать еще тех божественных «Плодов».
И вот, Кален оказался пригвожден к месту двумя парами пронзительных глаз.
— Да хранит нас Бог Теней, я был неосмотрителен.
Кален тяжело вздохнул и неловко поправил обшлага рукавов:
— Простите, я действительно утаил часть правды. Я полагал, что раз госпожа Синдилла спасена, то вам более незачем в это ввязываться.
Он немного помолчал, добавил в чашку с водой успокоительных трав и протянул её Хейли. Дождавшись, пока девочка окончательно погрузится в сон, Кален глубоко вдохнул и встал перед гостями.
Но едва он приготовился начать рассказ в духе «давным-давно», как Саларал бесцеремонно его прервал.
Трость-змея в руках героя вспыхнула, превращаясь в призрачный клинок, а раздвоенный язык «Ножа» коснулся фаланги его пальца.
— Прежде чем начнешь, ответь: как простому сельскому священнику стало ведомо о «Плодах Искажения», о которых не слыхивали даже королевские ищейки? Если бы власти знали об их существовании, они бы первым делом принялись препарировать каждого мутанта.
Саларал подошел к Калену вплотную.
Острие меча с шипением прочертило борозду на полу, и по залу разлилась та самая леденящая аура, столь знакомая Мису. Она окутывала, точно саван, заставляя ощутить себя на дне замерзшего океана.
Калену явно стало трудно дышать, он ослабил ворот:
— Позвольте мне представиться заново. Я священник Ордена Теней.
— Одна из миссий нашего Ордена — искоренение подобных «Плодов». Покров тени милосерден, но он не должен служить прибежищем для скверны.
— Пусть нас и немного, но мы признаны в трех великих королевствах. Мы вовсе не какие-то еретики вроде «Общества Звездочетов».
«Значить существуют люди, которую ищут эти деликатесы, точно свиньи ищут трюфели», — про себя удивился Мис.
Саларал никогда не слышно ни об Ордене Теней, ни об этих самых «Звездочетах». Лицо его осталось бессстрастным, он сократил дистанцию еще на полшага.
— Красивые слова, — холодно обронил он, слегка приподняв клинок. — Однако, если мутанты столь сильны, а Плоды — опасны, почему Орден Теней посылает своих верных на верную смерть в одиночку?
— Для расследования такого уровня требуется как минимум двое.
Эти слова вмиг разрушили хрупкое спокойствие Калена.
Плечи священника поникли, лицо осунулось от внезапной скорби. Вороны за окном затихли, переглядываясь, и дружно склонили головы.
Саларал и не думал ослаблять натиск; давящая мощь его ауры становилась всё тяжелее. Мис даже засомневался, не пора ли вмешаться — такой ценный «трюфельный пес» им еще пригодится.
Мис еще не успел закончить мысль, как Кален вновь заговорил, и в его голосе смешались горечь и тревога:
— Моим напарником был мой старший брат. В ходе последнего расследования он бесследно исчез.
— Исчез? — эхом отозвался Саларал.
Кален пошарил в глубоком кармане сутаны и бережно извлек два конверта, протягивая их Саларалу.
Саларал вскинул бровь и осторожно принял бумаги.
На вид конверты были совершенно одинаковыми, из тончайшего пергамента, без единой надписи. Клапаны были запечатаны алой печатью, но на воске не было никакого клейма.
Один из них был покрыт слоем пыли и аккуратно сложен пополам; от него веяло сушеными травами и чернилами — сомнений нет, он был взят со стола Синдиллы.
Другой же хранили с величайшим тщанием: конверт не имел ни единого залома, но бумага была изрядно потерта, будто её годами перекладывали с места на место.
Саларал вскрыл первый конверт, и Мис тут же пристроился рядом, заглядывая в письмо —
[Прощайте, госпожа Терпение, мой дорогой друг.
Мы встретимся вновь в пору жатвы всего сущего.
— V.O.R]
Это и впрямь было послание для Синдиллы, но слова казались обыденными, без тени тайны.
Саларал поднял голову, желая задать вопрос, но Кален лишь молча указал на второй конверт.
Саларал послушно развернул и его —
[Прощайте, господин Хермит, мой дорогой друг.
Мы встретимся вновь в пору жатвы всего сущего.
— V.O.R]
Мис не сдержался и щёлкнул языком:
— Кто такой этот Хермит?
— Хермит — имя моего брата.
Священник совершил молитвенный жест у сердца, голос его охрип:
— Во время прошлого дела мы выяснили, что все жертвы Плодов Искажения получали прощальные письма от V.O.R. Сразу после этого брат исчез, оставив на месте лишь такой конверт… и кровавые следы борьбы.
— Госпожа Синдилла получила точно такое же письмо, и вы сами видели, во что она превратилась. Этот V.O.R невероятно опасен, и я просто не хотел втягивать вас в это болото.
Саларал некоторое время созерцал инициалы в конце строки, затем с тихим щелчком убрал меч. Давящая аура мгновенно развеялась.
— Какая досада, — протянул он. — Боюсь, мы уже увязли по самые уши.
…Саларал отчетливо помнил, что некто под этим именем писал и молодому мастеру Карнсу.
Желая вернуть магический дар, Кендрик под псевдонимом «Паломник» не раз публиковал платные запросы в различных ученых ведомостях.
И однажды на его столе появилось письмо за подписью V.O.R.
В нем говорилось, что отправитель знает гениального исследователя Истоков по имени «Терпение» и готов выступить посредником. Так Кендрик и связался с Синдиллой.
У мастера Карнса было слишком много корреспондентов, а тон письма V.O.R был столь неприметным, что Саларал прежде не придал этому значения.
— Я получал письма от V.O.R, но не такие прощальные, — честно признался Саларал. — Этот человек лишь свел меня с Синдиллой, после чего мы не общались.
— Вам пока ничто не грозит, но я настоятельно советую сменить жилье и ни в коем случае не пытаться связаться с V.O.R.
«Мы не просто жилье сменили, мы вообще дом спалили», — хмыкнул про себя Мис.
Но если подумать, не был ли сам факт призыва его и Саларала в этот мир своего рода «Злым знамением»?
При этой мысли он снова подтянулся к Саларалу и принюхался. Увы, от того не пахло Плодом Искажения.
Саларал со вздохом отпихнул Миса, высвобождая воротник.
Затем он вновь посмотрел на Калена:
— Благодарю за совет, я прислушаюсь… И прости за недавнюю вспышку, новости о друге немного выбили меня из колеи.
— Я понимаю.
Кален бережно спрятал оба письма и, сделав пару вдохов, окончательно успокоился:
— Раз недопонимание исчерпано, позвольте мне забрать госпожу Синдиллу домой?
— Ступай, — ответил Саларал. — Я исцелил всё, что мог, дальнейшие чары лишь отсрочат неизбежное.
Он не знал, о чем там размышляет Саларал, но перспектива расстаться с Каленом ему не улыбалась. Таких «трюфельных псов» на дороге не валяется, упустишь этого — когда еще встретишь следующего?
Да и к тому же, разве Плод не был прямой зацепкой?
Нужно было как-то повернуть ситуацию в свою пользу…
Заставить Саларала заинтересоваться Плодом или вынудить Калена остаться…
Взор Миса метался между Хьюи, Хейли и Синдиллой, а зрачки начали медленно застилаться черной мглой.
Точно. Он видел магию Минны. Он знал, как она резала Истоки, как оперировала памятью и как вливала силу в Синдиллу.
Мис мазнул взглядом по Саларалу и резким движением привел Хейли и Хьюи в чувство.
Саларал мгновенно обернулся, но не стал мешать, безмолвно наблюдая за действиями напарника.
Убедившись, что оба открыли глаза, Мис, подражая тону Саларала, торжественно изрек:
— Синдилла на пороге смерти, но мне известно заклятие, способное вернуть её к жизни.
— От вас потребуется «пожертвовать» каплей сил. Вы будете слабы какое-то время, но это не смертельно… Мне нужно ваше согласие.
Раз он действует по методу Саларала, тот ведь не станет придираться?
Прежде чем Саларал успел вставить слово, Кален вскинул голову:
— О боги Теней, неужели вам под силу спасти её?
— Проще простого, — Мис краем глаза следил за Саларалом. — Прежде она пожирала Истоки, чтобы стать сильнее. Я же просто использую те же чары, чтобы вернуть силу Истоков ей.
Священник приоткрыл рот, желая вызваться добровольцем, но вовремя вспомнил об отсутствии собственного Истока и понуро отошел в угол.
— …Я буду тише воды ниже травы, только не мешайте мне.
Саларал мигом смекнул, к чему клонит враг, и хмыкнул:
— Недурно.
Чтобы подлатать человеческое тело, сил требовалось немного, один бы справился. Но если разделить ношу на двоих, урон и вовсе будет пустяковым.
О том, как именно он собирается снимать мутацию, Мис умолчал, но Саларал и сам кое-что подозревал.
— Живее, снимай с них свои ментальные блоки, я жду подтверждения.
Саларал не шелохнулся, лишь перевел взгляд на растерянных родственников.
— Я согласна, я чувствую себя превосходно, — ровным голосом ответила Хейли. — Дядя учил, что помощь ближнему — не грех, так почему бы и нет?
Хьюи, всё еще бледный, лишь молча кивнул.
— Ты слышал. Действуй, Мис, — в голосе Саларала промелькнуло некое подобие веселья.
— Опять он лыбится, аж тошно, — маленькая змейка-Вилка недовольно заворочалась на запястье Миса, ворча под нос.
— Неплохо, ты уловил суть, — пробормотал в ответ Мисс. — Забудь. Будем надеяться, что мы найдем какие-нибудь полезные зацепки.
В конце концов, он обещал спасти девчонку, но не клялся, что не воспользуется случаем, чтобы провернуть дельце-другое.
Мис глубоко вдохнул, воскрешая в памяти структуру розовых нитей. Он вновь соткал черные волокна магии, на сей раз изо всех сил подавляя их разрушительную мощь.
Подражая Минне, он закрепил один конец нити на иссохшем теле Синдиллы, а другой направил к Истокам Хейли и Хьюи.
Но тут его нить соскользнула, едва не полоснув по Истоку.
…Ах да, точно. Магия Саларала ведь защищала их от внешнего воздействия — этот гад нарочно не снял барьер!
Едва Мис собрался возмутиться, как в тишине поплыли нежные звуки лютни.
Под ошеломленным взглядом Калена Саларал вытянул левую руку, мгновенно создавая ту самую «певчую плоть». Мягкая мелодия заструилась по залу; лица Хейли и Хьюи остались прежними, но их Истоки утратили былую гладкость.
То был магический почерк Минны.
Мис вмиг узнал это проклятое чувство, которое навязчиво заставляло его думать о «самом надежном» Саларале. Омерзительно.
— Так подпитка пойдет быстрее, а я смогу контролировать поток, — произнес Саларал, мимоходом глянув на Калена и задержав взор на нитях Миса.
Это означало, что он может оборвать процесс в любую секунду. Хитрый лис.
Мис фыркнул и продолжил подражать Минне. Черные нити переплелись с волокнами подпитки, капля за каплей перекачивая силу Истоков Синдилле.
Дыхание девушки мгновенно стало глубже, а на лице заиграл румянец.
Зрачки Миса оставались затуманенными, он жадно следил за потоками маны. И действительно: внутри Синдиллы проступили крохотные «Цели» — те самые узлы магии, что поддерживали её уродливое состояние.
То была та самая куча бесформенной плоти, в которую превратился её Исток.
Пользуясь тем, что подпитка идет полным ходом, Мис направил новые нити вглубь тела Синдиллы.
Поток разделился: одна часть достигла «Целей», чисто и красиво аннигилируя деформированный Исток; другая же, вторя розовым нитям, бесшумно скользнула в память девушки.
В одно мгновение жизнь Синдиллы развернулась перед Мисом, словно полки в библиотеке или идеально препарированный труп.
Из всех пятнадцати лет он безошибочно вычленил воспоминание десятилетней давности...
Ночь накануне ритуала призыва, дом Синдиллы.
Полки ломятся от склянок, книги ровными стопками высятся в углах. В комнате просторно — нет еще тех завалов пергамента, в которых нельзя и шагу ступить.
Над очагом сушатся травы, в котелке мерно закипает молоко. На столе — милая скатерть в клеточку, а в вазе сияет пышный подсолнух.
Всё чинно и опрятно, а воздух пропитан немыслимым теплом.
Филоминна баюкает свою красавицу-дочь, глубоко погрузившись в кресло-качалку, точно увядающий букет.
Она не похожа на ту Минну, что они знали: Филоминна была измождена, лицо её отливало желтизной — болезнь явно подтачивала силы. Они не бедствовали, но мать была одета в простую холщовую рубаху.
— Помни, сокровище мое: во всём будь рассудительна, не стремись выделиться.
Минна, нет, Филоминна с нежностью взирала на маленькую Синдиллу.
— Ты еще слишком юна, и у тебя нет опоры; великая сила лишь навлечет беду… Я лишь желаю тебе долгой и счастливой жизни.
— Но мамочка, все так радуются! — голосок Синдиллы был полон детского восторга. — Учитель говорит, что я гений, каких раз в десять лет сыщешь, и обещает много денег. В лавке мне дают любые книги просто так!
Филоминна шевельнула губами, но слова замерли, не в силах состязаться с лучезарной улыбкой дочери.
В итоге она лишь запечатлела поцелуй на лбу девочки.
— Мам, завтра ритуал! А как закончим — пойдем гулять по ярмарке, чур ты со мной!
Синдилла уткнулась носом в шею матери, ласково потираясь.
— Хорошо, — улыбнулась Филоминна, поглаживая её по спине.
— Мамочка, а если я и впрямь гений, я призову такого же огромного феникса, как у господина Лангесии?
Синдилла возбужденно размахивала руками:
— Ты обнимешь меня, феникс подхватит нас обоих, и мы полетим к самым облакам — ты ведь поиграешь со мной, правда?
— Хорошо, — проговорила Филоминна сквозь приступ кашля.
Она с любовью перебирала волосы дочери, но ладонь её была ледяной.
— Мам, завтра я стану великим магом! И мы уедем жить в столицу, хорошо?
— Мам, я так хочу сухариков, купишь нам завтра побольше?
Мать не ответила. Она стала холоднее, чем когда-либо прежде.
Синдилла, дитя трущоб, слишком хорошо знала, что это значит.
И как любящая дочь, она знала, что этот день неизбежен: мама всегда была слаба, и девочка видела это. Она молила господ из Верхнего города о врачах, но лекари сменяли друг друга, а недуг не отступал.
Синдилла замерла в объятиях матери, тщетно пытаясь удержать крохи уходящего тепла.
Ей не нужен был феникс Лангесии. Ей нужен был лишь Исток, способный исцелить мать… почему же её даром оказалась лишь проклятая магия памяти?
— Мамочка, побудь со мной еще хоть денек!
Она морила сквозь слезы, будто это могло вернуть жизнь:
— Ты ведь обещала! Завтра на ярмарку, феникс, небо…
— …Ты обещала быть со мной.
Родные объятия коченели, молоко на плите убежало, наполняя дом едким запахом гари.
Мир в одночасье стал холодным и твердым. За окном сгустилась тьма, и ей стало по-настоящему страшно.
Затравленным взглядом она обшаривала комнату в поисках убежища. И вдруг взор её замер на одной точке —
Стол с милой скатертью в клеточку, ваза с подсолнухом.
…А под вазой, соткавшись прямо из воздуха, лежал конверт. Посреди него, тускло мерцая в свете угасающего очага, алела восковая печать.
***
Автору есть что сказать:
То, что здесь сделал Демонический Бог, по сути, было операцией во время переливания крови.
Он действительно сделает все, чтобы перекусить.
А честный священник действительно честный священник, простой деревенский мальчик...