После перерождения я полюбил Звезду Бедствий. Глава 57
— Я просила тебя вернуться пораньше, зачем ты ещё пошёл покупать столько вещей?
Чтобы устроить ужин в честь возвращения Чжун Мина, две семьи вместе готовили вечернюю трапезу. Чжун Чунься, закончив мыть овощи, стояла на корме и выливала воду в море. Увидев Чжун Мина, она сразу отставила таз.
Чжун Мин приподнял руку, в которой держал шёлковую ткань и показал тёте:
— Я не покупал это. Мне это подарили. Я так спешил вернуться, что не успел бы ещё и по улицам ходить.
Поскольку они стояли на берегу, и их могли слышать окружающие, он говорил неопределённо, но Чжун Чунься поняла его. Она сразу подумала, что хоть он и вернулся поздно, но не зря трудился — по крайней мере, получил вознаграждение.
Су И уже расставил стол в каюте и перемешивал палочками начинку для вонтонов, а Чжун Хань серьёзно наблюдал, склонившись над столом. Внезапно оба услышали голос Чжун Мина снаружи, и Су И тут же отложил палочки и направился к выходу.
Сделав всего два шага к двери каюты, он увидел, как Чжун Мин, нагруженный свёртками, наклонился, чтобы войти, и улыбнулся им обоим:
— Быстрее, помогите мне, я даже не знаю, какую руку освободить первой.
Су И поспешил взять отрез ткани, а Чжун Хань забрал банку с чаем. Банка весила всего два цзиня, даже он мог её нести.
Затем Чжун Мин развязал верёвку за спиной и снял два отреза хлопковой ткани. Кроме того, у него был узелок, который он взял с собой, когда уходил из дома, и пакет с серебром и банковскими билетами, спрятанный за пазухой.
— Откуда у тебя столько вещей?
Су И ещё не знал, что в свёртке было серебро. Он просто помог Чжун Мину сложить три отреза ткани, взял у Чжун Ханя керамическую банку и поставил её на пол, уже поражённый увиденным. Особенно его впечатлил один из отрезов — когда грубую ткань, в которую он был завёрнут, сняли, показался характерный блеск шёлка.
— Всё это подарки от семьи Хуан. Два других отреза — хороший хлопок, даже мягче тех двух, что я подарил тебе при помолвке.
Бедные люди, независимо от того, жили они на воде или нет, в основном носили одежду из конопляной ткани. Живущие на воде могли ткать банановую ткань и продавать её в лавки для домашних нужд, хотя сами не могли позволить себе носить её. Многие деревенские и городские жители с суши выращивали рами и в свободное время ткали из неё ткань для себя.
Хлопковая ткань делилась на грубую и тонкую, а тонкая, в свою очередь, имела несколько сортов.
Выше этого были только шёлковые ткани разных видов, о которых они не смели и мечтать.
— Я не умею кроить одежду, но ты можешь использовать ткань как захочешь, и сшить любую новую одежду.
Чжун Хань был мал и не понимал разницы в качестве одежды. Его больше интересовало содержимое банки, которую он только что держал.
Чжун Мин присел и открыл её. По каюте сразу распространился аромат чая.
— Это чайные листья. Мы в них не разбираемся, давайте оставим для угощения гостей.
Чжун Ханю, похоже, понравился запах чая. Он приблизился к банке и, как щенок, принюхался, облизнул губы и спросил:
— Старший брат, можно мне попить чаю?
Чжун Мин погладил его по голове:
— Сейчас слишком поздно, нельзя. Если выпьешь, то не сможешь уснуть. Если хочешь, завтра днём я заварю тебе чашку.
После разговора о ткани и чае остался только свёрток с серебром. Су И, ранее приняв его, уже догадывался о содержимом. Супруги переглянулись и молча убрали его в сундук - в этот час все готовили ужин на палубах, было слишком много глаз, лучше посмотреть позже, когда все уснут.
На ужин решили приготовить вонтоны, тесто и начинка были уже готовы. Готовили на лодке Чжун Мина, Тан Ин и Тан Цюэ пришли присоединиться. Су И за эти дни научился раскатывать тесто быстро и хорошо. Чжун Хань вымыл руки и, взяв кусочек теста, начал старательно складывать его.
Тан Дацян, узнав о возвращении Чжун Мина вечером, воспользовался отливом и пошёл ловить рыбу. Ему повезло и в прибрежных лужах можно было найти застрявшую рыбу. Если не для продажи, а для себя, то не нужно было выбирать по размеру и внешнему виду, собрать на ужин было довольно просто. Вернувшись, он принёс три рыбы: одного крупного палтуса и двух небольших скумбрий длиной в шесть-семь цуней. В ведре была половина белых моллюсков, несколько крупных морских улиток размером с кулак, пучок морской капусты, пара морских черенков и мелкая рыбёшка для кошек.
Палтус приготовили на пару, скумбрию - в соусе, моллюсков и улиток просто отварили, морскую капусту сделали холодной закуской. Дома ещё была солёная свинина, отрезали кусок и приготовили с купленной в деревне соевой спрессованной лапшой - получился весьма достойный ужин.
Курицу, утку и свиные рёбрышки не покупали, потому что их тушить было бы слишком долго. Дома были яйца, это тоже считалось мясным блюдом, и отдельно пожаренные с диким луком они были не менее вкусными.
Вонтоны можно было быстро налепить в количестве, достаточном для двух семей. Су И помогал готовить у плиты. Вонтоны варятся быстро, поэтому их не спешили опускать в воду, иначе к моменту еды они бы разварились.
Когда Чжун Мин пытался помочь, ни Тан Дацян, ни Чжун Чунься, ни Су И не позволяли ему, говоря, чтобы он отдыхал.
Обойдя две лодки, он не нашёл себе никакой работы — ему не доверили даже чистить лук или чеснок. Чжун Мин не мог просто сидеть без дела.
Чжун Хань и Цюэ-эр собирались пойти искать Дуодуо и хотели позвать с собой Чжун Мина, но он не хотел отходить далеко от мужа. Он сел, скрестив ноги, на палубу, настаивая на том, чтобы помочь Су И следить за огнём.
Су И ничего не оставалось, как позволить ему это. Что касается того, сколько раз за это время его руки были сжаты и мизинцы потисканы — всё это осталось без внимания, так как не было ни минуты покоя.
Хотя Чжун Мин не голодал в море эти дни, вернувшись домой, у него разыгрался отменный аппетит. В одной миске было около двадцати вонтонов, и он съел две миски, прежде чем остановиться. Легко можно было различить, какие вонтоны лепил Чжун Хань — к счастью, они не развалились при варке. Остальные были сделаны Су И — с тонкой кожицей и большой начинкой, креветки в них были упругими, а в бульоне плавали водоросли нори и яичные хлопья. Чем больше Чжун Мин ел, тем вкуснее они ему казались.
Во время еды неизбежно зашёл разговор о причине позднего возвращения. Когда Чжун Мин упомянул о встрече с морским смерчем, все за столом ахнули от ужаса, а Су И сразу отложил свою миску, нахмурился и даже забыл о еде.
— Хорошо, что корабль семьи Хуан был крепким. Будь это обычная маленькая лодка, опоздай они хоть немного, и их бы затянуло в воронку, не успели бы даже убежать, — сказала Чжун Чунься, побледнев и с тревогой в сердце.
Тан Дацян тоже сказал, что рыбалка у берега достаточна для содержания семьи, и впредь не стоит уходить далеко.
— У тебя теперь есть семья, муж и младший брат, в будущем будут дети. Сколько денег нужно заработать? Сейчас жизнь неплохая, нужно больше думать о семье.
Чжун Мин выбрал мясо из морской улитки, удалил желчный пузырь и положил в чашу Су И. Под столом он успокаивающе погладил тыльную сторону ладони мужа и кивнул:
— В этот раз так сложились обстоятельства, но впредь, если будет подобная работа, я не стану легко соглашаться.
Вонтоны были в основном в бульоне, не такие сытные, как другие блюда. За столом сидело семь человек, и семь блюд быстро закончились. После ужина посуду вымыли, и семья Тан, похлопывая себя по животам, вернулась на свою лодку.
Су И приготовил горячую воду, которую начал греть ещё во время ужина, смешал её с пресной водой из бака для купальной бочки, чтобы Чжун Мин мог как следует помыться.
Договорившись с Чжун Ханем, что тот не должен видеть, как старший брат моется, и опасаясь несварения желудка у мальчика после обильной еды, его отправили с Тан Цюэ поиграть с другими детьми на деревянном мостике.
Кот Дуодуо, любитель суеты, наевшись, тоже убежал на улицу, высматривая проходящих мимо водяных крыс. Раньше кот был истощён до костей, но после того как попал в семью Чжун, где его хорошо кормили, стал крепким, а теперь начал даже округляться. Целый день он охотился на улице, ел рыбу и креветки, а дома его ещё и кормили вкуснятиной — живот раздувался и натягивался как маленький барабанчик.
Когда люди и кот ушли, на лодке остались только Чжун Мин и Су И. Последний закрыл дверь каюты и тер тканью спину мужчине, сидящему в бочке.
Поскольку на лодке было мало места, купленная ими бочка была небольшой — Су И она подходила идеально, а Чжун Мину было тесновато.
На самом деле эта бочка была куплена к свадьбе для молодого мужа, а Чжун Мин обычно мылся, просто поливая себя водой из таза. В обычные дни это сходило с рук, но сегодня Су И настоял на том, чтобы он принял ванну для снятия усталости, и буквально заставил его залезть.
— Я ведь не грязный. На корабле все эти дни я тоже каждый день мылся.
Чжун Мин положил руки на край бочки и слегка наклонился вперёд, подставляя спину, чтобы Су И помог ему помыться, и немного тревожно сказал это.
Хотя было очень приятно, когда муж тёр ему спину, но если действительно появится грязь, разве это не испортит момент?
Молодой гэр тёр старательно, проводя тканью несколько раз, затем снова смачивая её в воде. Когда он приближался, его лёгкое дыхание касалось кожи, принося с собой тёплое ощущение.
— Ты не грязный, ты целыми днями был в морской воде, как ты можешь быть грязным. Я просто протру тебя разок... Но вот твоя спина немного покраснела от солнца. Больно, когда я так трогаю? Когда обсохнешь, я намажу тебя соком алоэ.
На море солнце самое жестокое, и часто бывало, что мужчины возвращались с рыбалки с облезающей кожей, которая горела при прикосновении. У живущих на воде на лодках всегда был запас сока дикого алоэ. Когда случалось такое, его наносили, и после нескольких применений становилось лучше.
Чжун Мин хотел сказать, что не любит мазать на себя разные вещи — лечебное масло в прошлый раз было исключением, а сок алоэ не так уж необходим. Но вдруг у него промелькнула мысль, он что-то подумал, проглотил свои настоящие мысли и вместо этого согласился.
Видя, что Чжун Мин послушался, Су И улыбнулся и тщательно вытер спину мужчине, прополоскал ткань и повесил её рядом.
— Тогда домойся сам, а я пойду найду сок алоэ.
Такие вещи, которые не используются ежедневно, обычно не хранятся на виду. Каюта была небольшой, и чтобы что-то найти, приходилось перерывать все ящики и шкафы.
В воздухе клубился пар, Су И слышал всплески воды позади, пока искал сок алоэ в низком шкафу, стоящем в углу.
Этот шкаф, как говорили, был сделан к свадьбе родителей Чжун Мина из хорошего дерева. За эти годы, находясь на лодке на воде, он не сгнил и был очень удобен для хранения мелочей.
Су И взял банку и потряс её возле уха, прислушиваясь к звуку внутри, затем обернулся и сказал:
— Я думал, что осталось мало и не хватит, но на самом деле ещё полбанки, достаточно для твоего...
На этом месте Су И случайно поднял глаза и увидел, что мужчина, который раньше сидел в бочке, теперь стоял в ней, наклонив голову. Его широкая спина и крепкие длинные ноги были полностью открыты, линии мышц и кожи чётко виднелись при каждом движении.
При мысли о том, какую картину он увидит, если Чжун Мин сейчас повернётся, щёки Су И вспыхнули огнём, и он резко отвернулся, подозревая, что его муж сделал это нарочно.
На самом деле Чжун Мин не думал об этом так много. Ему было тесно мыться в бочке, поэтому он просто встал, чтобы помыться. Даже если в каюте он не мог выпрямиться во весь рост, это было лучше, чем быть скованным в бочке.
На половине мытья он опомнился и, оглянувшись, увидел, что его маленький муж сидит на коленях, повернувшись к выходу из каюты, со склоненной головой, занятый чем-то, похожий на грибочек.
Чжун Мин легко кашлянул и намеренно позвал:
Су И погладил банку в своих руках и слегка повернул голову, но не обернулся. С покрасневшими ушами спросил:
— Я закончил мыться, подай мне сухое полотенце, чтобы я мог вытереть волосы и одеться.
Даже подозревая, что у Чжун Мина могут быть "недобрые намерения", Су И не мог отказать. Он поставил банку на место и мелкими шажками пошёл за сухим полотенцем, всё время избегая смотреть в сторону бочки.
Чжун Мин видел это и находил очаровательным.
Когда сухое полотенце наконец оказалось в руках, и Су И протянул его вперёд, Чжун Мин не стал просто брать его, а крепко схватил руку, держащую полотенце. В момент испуга гэр забыл, куда должен смотреть, и когда его взгляд скользнул, он всё-таки увидел то, на что не осмеливался смотреть, и это было именно так "пугающе", как он себе представлял.
В тот же миг перед глазами промелькнули сцены многих ночей после того, как гасили свет. У него не только щёки горели, но и ладони начали пылать.
Тем более что он обещал Чжун Мину ещё кое-что перед отъездом.
Впихнув сухое полотенце в руки Чжун Мина, Су И отвернул голову и, набравшись храбрости, сказал: