Наследство с дополнением. Additional Inheritance. Глава 1
Жанр: b+l, усыновление, беззаботный главный герой, наследство, похищение, мужчина яндере, манипуляции, шантаж, тайны прошлого, богатые герои, стекло.
Покончила жизнь самоубийством.
Это человек, с которым у него не было кровного родства, которого он много лет называл "старшей сестрой", слишком внезапно ушел. Она оставила ему не только значительную сумму наследства, но и ребенка.
В тот год ему было всего 19 лет, он сам был еще ребенком, и вдруг на него свалилась забота о благополучии 15-летнего подростка.
Этот ребенок не был надоедливым, в нем не было ни капли нетерпения или бунтарства, свойственных подросткам.
У него был чрезвычайно высокий IQ в сочетании с уравновешенностью и развитостью, намного превосходящими его физический возраст.
В повседневной жизни или в учебе ему не приходилось беспокоиться о мальчике, он был способен поддерживать порядок в доме самостоятельно.
Но чем больше он узнавал мальчика, тем больше понимал, насколько пугающими были многие намерения этого ребенка.
Ему захотелось передумать, можно ли просто взять деньги, но не брать человека?
История о второстепенном герое новелл "Победитель получает всё" и "Милашка" Вэнь Сяохуэе (Адриан)
С приходом весны воздух Пекина наполнился порхающими цветочными лепестками. Ранним утром небо было голубым, как чистая вода. Такая чудесная погода была редкостью.
Утром температура еще была низкой, и холодный ветер дул через окно машины. Он заставил пьяного человека, небрежно раскинувшегося на заднем сиденье, дрожать и чихать.
– Мы приехали, – водитель нажал на счетчик, таймер запищал и распечатал квитанцию.
Вэнь Сяохуэй с болью открыл глаза. Неохотно приподнявшись на сиденье, он сел и спросил:
– Да, – таксист посмотрел на него через зеркало заднего вида с легким нетерпением. Он был шофером ночной смены и не спал всю ночь, настроение у него было не слишком солнечным, тем более с учетом пьяного пассажира.
В зеркале заднего вида отражалось красивое лицо цвета слоновой кости. Веки опухли от неумеренных возлияний, а волосы были растрепаны, однако черты лица юноши все еще оставались элегантными: у него был заостренный тонкий подбородок и мягкая чувствительная кожа. Такая кожа не выдержит удара, и молодой человек выглядел чрезвычайно женственным.
Вэнь Сяохуэй глубоко вздохнул:
Отсчитывающий деньги Вэнь Сяохуэй остановился, его рука замерла в воздухе.
– Сколько? – резко переспросил он, невольно повысив тон.
Вэнь Сяохуэй зевнул, прочистил горло и заговорил ясным голосом:
– Водитель, ты шутишь? Проехать Санлитун (улица в Пекине) до моей улицы стоит не больше 35 юаней. Вы что, поехали в объезд и округлили эту сумму?
Выражение лица водителя стало немного виноватым:
– В районе Чаоян произошла автомобильная авария, я сделал небольшой крюк...
– Ого, это считается небольшим крюком? Если бы вы объехали еще дальше, то мы оба смогли бы наблюдать закат на горе Сян. Вы видели, насколько я был пьян, и решили облапошить меня, верно? Позвольте мне сообщить, что я не упаду даже после тысячи рюмок, и если все-таки рухну, то все равно буду наблюдать за вами своим "Небесным оком"! – Вэнь Сяохуэй вынул 35 юаней и бросил их на переднее сиденье. – Больше не дам.
Оплата показалась водителю нечестной:
– Не пойдет, – хрипло ответил он. – Если вы дадите мне только 35 юаней, то весь этот пробег будет бессмысленным.
– Да ладно, ты не мог приехать сюда просто так. Вчера вечером я выпил очень много, мой желудок переполнен. Мне все это выгрузить в твою машину? – Вэнь Сяохуэй покачнулся.
Водитель сморщился и выругался:
– Ладно, ладно, поторопись, пусть это будет моей неудачей.
Вэнь Сяохуэй закатил глаза, толкнул дверь и вышел из машины. Закрывая за ним окно, водитель выругался:
Услышав его слова, Вэнь Сяохуэй резко обернулся:
Он поднял ногу, намереваясь хорошенько пнуть дверь машины, но водитель дал по газам и уехал. Нога Вэнь Сяохуэя впустую лягнула воздух. В ярости он показал средний палец вслед отъезжающему такси и отчаянно расчихался.
– Дурак ... тц, надеюсь, я не простудился, – пробормотал он себе под нос и фыркнул.
Не теряя больше времени, он побежал к дому. Ему стоило пробраться внутрь до того момента, как проснется его мать, иначе скандала было не избежать.
Он издалека увидел женщину в черном плаще. Несмотря на раннее утро, ее лицо скрывали солнцезащитные очки. Женщина была высокой и худощавой и имела очень изящную фигуру. Черные туфли на шпильке выгодно подчеркивали ее длинные и стройные ноги, а небрежно перекинутые через плечо густые темные волосы красиво оттеняли кожу. Ярко-красные губы на бледном лице выглядели вызывающе и привлекательно.
В своем сердце он молча поставил этой женщине восемь баллов, но почувствовал легкую неуверенность. Отчего она выглядела так знакомо?
Приблизившись, женщина сняла солнцезащитные очки. Она была очень красива: с изящными дугами бровей, прямым носом и острой линией челюсти, но вид ее портили опухшие как грецкие орехи глаза. Она явно плакала, плакала очень сильно и долго.
Сердце Вэнь Сяохуэя забилось сильнее. Гнев, отвращение и удивление смешались и нахлынули на него неудержимой волной. Он никак не ожидал, что Сунь Инь возьмет на себя смелость разыскать его.
– Обращайтесь ко мне по имени и фамилии, – бросил он. – Разве мы близкие знакомые?
– Сяохуэй, у меня нет времени ссориться с тобой, – Сунь Инь опустила голову, словно пытаясь сдержать эмоции.
– Что вы здесь делаете? Если вам есть что сказать, то говорите быстро. Можете не верить, но если я закричу, то моя мать прибежит с верхнего этажа, чтобы стукнуть вас метлой.
Сунь Инь подняла голову, покрасневшие глаза придавали ей жалкий вид:
У Вэнь Сяохуэя от неожиданности перехватило дыхание. Яя? Разве не его сестру зовут Яя? Что значит "больше нет"?
– Сяохуэй, Яя ушла, твоя сестра ушла. Она покончила с собой.
– Ты... – Вэнь Сяохуэй хотел сказать, что все это чушь, но горло будто сжало тисками.
Голова закружилась, ему стало трудно дышать. Весь мир словно вверх дном перевернулся, и он с трудом смог устоять на ногах.
Это было обычное тихое утро. Неподалеку старик выгуливал свою собаку, женщина средних лет покупала овощи в лавке, красотки выходили на утреннюю пробежку, дети шли в школу, все было таким же, как и вчера: старый район, в котором он жил больше десяти лет, никак не изменился. Сам Сяохуэй тоже остался таким, каким был раньше, ничто не отличало это утро от десятков таких же утр, когда он украдкой возвращался домой после веселой и сумасшедшей ночи. Единственная разница заключалась в том, что женщина, которую он не хотел видеть, стояла здесь и ждала его, принеся весть, которую он не мог принять. Что случилось с этим миром? Почему всё вдруг изменилось?!
Как такое могло случиться, ведь сердце этой женщины никто не мог превзойти в твердости и злобе? Как она могла окончить жизнь самоубийством?
Сунь Инь всхлипнула и достала из своей сумки Birkin белый конверт.
– Это предсмертная записка Яи. Она просила передать ее тебе.
Вэнь Сяохуэй задрожал. Его речь стала бессвязной:
– Черт, эта женщина уже давно не имеет ничего общего с нашей семьей, мертва она или жива, она не имеет никакого отношения ко мне!
Эта женщина останется в его памяти живой, красивой и бесстыдной. Мертва? Самоубийство? Зачем? Зачем ему говорить такое, он вообще ничего не хочет о ней знать!
– Сяохуэй, послушай меня. Ты единственный родной человек, которому Яя доверяла. Она могла поручить это только тебе. Поэтому я и нашла тебя.
– Похороны? Ха-ха, я ничего не хочу, кроме наследства. Я не хочу тебя видеть. Быстро убирайся! Убирайся! – Вэнь Сяохуэй почувствовал, что его сердце вот-вот разорвется под тяжестью этого груза. Ему нужно было спрятаться где-то, переждать боль и не сломаться. Он быстрым шагом направился к подъезду.
Вэнь Сяохуэй продолжал идти, не оборачиваясь.
Ноги стали ватными. Вэнь Сяохуэй остановился.
Ребёнок ... Он слышал, что у Яи был ребенок от этого человека, сейчас он должен быть уже довольно взрослым. Он никогда раньше не видел этого ребенка, даже не был уверен, мальчик это или девочка. В течение многих лет вся семья молча делала вид, будто Яи никогда не существовало, никто не упоминал ничего, что было бы связано с ней. С тех пор как отец скончался, Сяохуэй думал, что больше никогда не будет иметь ничего общего с Яей. Он и представить не мог, что через четыре или пять лет услышит о ней снова, и не предполагал, что это будет известие о ее смерти.
Сунь Инь подошла ближе, по ее лицу текли слезы:
– Сяохуэй, Яя ясно дала понять в своем завещании, что часть ее наследства должна быть оставлена тебе и тетушке. Она надеялась, что ты позаботишься о ее ребенке, своем племяннике.
Вэнь Сяохуэй обернулся и злобно посмотрел на нее. Глаза его покраснели.
Сунь Инь сунула письмо ему в руки и отступила на несколько шагов, громко постукивая высокими каблуками. Слезы текли из ее глаз: она прикрыла рот рукой, резко развернулась и ушла без оглядки.
Тело Вэнь Сяохуэя словно окаменело. Какое-то время он стоял на месте, будто его ноги приросли к земле: все это время он тупо смотрел на письмо, выпавшее из рук. Спустя долгое время он почувствовал легкую прохладу на лице и прикоснулся к нему, ощутив на пальцах влагу. Силы оставили его, и он опустился прямо на землю, дрожащими руками подняв конверт.
Из подъезда вышла соседка тетя Ван. В руках ее была сумка для покупок.
– Сяохуэй, что с тобой? – с беспокойством спросила она.
Вэнь Сяохуэй опустил голову и тихо произнес:
– Все в порядке, я слишком много выпил, не говорите маме.
– Ах, дитя, разрушая свое тело в молодости, ты сильно пожалеешь об этом в старости... – Пробормотала тетя Ван, проходя мимо него.
Плечи Вэнь Сяохуэя дрожали, его зрение затуманилось. Он из последних сил поднялся, схватил письмо, пошатнулся и со скоростью ветра бросился домой. Позабыв о необходимости соблюдать тишину, он громко захлопнул дверь и прошел в свою комнату, где свалился на кровать и накрылся одеялом с головой.
Яя ушла. Самоубийство, самоубийство, самоубийство...
Кусая губы, Вэнь Сяохуэй не осмеливался издать ни звука, но его слезы уже промочили большую часть простыни.
– Сяохуэй? – Фэн Юэхуа открыла дверь и заглянула в комнату. – Ах ты засранец, опять дурака валял всю ночь?
В голове Вэнь Сяохуэя гудело, и в ней осталась всего одна мысль: я не могу сказать об этом матери.
– Почему ты накрыт одеялом? Ты такой испорченный, даже не разулся и прошел в этой грязной обуви. Быстро встал и вылизал пол начисто! – Фэн Юэхуа попыталась приподнять одеяло
– Мама, – Вэнь Сяохуэй не смог скрыть слез. – Ты можешь оставить меня ненадолго в покое?
Фэн Юэхуа была ошеломлена. Она нахмурилась и выпустила из рук одеяло:
Вэнь Сяохуэй не хотел ничего говорить, он просто хотел спрятаться и поэтому снова полностью накрылся одеялом. Фэн Юэхуа на мгновение заколебалась, но отступила, вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Сдавленные звуки рыданий просачивались из-под одеяла наружу.
Вэнь Сяохуэй не запомнил того момента, когда провалился в сон. Проснулся он около полудня. В доме было очень тихо. Его мать пошла на работу и даже не вернулась на обед. Он приподнялся и сел, его мозг был совершенно пуст, все его тело было вялым и медленным, и он не сразу смог прийти в себя. Он всхлипнул, но слез уже не осталось. Приподняв стеганое одеяло, он достал помятое письмо и с дрожью разорвал конверт. Письмо было всего на одной странице, и для завещания казалось слишком коротким:
Сяохуэй, прости, сестра покинула тебя.
Не знаю, могу ли я называться твоей сестрой, но в глубине души я всегда считала тебя своим самым любимым братом.
Прочитав эти строки, Сяохуэй почувствовал, что его взгляд снова затуманили слезы. Он вытер глаза и продолжил читать:
Что касается причины, по которой я решила покинуть этот мир... ты не должен анализировать, а также не должен никого расспрашивать. Пообещай мне, ты обязан пообещать мне, это важно для твоей безопасности и безопасности тети. С того дня, как я последовала за этим человеком, я уже приняла свой конец. Не стоит жалеть меня, это то, чего я заслуживаю. Единственное моё беспокойство – мой сын. Ему только что исполнилось пятнадцать лет, и он очень хороший ребенок. Я не могу отдать его кому-либо другому. Твоя сестра умоляет тебя, пожалуйста, помоги мне позаботиться о нем и защитить его до того времени, как он достигнет совершеннолетия. Подари ему ласку и заботу.
Я оставляю дом и три миллиона для вас с тетей. Я знаю, что эти вещи не могут сравниться с заботой, подаренной мне дядей и тетей, поэтому прими их как компенсацию за заботу о Ло И от моего имени. Сяохуэй, твоя сестра все эти годы жила с болью и чувством вины. В этот последний момент я хочу сказать тебе, что когда дядя был в критическом состоянии, я тоже лежала на больничной койке.
Даже будучи не в силах пошевелиться, я не хотела, чтобы он видел мое жалкое состояние перед своей смертью, поэтому и не пришла. Я знаю, ты всегда ненавидел меня из-за этого. Я не прошу твоего прощения, я просто хочу, чтобы ты знал, сколько благодарности я испытываю к вашей семье. Я очень сожалею. Пожалуйста, выполни последнюю просьбу твоей сестры и позаботься о моем сыне, он еще более одинок в этом мире, чем я.