«Вещи рожденные из ошибок и экспериментов» (с)
Не нужно по полочкам раскладывать творческий процесс. Некоторые вещи должны оставаться герметичными (С)
Сколько не читай автобиографий писателей и не смотри документальных фильмов о художниках, изобретателях, дизайнерах, модельерах, остается главный вопрос — как?
Обычно у Авторов нет ответа. Совпало, стечение удивительных обстоятельств, озарение, «увидел во сне» в конце концов.
Деконстурировать и превратить в пошаговый список — можно, а обратно собрать с тем же результатом, но в другом месте — невозможно. У преп. Александра Шмемана есть фраза «…любые схемы разбиваются о действительную уникальность каждой жизни». Держу на видном месте. Достаточность, пределы раскладывания, герметичности процессов, отношения и их влияние на работу/жизнь занимают меня сильно, поэтому замечаю ответы в разных местах.
В два захода досмотрела «Мы, Маржела» о феномене Мартена Маржелы, его похоже к одежде и влиянии на развитие модных тенденций. Ставила на паузу, делала снимки, записывала цитаты, смотрела дальше.
Причем «быть» не только в смысле «что делать», а в смысле «присутствовать в жизни». «Нет ничего менее демократичного, чем творческий процесс», — говорят его коллеги, описывая, как строилась работа над коллекцией. Энергия Мартена заполняла собой всё, он формулировал нужное абстрактно, не всегда понятно, дизайнеры подхватывали, делали прототипы, сверялись, переделывали и так — до момента идеального совпадения идеи и воплощения.
«Вещи рожденные из ошибок и экспериментов».
Творческие процессы похожи во многих областях. Я находила сходства с музейным миром, запоминала, чтобы поделиться с коллегами и включить некоторые примеры в свою работу.
Мартену были нужны свитеры очень крупной вязки, спиц таких еще не существовало, тогда женщины-коллеги отпилили черенки от метёл и связали нужное на них. Инструкция по самостоятельному пошиву джемпера из восьми пар белых носков — прекрасна в своей одновременной ироничности и серьезности (я все собираюсь сделать). «Двупалые» японские таби на каблуке — тоже заслуга Маржелы.
«Вспышка вдохновения приходит мгновенно, но требуются месяцы, чтобы развить ее в коллекцию. Кажется, что эту легкость можно повторить по желанию, но это не так». Заменить «коллекцию» на выставку — все то же самое.
Отношения — основа. Сотрудники дома «Маржела» рассказывают о том, что на взлёте популярности бренда в девяностые, у дома были фанаты, которые строили с брендом «моноотношения»: Маржела и ничего, кроме Маржелы. Отождествляли себя с «мы» по-своему.
«Мы, Маржела» — подпись, которую придумал ставить Мартен, чтобы подчеркнуть общее дело, сместить акцент с себя как дизайнера и сотрудников дома — на одежду и философию бренда. О его склонности к «исчезновению», нежеланию показывать лицо, незаметности до сих пор ходят легенды. Без знания подноготной трудно сказать, была ли эта мистификация намеренным маркетинговым ходом, частью творческого высказывания или чем-то еще. Концептуалисты — концептуалисты во всём, кажется.
Но внутренний конфликт этого «мы» стал проявляться очень быстро.
«Чем больше я находился в «Маржела», тем меньше становился. Мы вкладывались колоссально. Никто тогда не работал ради денег. Мы работали из страсти, из любви к тому, что делали. Но из всего, что мы делали, по итогу мы ничего не могли назвать своим. Ты оставался ни с чем. /…/ Когда постоянно подчеркивают, что это работа всей команды, лишают людей их индивидуальной ценности. А это очень опасно для работы».
Сколько музейщиков сейчас узнали себя и/или кого-то знакомого могу только догадываться. Да и не музейщиков тоже.
«Творческий человек не может быть машиной, творить как конвейер. Тогда сделанное перестает быть творчеством».
Камень преткновения в модном доме — поток. Как только «Маржела» стал заметен, популярен, востребован, возросли аппетиты всех причастных, интерес третьих лиц, давление потенциальных инвесторов и партнеров. Выдавать на-гора такое же яркое, свежее и непохожее стало невозможно. В 2008 ушел. И пока не вернулся. Говорят, путешествует, рисует. Мне приятно думать, что наблюдает и выдаст что-то, что снова всех удивит.
Пересечения с музейным не только умозрительные. В 1997 году в Музее Бойманса — ван Бёнингена открылась первая выставка одежды Маржелы. По слухам, он совсем не занимался подготовкой, доверив все команде. В фильме есть кадры с этой выставки. Впервые увидела ход, который показался мне гениальным для пространства музея, духа модного дома: зрители внутри помещения, а все экспонаты — снаружи, за окнами в пол (см. фото). В 2021 году прогремела еще одна выставка — в фонде Lafayette Anticipations в Париже.