Обойдемся без публики
На выходных пересмотрел «Искусство по понятиям» - черную комедию с Умой Турман и Сэмюэлем Джексоном. Обычно ее все ругают. Искусство и аферы в нем для галочки, а сам он - откровенный Голливуд. Впрочем, у комедии есть «право шута» - превращать в фарс и высмеивать то, о чем принято говорить с придыханием.
Сначала сюжет: хозяйка убыточной галереи (Турман) соглашается отмывать деньги мафии (Джексон) на фиктивной продаже картин. Писать полотна заставляют киллера (Джо Манганьелло). Тот берет псевдоним «Пакетчик» (его фирменный стиль - удушение пакетом), и внезапно становится звездой абстракционизма. Ситуация выходит из-под контроля.
Съемки начались весной 2022 года - на пике продаж ультрасовременного искусства. И первое, о чем стоит сказать - фильм демонстрирует атмосферу той золотой лихорадки.
Когда работы Пакетчика внезапно выходят в топ, все мечтают получить его картину. Действительно, в то время перегретые цены на работы молодых художников, легко пробивали отметки в сотни тысяч и даже миллионы долларов. Нездоровый ажиотаж, списки ожидания, стремительные взлеты и падения сопровождали превращение искусства в квазифинансовый инструмент на растущем венчурном рынке.
Если аукцион превращается в IPO, то галерейная покупка позволяет завладеть активом по цене гораздо ниже рыночной. Такая привилегия доступна немногим. В фильме коллекционеры умоляют Турман продать картину, чтобы войти в круг избранных. О том, как все было говорит комментарий арт-консультанта Кристи Брайс в статье Artnet: «Возникло впечатление, что покупать нужно сразу после знакомства с художником, опасаясь остаться в хвосте бесконечного списка ожидания». Коллекционеров вдохновляла стоимость работ на вторичном рынке, и они добивались привилегии раннего доступа к ценным активам - чем виртуозно воспользовалась Ума Турман.
Во-вторых, в фильме показано, как инвест-бум и соцсети девальвируют арт-критику.
Суть игры в том, что капитал отрывается от материального объекта и становится чистой абстракцией. Следовательно, физическая картина не имеет никакой другой ценности, кроме той цены, которую готов заплатить рынок, и в которой уже учтены ожидания дальнейшего роста стоимости. Такая замена ценности на цену девальвировала классическую фигуру критика.
Долгое время арт-рынок работал по схеме «дилер-критик». Дилер (Ума Турман) занимался поиском и продвижением талантов, а критик производил дискурс, наделяя художника символическим капиталом и укрепляя его позиции в институциональном поле. На этот огонек слетались коллекционеры. Как пишет теоретик Изабель Грав, еще в 90-е «рыночная стоимость произведения искусства, проданного на аукционе, обычно определялась символической ценностью, созданной в других местах, консенсусом или несогласием критиков, искусствоведов, кураторов и коллег художника».
В «Искусстве по понятиям» всё иначе. Критик не пытается подобрать ключи к работам Пакетчика. Ничего подобного. Ее роль - нечто среднее между обозревателем светской хроники и глянцевым интервьюером. Престиж такого эксперта основан на статусе его медиа, а сам он послушно следует за сетевым хайпом и ажиотажем покупателей. В фильме «Баскиа» критик Рене Рикард все еще способен зажигать звезды, но здесь он занимается легитимацией вкусов коллекционеров. Проще говоря, он не объясняет искусство, а оправдывает спрос. Комедия показывает арт-критику довольно безжалостно - как сервисное обслуживание арт-рынка.
В-третьих, персона художника - в центре внимания.
Пакетчик пишет абстракцию в грубом, пугающем стиле, и создает инсталляции из окровавленных пакетов. Работы несут отпечаток его индивидуальности и позволяют заглянуть в сложный внутренний мир художника. Формула абстрактного экспрессионизма вернулась и полна сил, неслучайно Пакетчика в фильме сравнивают с Поллоком.
Суть в том, что такие работы неизбежно автографичны, а месседж фильма прост: лишь обладатель незаурядного (и желательно опасного) бэкграунда способен создать исключительное искусство. На эту идею работает второстепенный персонаж, молодая художница с акварелями, посвященными детству - они никому не интересны, в отличие от брутализма Пакетчика.
На самом деле, одержимость Пакетчиком - закономерный итог его таинственности, а главное - реакция на дефицит его работ. Его образ в сознании коллекционеров и всех остальных - сплошная terra incognita. Тем не менее, его персона остается гарантом смысла. Медиа тиражируют мифологию, предлагая искать ключи для интерпретации творчества в интервью и биографии. Автор выступает товарным знаком, гарантирующим аутентичность работ, в свою очередь, хранящих следы уникальной энергии, идентичности, физического присутствия и психологических драм. Ведь в конечном счете, продают не картины, а миф и контекст, окружающие фигуру творца.
В-четвертых, галерейное искусство - уже не публичная сфера.
Персонаж Умы Турман не пытается делать вид, что ее волнуют тонкие материи искусства. Слабым намеком но то, что ее взгляды когда-то могли быть менее циничными, служит ее восхищение творчеством Баса Яна Адера - концептуалиста, исчезнувшего в 1975 году, когда он переплывал океан. В конце фильма в океан отправится и Пакетчик, что можно считать как жалкий фарс или как ритуальное очищение.
В любом случае, исчезновение художника идет на пользу галерее Патрисии (Турман). Пакетчик - ее счастливая карта, открывшая двери в элиту арт-мира. Но даже когда ее галерея не пользовалась успехом, она не была более демократичной. Персонаж Умы Турман всегда презирал «нищебродов», и стремился занять места, поближе к статусным коллекционерам. Обычные люди в ее галерее выглядят нелепо и неуместно - это бандиты, драгдилер и сестра Пакетчика, заявившаяся на вернисаж с домашней лазаньей.
Искусство исторически связанно с властью, богатством и статусом, однако, как правило, оно стремилось не замыкаться в элитарном кругу. Исследователь Томас Кроу утверждал, что художественная публика, возникшая в XVIII веке, была достаточно разнородной. Парижские салоны привлекали разные слои общества, которые судили и спорили, критиковали и расхвалили. В дискуссиях об искусстве рождалось буржуазное общество, оппонирующее церкви и короне, а концепт художественной автономии отражал его желание независимости. К широкой публике обращался исторический авангард и его продолжения в пост-минимализме, концептуализме, документальном и феминистском искусстве. Огромную и разношерстную публику собирали выставки советских нонконформистов.
Но в «Искусстве по понятиям» аудитория современного искусства сужается до круга чрезвычайно богатых людей. Когда единственной целью галереи становится заключение сделок - связь между искусством и обществом разрывается. Широкая публика исключена из процесса, поскольку не монетизируется и не производит значимых мнений.
Язвительный тон комедии, по определению адресованной широкой аудитории, а следовательно - имеющей дело с популярными представлениями об искусстве, вероятно, связан с грандиозным разрывом, - той безразмерной пропастью, что разделила современное искусство и широкую публику в период инвестиционного бума, а возможно и раньше.
В-пятых, коллекционеры в фильме подчеркнуто неприглядны: они инфантильны, поверхностны и нарциссичны.
В фильме мы видим произведения, ориентированные на супербогатых, а их вкус специфичен. Он исключает неудобные и конфликтные темы, например, страдание (кроме эстетизированного страдания у Пакетчика), требуя от искусства быть эффектным, масштабным и возбуждающим чувства. В результате оно теряет способность критиковать: ставить под вопрос порядок вещей и иерархии, призывать, сомневаться и заявлять альтернативы. Как утверждал Борис Гройс, такое искусство превращается в «персидский ковер» - роскошную, трудоемкую, декоративную и идеологически нейтральную вещь, которая свидетельствует о вкусе и статусе владельца, не требуя от него интеллектуальных усилий.
Фильм заостряет эту позицию, предлагая вновь обратиться к Томасу Кроу. По его словам, аудитория салонов XVIII века отличалась любовью к дискуссии и рвением оценивать увиденное. Эта аудитория превратилась в настоящую публику лишь тогда, когда смогла оправдать и оценить художественные практики. В статье для Texte zur Kunst эту мысль дополняет Изабель Грав: «Развитие художественной публики зависит от ее способности выносить обоснованные оценочные суждения. И наоборот, аудитория, не способная объяснить, почему она ценит те или иные произведения, не может стать публикой».
Парадокс, но фильм показал нам искусство без публики. Коллекционеры совершенно не прикладывают интеллектуальных усилий, их волнует лишь таинственная недостижимость автора и собственное эго. Они буквально едят картины глазами. Произведения - аналог эмоционального ботокса, возвращающий блеск и упругость их гаснущей способности ощущать - в диапазоне от восторга и страха до сексуального возбуждения. Пожалуй, вывод фильма даже более жесткий, чем у Гройса: современное искусство - это допинг для богачей.
