Десять из десяти
Как-то я колебался, стоит ли что-то писать по следам Cosmoscow. Но подумал, а почему бы и нет?
В фильме «Идеальные дни» Вима Вендерса был смешной персонаж Такаси: молодой японец, который оценивал все происходящее по десятибальной шкале. Хорошие вещи получали от 7 до 10 баллов, плохие - меньше пяти из десятки. Цифры дают возможность радикально упростить мир, с помощью суррогата рыночных цен.
Ужин в закусочной, Лу Рид на кассете и общение с девушкой - совершенно разные вещи. Такаси изобрел «валюту впечатлений» - универсальную систему оценки, позволяющую свести их к общему знаменателю, но взамен пришлось стереть содержание. Проще говоря, Такаси не встречался с девушкой, он провел время на девять баллов, в то время как кассета Лу Рида стоит, например, семь. Его система кажется абсурдной, но она позволяет соотнести вещь с любой другой. Обменивать их, сравнивать и даже оценить самого себя: был ли он сегодня на 10 из 10?
Такаси выглядит нелепо, но Вендерс показал его не для смеха. И не потому что каждый из нас, современных людей, иногда становится Такаси. В чем тогда дело?
В фильме его персонаж выступает противоположностью спокойного Хираямы, живущего в соответствии с концепцией итиго итиэ. Он пребывает в моменте, в в «здесь и сейчас», и замечает уникальность вещей. Но это имеет свою цену - Хираяма одинок и убирает общественные туалеты. Персонажи поднимают множество вопросов: о пересечении культур (традиционной и потребительской) и поколений; о природе счастья и роли искусства (в образе бездомного танцора буто).
Но кроме того, Такаси - живое воплощение «рыночного механизма» теоретика неолиберализма Фридриха фон Хайека:
«Рыночная экономика функционирует, присваивая каждому типу редких ресурсов численный индекс, который не имеет никакой связи с какой бы то ни было характеристикой этих ресурсов, но лишь отражает, или, лучше сказать, резюмирует их значение в единой структуре производства»
Такаси занимается именно этим - переводит редкий ресурс в абстрактный индекс, качество в количество и ценность в цену. Тоже самое происходит в современном искусстве
.
Я вспомнил об этом фильме, пролистывая отчеты с Cosmoscow. Большинство из них обсуждало цифры: количество посетителей, суммы сделок, стоимость размещения, ценовой диапазон галерей, оценку топовых лотов и так далее. В отчетах, как и у Такаси в фильме, вещи растворились в абстракции. Мы не знаем, почему Такаси нравится девушка, мы видим только ее оценку. Так и работы художников, отличаются концептом, медиумом, пластическим языком и аффектом. Можно сказать, они обладают реальной ценностью, но рынок переводит ее в репрезентацию, оторванную от предмета и выраженную в цифрах. Таким образом, цена сообщает нам о положении вещи в структуре, и ничего о ней самой.
Возможно, нам вообще не стоит говорить о работах, ведь как сказал генеральный директор Cosmoscow Николай Корьков: «Современное искусство сегодня - полноценный конкурентный актив, который работает на имидж и капитализацию бизнеса». Тоже самое можно сказать о корпоративном благотворительном фонде, покупке исторического здания под офис или спонсорстве футбольного клуба. Цена приводит разнообразие вещей к общему знаменателю.
Вернемся к фильму. В Хираяме и Такаси можно проследить базовые архетипы арт-критики.
«Хираяма» увлечен моментом - сингулярным событием. Он фотографирует одни и те же кроны деревьев, зная что они каждый раз отличаются. По сути, это классический критик, который разбирает конкретное произведение или выставку, оценивая их исходя из их формальных и содержательных качеств. Сегодня он существует в гетто малотиражных художественных журналов и, если повезет, качественной журналистики.
«Такаси» - это обладатель оптики, в которой оценка полностью отрывается от самого произведения, и привязана к его рыночной валидации. Он скорее рыночный аналитики или агрегатор данных. Для «Такаси» ценность выставки, художника или отдельного полотна определяется местом в рейтингах, объемом упоминаний в медиа и суммой сделок. Он выполняет важную роль перевода искусства в конвертируемый «конкурентный актив».
Увлечение цифрами отражает реальное устройство современного арт-мира.
Конкуренция художников и галерей происходит в сфере продаж, а не производства работ (тогда бы обсуждались содержательные и формальные аспекты). Она сместилась из плоскости эстетического и концептуального «производственного" соревнования в плоскость соревнования коммерческого. Выбор медиума, стиль и сюжет имеют значение в той степени, в какой они способны повлиять на продажи и цену. Например, печатная графика служившая идеологической цели демократизации и десакрализации искусства, или концептуально связанная со «становлением машиной» сегодня все чаще рассматривается как недорогой «входной билет» для начинающих коллекционеров.
Еще в 1847 году, ситуацию описал в «Нищете философии» Карл Маркс, споря с Прудоном (наивно определявшим конкуренцию как «промышленное соревнование»):
«Конкуренция есть торговое, а не промышленное соревнование. В наше время промышленное соревнование существует лишь ради торговых целей. Бывают даже такие фазы в экономической жизни современных народов, когда всех охватывает особого рода горячка погони за прибылью, получаемой без производства. Эта периодически наступающая вновь и вновь спекулятивная горячка обнажает подлинный характер конкуренции, которая старается избежать необходимости промышленного соревнования».
Арт-рынок сегодня переживает именно такую перманентную «спекулятивную горячку». В таких условиях фигура критика «Такаси» становится структурно необходимой: он обслуживает торговое соревнование, переводя искусство в чистые индексы стоимости, в то время как «Хираяма» со своим производственным (содержательным) анализом остается не у дел.
Эта деформация неизбежно бьет по субъектности многих художников, меняя их внутреннюю оптику.
Вынужденные существовать внутри хайековского ценового механизма, они становятся менеджерами персонального бренда, который еще на этапе эскиза калькулирует будущий индекс эффективности работы и форматирует свое внутреннее «я» под требования торгового соревнования. Именно по этой причине коммерческие арт-интеграции, где художник по определению подчиняет свой жест маркетинговой политике, не встречают сопротивления.
И тоже самое касается сложных, критических, неоднозначных и экспериментальных ходов, которые считаются сутью искусства. Их сложно представить, там где художник превращает в «конкурентный актив» собственную идентичность, и добровольно ограничивает творческие аспекты, которые не конвертируется в рыночный балл.
