«Re-visions»: другое детство Марши Ресник
Почему именно детство стало магистральной темой в российском искусстве? Безопасно? Допустим. Понятно? Конечно! Оно рифмуется с воображением, радостью и страхом взросления. Сочетается с глиттером и цветными бусинами. А заодно - с установкой позднего капитализма на беззаботную эксплуатацию прошлого. В любом случае, детство - это нечто утраченное. Даже не время, а место, которое тянет обратно: свернуться калачиком, обнять руками коленки и так переждать сложные времена. Жижек сказал бы "регрессивный фантазм", чью болезненную изнанку показали на выставке «Так не бывает» в Лимонке. Так или иначе, в российском контексте детство - это потерянный рай.
Можно ли работать с детством как-то иначе? Да, конечно. Посмотрите, как это делала Марша Ресник.
В 70-е она снимала нью-йоркскую богему: панков из клуба CBGB, писателей-битников и художников. Идея была в переворачивании изучающего мужского взгляда. Ресник перевела его на самих «плохих парней», демистифицировала их публичный образ, за которым обнаружила растерянность и уязвимость.
Портретная фотография принесла Ресник славу. Ее работы сыграли важную роль в формировании визуального образа нью-йоркского панка. Но ее вклад в фотоконцептуализм оказался забыт.
Когда в 2009 году в нью-йоркском Метрополитен-музее состоялась знаменитая выставка «The Pictures Generation, 1974-1984», работ Ресник на ней не оказалось. Позже, в 2022 году, в превью ее первой большой персональной выставки будет сказано: «Она была на сцене во всех смыслах этого слова и запечатлела большую часть атмосферы, оставаясь незамеченной для большинства людей за пределами нью-йоркского авангарда».
Тем не менее, работы Марши Ресник середины 1970-х, в первую очередь - концептуальная серия «Re-visions», опередили нью-йоркский фотоконцептуализм. Она занялась исследованием женской идентичности, кодов масс-медиа, влияния образов и инсценировками немногим раньше, чем Синди Шерман, наиболее известная представительница «Pictures Generation».
Ресник конструировала фиктивные «воспоминания», подчеркивая (как и Шерман), что фотография не обязана быть документалистикой, а индивидуальность проблематична. Постановочные кадры транслировали ее собственный опыт взросления. Тем не менее, ситуации и роли, показанные Ресник, считывались как универсальные, никому конкретно не принадлежащие, и потому - не уникальные. Они представляли собой архетипы или «апроприированные» истории взросления.
В работе под названием «С притворной скромностью она потягивала вишневый Kool-Aid из винного бокала, затягиваясь сигаретами из жвачки» взросление - это игровое присвоение взрослой жизни.
В подростковом возрасте невинность распадается на добро и зло. Все вокруг кажется черно-белым. Это период подглядывания и подражания. Трансформации тела. Первых столкновений с фальшью, табу и собственной сексуальностью. Ресник превратила взросление девочки в психологическое поле боя, подчеркнув роль культурных стереотипов, гендерных норм и моделей поведения. Когда в 1978-м «Re-visions» был опубликован, культовый писатель, друг Ресник и автор «Голого завтрака» Уильям Берроуз, назвал его «самой сутью подросткового возраста», подразумевая огромное внутреннее напряжение и конфликты, запутанность и потаенные страхи, а вовсе не романтическую невинность.
Разглядывая фотографию, мы видим лишь руки и предметы. Ее визуальный язык отсылает к эстетике жанра «нуар». Деперсонализированный образ представляет универсальный архетип взрослеющей девочки. Она разыгрывает, прежде всего для себя, роль «роковой» женщины, используя доступный детский инвентарь: вишневый лимонад Kool-Aid и жевательную сигарету.
Отстраненная интонация текста - а Ресник всегда подчеркивала, что в ее работах текст значит не меньше чем изображение - напоминает закадровый голос из нуаровых фильмов. Текст позволяет увидеть внешнюю инстанцию взгляда, оценивающую ход игры.
Девочка выглядит одинокой актрисой, репетирующей сложную роль, которая включает меланхолию, скуку и даже порок. Роль, которую ей навязали, и она не может понять до конца ее смысл. Но ей кажется (на самом деле она не уверена), что сыграв роль достоверно, она сможет защитить себя и возможно - почувствует силу.
В той же оптике можно рассматривать другие фотографии из «Re-visions». В каждой из них подростковый возраст - это переходное состояние навстречу будущему. Уязвимое, тревожное и заинтересованное. На него оказывают влияние культурные коды и образы. Но главное, что об этом возрасте можно сказать - в нем нет и следа той приторной сентиментальности, что так часто окружает выдуманные истории детства.
