Полёты наяву или во сне. Детектив. Часть 31

Я улыбаюсь глупо и спрашиваю у него:
– Самуил Гурьевич, вы отдаете себе отчет в том, что говорите сейчас?
Он не успевает ответить – открывается дверь, и входит Даня.
– Маргарита, на минуточку – говорит он, кидая подозрительный взгляд на Самуила, а когда мы выходим, спрашивает – это что за сноб у тебя сидит?
– Самуил Гурьевич Соболевский – отвечаю я – а почему сноб? Довольно приятный, на мой взгляд, молодой человек.
– Да просто по мне, так он по-другому должен выглядеть. Ну, быть похожим, например, на своего отца.
– С чего бы это? Я наоборот рада, что он похож на самого себя – Гурий, между прочим, далеко не идеал.
– Ладно, давай я тебе скажу, а то потом забуду, зачем пришел. В общем, на статуе следы эластичной и очень прочной веревки, а на наружных подоконниках следов нет вообще ничьих, скорее всего, пользовались бахилами и перчатками, потому что на подоконнике, за который цеплялся преступник остались следы волокон, совсем немного. В наличии на них потожировых я сомневаюсь, но проверить проверю. Дальше – в семье занимались спортом достаточно многие. Так, Манефа не занималась спортом, Аполлинария и Иннокентий – скалолазанием, Лукерья и Филарет ты сама знаешь, Гурий поднимал штангу в молодости, и забросил это дело тогда, когда стал заправлять корпорацией, Злата спортом не занималась, Самуил ходит в тренажерку, Лампа занималась фигурным катанием, а Руфина совсем недолго ходила в художественную гимнастику. Вот такой расклад.
– Мда… Сбросить со счетов мы можем только Злату и Манефу…
– Я бы не был столь категоричен, Марго. И они вполне могли поднять бабку и выкинуть ее с лоджии.
– Ладно, Даня, я пойду, мне нужно с Самуилом закончить. Спасибо за информацию.
Я возвращаюсь к Самуилу, сажусь и спрашиваю его:
– Самуил Гурьевич, вы отдаете себе отчет в том, что вы сейчас сказали, перед тем, как я вышла?
Он усмехается.
– Вы меня немного не поняли. Я же не сказал вам, что я убил Генриетту. Я вам сказал, что я ее погубил. Как личность. Она перестала доверять всем вокруг.
– Но что это значит?
– Это значит то, что я рассказал ей про измену деда.
– Что? – я даже привстаю с места – вы рассказали Генриетте, что Александр Вавилович изменяет ей? Но зачем?
– Понимаете, это своего рода очень тонкий ход – таким образом я, пятнадцатилетний пацан, дал бабушке понять, что единственный преданный ей человек.
Почему после этих слов я начинаю испытывать к Самуилу чувство омерзения? Хотя, с другой стороны он прав – разве, зная о таком, правильнее молчать? Или все-таки действительно правильнее молчать?
– Но как вы узнали, что Александр Вавилович изменяет вашей бабушке?
– Он разговаривал со своим другом как-то раз, а я подслушал. И однажды просто проследил за ним, сделал фотографии и показал бабуле.
– Вы знали эту женщину? Ну, с которой дед…
– Нет. Она была мне неинтересна. Мне было важно другое – чтобы Генриетта узнала об этом.
– И как она отреагировала?
– Честно говоря, я не ожидал подобной реакции. Она просто грустно улыбнулась и сказала, что она очень хорошо понимает деда, и сама виновата в том, что он пошел на измену. А потом дед умер. Ну, а бабушка перестала верить своим близким. Но не мне. Я всегда был у нее любимым внуком, и она часто говорила о том, что считает меня самым честным существом. Вот так-то.
– Скажите, а вы сохранили фото этой женщины?
– Да вы что?! Прошло десять лет! Конечно, нет.
Итак, смелая, гордая, прямая Генриетта, блистательная и величественная. Могла ли она ожидать подобного от мужа? И почему так отнеслась к этой информации – о его измене? Так, Лукерья рассказывала, что в разговоре, который она подслушала между двумя друзьями, шла речь о том, что Генриетта уже не может вести такую же половую жизнь, как в молодости. Вероятно, именно поэтому Александр Соболевский пошел на измену. А Генриетта приняла это, как факт… Или не приняла? И тогда, может быть, она нашла способ отомстить за себя? А сам ли умер Александр Соболевский и был ли это действительно сердечный приступ? Может, жена, которая не смогла смириться с его изменами, сделала так, что он умер? Ведь произошло это вскоре после того, как Генриетта узнала о его изменах.
– Самуил Гурьевич, скажите, вы присутствовали тогда, когда умер ваш дед?
– Нет. Я был в школе. Там были только взрослые. А что?
Он смотрит на меня своим проницательным взглядом и говорит:
– Погодите, погодите… Вы хотите сказать, что моя бабка убила дедушку? О, нет! Вы ее совсем не знали! Она не могла так поступить – она была для этого слишком сильным человеком, а потому приняла факт измены нормально.
У меня звонит телефон. Клим.
– Марго, послушай, дело к вечеру, стоит сейчас ехать за этим Романом? Он же, по сути, не арестован, что его – к нам посадить?
– Ты прав, Клим, привези его завтра с утра. Я сейчас закончу с Соболевским-младшим, ты можешь подождать меня? Есть разговор.
– Без проблем. Я в кабинете буду.
– Самуил Гурьевич, а после смерти деда эта его женщина как-то проявляла себя? Вы что-то знали об этом?
– Нет. Бабушка никогда больше не упомянула факт его измены в разговорах. И про ту особу я больше никогда не слышал.
– А кто-либо еще мог знать об этой измене?
– Вряд ли. Бабуля не была болтливой. Ей было невыгодно говорить об этом с кем-либо еще.
Мы с ним расстаемся на хорошей ноте. Несмотря на его расчётливость, он все же нравится мне, этот Самуил Соболевский. Нравится своей прямотой. Даже неверные и нечестные свои поступки он облекает в личину правды, прямо давая понять, что поступил так ради собственной выгоды. Нечасто такое встречается.
Когда я прихожу в кабинет, Клим сидит за отчетами. Поднимает голову, смотрит на меня вопросительно.
– Ты выглядишь уставшей, Марго.
– Шеф обещал дать отпуск после этого дела. Мне нужно поговорить с тобой, Клим.
Я рассказываю ему все, что узнала от Самуила.
– Вот это да! А знаешь, Марго, у меня тут возникла мысль. А может быть, Генриетта убила своего мужа, до конца чувствовала себя виноватой, и в новом завещании все отдала его любовнице?
– Клим, да ты что? Она же не совсем дура! Обделить своих детей и внуков ради посторонней тетки!
– А вот что касается убийства – такое я вполне допускаю. Она была слишком горда для того, чтобы терпеть рядом с мужем другую женщину, потому вполне могла обеспечить тому сердечный приступ. И кстати, это еще один мотив для убийства. Кто-то, кто сильно любил отца или деда, мог расправиться с ней, узнав, что она убила мужа.
– И что из этого всего следует?
– Ну, во-первых, я думаю, нужно запросить результаты вскрытия Александра Соболевского. И боюсь, нам не избежать эксгумации.
– Слушай, а мы не сильно уходим в сторону, а? Возможно ли, что в этом причина убийства Генриетты?
– Может, и нет. Но лучше все проверить. Откуда нам знать, в чем причина, у нас нет ни одной существенной улики, Марго. Поэтому мы тыкаемся, как слепые котята и ищем хоть один стоящий вариант. Поговорим завтра с шефом – что он думает про это.

Мои дорогие! Спасибо Вам за то, что поддерживаете мой канал, читаете мои истории, комментируете и остаетесь рядом со мной! Но для того, чтобы наш с Вами канал жил, необходимо смотреть рекламные посты (длинные, с видео или иллюстрациями) – поэтому пожалуйста, не забывайте попадать пальчиком по рекламе. Не обязательно оставлять комментарии, достаточно того, что Вы пройдете по ссылке и несколько секунд задержите рекламу у себя на экране устройства. Это очень поможет нашему с Вами каналу! Вся реклама проверяется РСЯ, поэтому бояться кликать на нее не нужно. Но если Вы все же остерегаетесь, тогда пожалуйста, задержите рекламный пост подольше на экране Вашего устройства. Я заранее благодарю Вас за это и спасибо Вам за поддержку!

– Так и сделаем. Может быть, мы найдем разгадку имени Офелия в гробу у Соболевского?
– Все может быть – я ничему не удивлюсь, Марго!
Я звоню Дане и говорю ему:
– Данюш, завтра надо выяснить, с кем у Соболевского была связь десять лет назад. У него была женщина, и Генриетта знала про это – постарался Самуил. Можно предположить, что тайна убийства Генриетты кроется в смерти Соболевского.
– А при чем тут Офелия?