Тайна монастыря Трёх Пророчиц. Приключенческая история. Часть 7
Все события, описанные в тексте, а также места действия и персонажи являются полностью вымышленными. Авторская фантазия не опирается на реальные прототипы. Любые совпадения с реально живущими или жившими людьми, а также с существующими географическими объектами и организациями случайны и непреднамеренны. Данный дисклеймер служит напоминанием о том, что перед вами — художественный вымысел, созданный исключительно в развлекательных целях.
– Матерь котья! – шепчет испуганная Ева – так нас заперли, подруга!
Она подбегает к двери и начинает изо всех сил колотить в неё кулачками и кричать. Да только вот ори – не ори – тот, кто запер дверь точно уже далеко.
– Да хватит! – я дёрнула подругу за руку – хватит колотить в дверь! Хочешь, чтобы настоятельница задалась вопросом, какого фига мы в такое время в храме делали? И чтобы нас потом выставили отсюда?! Надо поискать какой-то другой выход!
– Господи, только бы на ночь тут не остаться! – бормочет Евка, неугомонность которой как-то сразу куда-то пропала – не люблю такие места, особенно ночью! Иконы вон... глаза таращат, да и страшно уже, сумерки...
– Раньше надо было думать! – со злостью прошипела я – прежде чем лезть... в чужой монастырь со своим уставом.
Нащупываю в кармане джинс крошечный фонарик, обхожу храм по периметру, стараясь найти хоть какую-то щель, в которую мы с Евкой можем беспрепятственно протиснуться с целью оказаться на свободе.
Но всё бесполезно – все окна храма забраны снаружи металлическими решётками. Через такую решётку максимум что можно просунуть – это руку. А вот притвор, где висят платки для прихожан, подлежит моему тщательному обследованию, в результате которого я нахожу там что-то вроде погреба в полу. Возникает вопрос – зачем он там нужен. Ожидания того, что из этого погреба можно выбраться на свободу, тоже не оправдываются – с трудом подняв доски крышки погреба одну за другой, я обнаруживаю там... ещё один слой досок. Те, что просто так не оторвёшь. Видимо, раньше здесь был погреб, а потом его законсервировали за ненадобностью.
– И что мы будем делать? – спрашивает меня подруга – становится прохладно, не околеть бы!
– Вот и думай, чем мы будем греться! – усмехаюсь я – ты нас сюда затащила, ты нас и вытаскивай! Кстати, что ты там нашла?!
– Пойдём! – Ева снова тащит меня к клиросу и показывает на стойку – ключ висел вот тут. А теперь гляди...
Она вставляет ключ в скважину, поворачивает его, отчего раздаётся такой скрип, словно железом проводят по стеклу, потом дёргает на себя плитку, представляющую крышку этого импровизированного тайника и убирает её в сторону.
– Посвети мне! – просит она, бросая ненавидящий взгляд на мой фонарик – Вася, ты не могла таскать с собой фонарь побольше?
– Скажи спасибо, что хоть такой взяла! – рычу я, чрезвычайно злая на подругу.
Скоро Ева вынимает из тайника бутылку, стеклянную, немного изогнутую, с высоким горлышком и пробковой крышкой.
– Что это? – спрашиваю я и не долго думая, откупориваю бутылку – е-моё, это же... вино! Но я не понимаю... зачем его прятать здесь?
– Заметь, Васька, вино не самое плохое, а даже очень дорогое! – Ева светит на бутылку – и совсем не то красное вино, которое предназначено для причастия.
То, что вино не красное, как говорится, и коню понятно. Но вот марка этого вина действительно достаточно дорогая, но это если опираться на название на бутылке.
– Может, это бутылки из-под дорогого вина, а само вино... какого-нибудь местного разлива? Может, его тут делают?
– Очень сомнительно! Виноградников-то у них нет в монастыре! Да и смысл так делать? Ради красивой бутылки? Вообще, где они их взяли? «Джо. Джос. Прюм» – это тебе не стандартное вино из местной забегаловки, это можно сказать, вино люксового класса! Что оно делает в монастыре?
Внутри тайника мы насчитали порядка двадцати таких бутылок. Также оттуда на божий свет была нами извлечена с самого дня коробочка с защёлками, как у старинного чемодана. Немного помучившись, мы открыли защёлки и теперь внимательно рассматривали иконы, лежащие внутри.
– Это не старинные работы – сказала Ева – смотри, какие краски, как всё круто сделано, как всё ярко. Их, эти иконы, как будто совсем недавно написали.
– В связи с этим возникает вопрос – кто и зачем это сделал?!
Мы убрали всё в тайник, постаравшись сделать так, чтобы никто не понял, что мы вообще что-то здесь открывали, ключ поместили туда, откуда его взяли, сначала немного поругавшись о том, как внутри тайника всё было расположено, а потом устроились рядышком прямо на полу, чтобы попытаться уснуть.
– Ева, нам нужно обязательно как-то выбраться отсюда незаметно для других. Если об этом узнает настоятельница, она точно подумает, что мы нашли тайник и шарились в нём.
– Интересно, и каким же образом ты собираешься выбраться из храма незаметно?
Но видимо, судьба всё-таки смилостивилась над нами. В пятом часу утра, когда мы промёрзли, как цуцики, в замке двери заскрипел ключ. Я толкнула Евку, которая сквозь сон грозно рявкнула:
– А? – отчего мне пришлось зажать её рот рукой.
Знаком я показала, что нам необходимо спрятаться за клирос. Скоро раздались голоса. Один из них принадлежал матушке – настоятельнице Феодосии, а второй – какой-то из матушек, которую мы, скорее всего, ещё пока не запомнили.
– Матушка – настоятельница, да их келья заперта! Я тихонько дверь дёрнула – так и есть!
– Так что же они, по-твоему, ночью должны открытыми спать?! Чай, для них это место незнакомое, мало ли... Вот и запираются!
– Да если бы так, матушка! А то заперто-то словно снаружи, а не изнутри!
– Снаружи, говоришь?! Да как ты это определила?! Но даже если и так... Куда же те девки бегать могут? – голоса стали удаляться – неужто в Клюковку в бар бегают?
– Так оно и есть, матушка! Куда же ещё-то тут бегать?! Знамо – одни мужики, да развлечения на уме!
Мы приложили ладошки ко рту и переглянулись. Хорошо, что ключ в замке не скрипел, это означало одно – дверь храма открыта, и нам нужно выбраться отсюда до начала службы. Быстрыми скачками мы оказались у двери, Евка осторожно выставила наружу нос и констатировала, что матушка отправилась в сторону келий, мы такими же скачками, как две лошади, оббежали храм и неимоверными усилиями достигли нашей кельи. В тот момент, когда раздался стук в двери, мы уже лежали в кроватях. Евку начал разбирать какой-то демонический смех, я стала шикать на неё, но помогало это мало, поэтому двери пошла открывать именно я. Зевая во весь рот и потягиваясь, я чихнула чуть не в лицо настоятельнице и стоящей рядом с ней монахине, которая, надо отметить, не обладала такой красотой, как все остальные, служащие в этом монастыре, попросила прощения и вопросительно уставилась на матушку Феодосию.
– Я пришла с пожеланием доброго утра! – смешавшись, сказала она – ну, и хотела бы настоять на вашем присутствии на сегодняшней утренней службе. Служба сегодня необычная, не такая, как во все остальные дни...
Я заверила её, что мы обязательно придём, и закрыла дверь у неё перед носом, сказав, что нам нужно одеться. Честно говоря, настоятельница, конечно, юлила. Что там было необычного в этой службе, мы так и не поняли – по нам, так на клиросе пели ровно то же самое, что и вчера, но матушка, видимо, решила, что службу мы с тех пор, как устроили поджог, не посещаем. Ну да ладно... Надо же ей было найти предлог, почему она явилась к нам в шестом часу утра.
На огороде мы в этот раз даже не заметили, как летело время. Нам хотелось только одно – поспать ещё хотя бы час и ради этого мы решили даже не ходить на обед. Вместо этого мы уснули в своей келье, дав такого храпака, что когда прозвенел будильник, выйти из состояния сна оказалось не так-то просто.
Но это того стоило – мы наконец «догнали» свою норму сна, и по крайней мере, наши мозги могли соображать.
Больше в этот день ничего примечательного не случилось. А вот следующий день был пятничным, за ним – суббота и воскресенье, как сказала нам матушка Агафья, в эти дни трудницам давались выходные. Ах, как же мы с Евкой ждали окончания пятницы! И когда с удовольствием растянулись после вечерней трапезы на своих кроватях, стали мечтать о том, что негоже было бы все выходные просидеть тут, в келье – хорошо было бы сходить на местную речку, или, например, в ту же Клюковку. Если бы я знала, что за ночь меня ждёт, я бы не относилась к выходным так легкомысленно...
Мои дорогие! Спасибо Вам за то, что поддерживаете мой канал, читаете мои истории, комментируете и остаётесь рядом! Жизнь нашего с Вами канала в МАХ зависит в том числе и от рекламы. У меня на канале подключено три вида – от сервиса Telega.in – здесь в основном рекламируются каналы в МАХ, от РСЯ для блогеров и РСЯ-реклама. На последних двух я хотела бы заострить особое внимание. РСЯ для блогеров рекламирует товары и магазины, РСЯ – реклама – услуги и компании. Чтобы реклама работала для поддержки автора и канала, от читателей необходимы целевые действия – клики, просмотры этой рекламы и покупки рекламируемого товара. Принудить к покупке никого нельзя, человек сам знает – нужен или нет ему тот или иной товар, но прошу Вас по возможности кликать на рекламу и просматривать её. Ничего опасного при переходе по ссылкам нет – когда реклама выходит - я сама каждую ссылку проверяю. Поэтому к Вам большая просьба – переходите пожалуйста по возможности по ссылкам, таким образом Вы поддержите канал! Если всё же опасаетесь – то хотя бы просто подержите рекламные блоки на экране своего устройства подольше, несколько секунд. Что поделаешь – сейчас такое время, что всё держится на рекламе, поэтому и нам, авторам, приходится мириться с подобным положением вещей. Заранее благодарю Вас за поддержку!
Сквозь сон, когда как раз приходит та самая глубокая фаза, я снова услышала, как кто-то скребётся в окошко. Сообразив, что это Персик, я открыла окно и уже готова была принять котика в свои руки, как он вдруг спрыгнул с наружного подоконника и теперь стоял там внизу, призывно, но в то же время тихо мяукая.
– Персик, ты чего? – спросила я, потирая глаза со сна – иди ко мне на ручки и будем с тобой спать!
Но котик продолжал мяукать и идти в сторону огородов. Я поняла, что умная животинка зовёт меня куда-то. Надев на себя джинсы, футболку и ветровку, я вышла тихо, прикрыла за собой дверь и заперла её снаружи, чтобы Евка спокойно спала. Сама отправилась за Персиком, взяв свой маленький фонарик.
Когда я поняла, что впереди меня маячит фигура в белом, которую я уже однажды наблюдала в окно своей кельи, и было это тоже ночью, мне сразу стало понятно, куда звал меня кот. Фигура эта, без сомнения, принадлежала матушке Агафье и направлялась она в сторону огородов. Задаваясь вопросом, что она там собирается делать, я бесшумно шла за ней, стараясь спрятаться там, где только возможно. Предположений было масса, но ни одно из них не оправдалось, потому что матушка прошла дальше огородов, теплицы, фермы и теперь шла к опушке леса, миновав деревянную калитку. Мне стало по-настоящему жутко – я не понимала, куда она идёт, и почему именно в лес, и почему ночью. Рядом со мной неслышно ступал своими мягкими лапами Персик. Вокруг было темно и страшно, туман наводил на размышления о нечистой силе, которая ночью проявляет себя в полную силу, но матушка шла даже без фонаря, словно знала эту дорогу, как свои пять пальцев. И поскольку я была от неё всё же на расстоянии, я не сразу заметила некое строение, – только потом поняла, что это старый деревянный колодец – к которому матушка приблизилась. Я встала на месте, и с удивлением, с открытым ртом, наблюдала, как она наступила на его край и исчезла в чёрном жерле этого колодца.