КУДА ПРОПАДАЕТ ДЕТСТВО

В околоковидный постмодерн часто упоминают бесконечно ускоряющееся время. Со ссылкой на старческое брюзжание и частоту Шумана хорошим тоном стало по-собачьи скулить вслед пяткам убегающего мира и ластиться о руины стабильности прежних устоев: ох уж эти технологии, ох уж этот конец медицины и высшего образования, как хочется стабильной работы, отпусков и брака как у всех. И вот пьяный Рашкин убивает лося. И в красном багажнике леваков едет вместе с лосем всё прогрессивное население разлагающегося на наших глазах Запада.

Безусловным козырем остаётся личное восприятие "мне кажется, значит всем должно казаться". Только недавно бухали под цифрой 2021, а тут голубой огонёк зажигается над 2022.

Значит и мне можно бессовестно козырнуть - цивилизационное колесо замедляет свой ход. Мы всё медленнее поднимаемся по марксистско-гегелевской спирали развития, которая норовит сложиться в колесо подобно модной в 90е радужной игрульке.

В начале ХХ века на изломе нового 2600-летнего цикла действительно менялось всё: быт, нравы, экономика, искусство. Человечество совершило скачок от сохи и очкового сортира до атомного реактора и компьютера с космосом в считанные годы.

Субъективная беготня, о которой причитают на кухнях, связана не со скоростью времени, а с допаминовой интоксикацией. Сравните, как вы воспринимаете вечер, проведённый за сериалом и в очереди в поликлинику. Первый пролетит незаметно, но вы будете проклинать каждую минуту второго. Чистая нейрофизиология. Или астрологическое понимание изгнания сатурна в знаке льва.

Вспышки допамина от нашей вовлечёности в простое, прикольное и интересное не просто ускоряют время, но наделяют наше сознание транстемпоральностью. Компьютерные игры, вечерняя пьянка и переписка в тиндере включают чит-код godmode в нашем бортовом компьютере - мы выпадаем из реальности и возвращаемся опосля обратно на ломке после информационного ширева.

Это единственное новшество ХХI века - раньше человечество всегда усложнялось и росло. Даже главари варваров слушали своих шаманов, впоследствии принимали христианство, учили латынь и реанимировали античное знание и искусство. Разрушив Рим, германцы в конце концов сварганили Священную Римскую Империю.

Но с момента изобретения айфона и создания цифрового гетто сапиенсы скрючились на своих креслах и диванах хуже эректуса. История не знает прецедентов, чтобы в качестве ориентиров для развития выбирались слабаки, жертвы и нищие извращенцы, чьих извилин хватает лишь для тыкания пальцем в кусок пластика и верещания на улицах, как их обидели и как им должны.

Возьмём хомо на стадии третьего рождения 28-30 лет в ХХ веке:

-- несколько детей, брак или широкая череда интриг;

-- устаканенная профессия и родовая ячейка, та или иная сепарация от родителей;

-- понимание важности труда, встроенность в иерархию, тяга к достижениям;

-- обязанности перед государством и та или иная добровольная или насильственная вовлечённость в общественную жизнь и наличие убеждений.

Проинспектируем современного статистически нормированного 30-летнего общечеловека европейского уклада и/или евразийского хартленда:

-- максимум 1 младенчик, а в половине случаев никого, и иногда даже нет планов на детей, максимум 1 брак или всякая химера из полупостоянных отношений (а следом идут поколения, которым секс и семья вообще малоинтересны, поэтому брачные коучи и пикаперы могут уже сейчас начинать сушить сухари);

-- постоянные поиски себя, курсы и переобучения, жизнь с родителями или в их орбите (даже в Штатах поломалась традиция, и выпускники колледжей всё чаще возвращаются на свои детские чердаки); проектная занятость подростка транспонируется и экстраполируется на всю жизнь;

-- en masse меритократия обесценивается, важнее быть равным, а не первым, плюс ожидание "нам должны" и прокачка прав по этому поводу (отчисленный двоечник сейчас будет ныть о харассменте и судиться с университетом, а лет 50 назад молча драил бы полы в казарме или дома у матери мужа);

-- изоляция от государства в отдельные группки по интересам, в целом бесцельность и аполитичность, виртуализация эмоций и социальных функций (петиции и дизлайки вместо революций, порнхаб и дота вместо физического и сексуального насилия), а убеждения превратились в сторисы и мемы.

Таким образом, сейчас человек в 30 выглядит и ведёт себя как его бабушка/дедушка в их 15, а то и в 10, если копнуть дальше.

Время замедляется, уплощается и тянется. В биологии это неотения. В мире это вакуум идей и экономический коллапс. Обществу потребления осталось жить считанные годы, Pax Americana зашкварился. По хронологии Нобелевки можно отследить, как мельчают открытия и первооткрыватели. Мир давно не видел нового Тюринга, Бора и Эйнштейна, а весь наш прогресс в науке - это бытовая аккомодация идей 100-летней давности. Поэтому наши дети рискуют оказаться в мышином боксе Кэлхуна, с декорациями из Хаксли, Оруэлла и Кафки вокруг.

Вместе с торможением и огрублением времени пилорама урана стирает границы. Когда профессор биологии говорит в университете, что мужчины выше женщин, а у женщины есть инстинкт рожать детей, его со свистом прут с работы - неполиткорректно, у нас много гендеров, все равны, а в мужской попе оплодотворять нечего - безобразие. Когда ленивый террорист убегает из своей пещеры в цивилизацию, ему надо платить пособие и поддерживать его дикарскую культуру. Когда гугл в своём меморандуме для сотрудников называет тягу к первенству и новым открытиям признаком белого супрематизма - хочется вернуться в какую-нибудь китайскую пещеру, может и там скоро появятся пособия.

По этим же рельсам советский парентифицированный ребёнок "ты никто, твои желания ничто, надо, положено" заезжает в мёртвую петлю инфантильного "ты особая личность, все равны, вселенная слышит и исполняет каждый твой пук" взрослого, изнывающего от скуки, депрессии и гоняющийся за ложными идолами айфонов и путешествий.

Помимо уранических вибраций сему переходу найдутся вполне демографические объяснения. Когда ты живёшь долго в сытом мире, не надо торопиться взрослеть. Брак, высшее образование и работа для наших бабушек определяли разницу "ты спишь на полу, работаешь руками в колхозе, подтираешься лопухом и лечишься подорожником" <> "ты в городе, тепле, цивилизации".

Поэтому поскорее выйти замуж и найти комфортную работу заставляет не изысканная кора полушарий, а спинной мозг с кортизолом. Но сытая жизнь непоротого поколения не принимает таких аргументов, когда ты можешь каждый день майнить квартиру и выходить замуж за тиндер. И ровно поэтому бубнящая училка в казарме уравниловки из 30-40 будущих пролетариев или корпоративных рабов в мясо проигрывает тик-току.

Из-за туч поколенческого разрыва самых дерзких мечтаний Базарова всё-таки просматривается осязаемая польза от размытия границ. Об этом нам прекрасно рассказывает Гегель в своей "Феноменологии духа", вершине западной метафизики:

"Сущность есть бесконечность как снятостъ всех различий, чистое движение вокруг оси, покой самой бесконечности как абсолютно непокойной бесконечности, сама самостоятельность, в которой растворены различия движения, простая сущность времени, которая в этом равенстве самой себе имеет чистую форму пространства".

Задумаемся, кто изобрёл детство как феномен? Локк, Монтескьё, Руссо, немножко наш протоэкзистенциалист Толстой. Они так любили детей? Не особо. Геи-фантазёры сбагривали своих наследников в приюты, общались с ними как со скотом, занимались чёрной эксплуатацией собственных жён. Ровно как мечтатель о равенстве и справедливости Маркс, флиртовавший в переписках с Энгельсом и посвящавший всё своё время изобретению идеологии шариковых, пока его жена работала в три лопатки и хоронила умирающих от тифа и чахотки детей.

Мыслители прошлого придумали детство и ностальгию по нему, чтобы пережёвывать депрессию своего собственного внутреннего ребёнка. Асексуал-затейник Андерсон и озлобленный педофил Достоевский были в этом плане куда честнее и последовательнее.

Подбираясь к сегодня, честность становится в разы более выпуклой. Ричард Бах в "Бегстве от безопасности" допроживает маленького Дикки, а Уильям Голдинг в "Повелителе мух" доводит детский гротеск до совершенства, передав эстафету Игре Престолов и Голодным Играм.

Нет старости, нет детства, нет смерти, есть лишь насыщенная непрерывная жизнь и уважение к ребёнку как к мудрому взрослому, у которого пока временно не подросло тело и ему требуется момент, чтобы скачать из облака прошивку своего бортового компьютера.

И ровно такое уважение к ребёнку вернёт уважение к знанию, меритократии, восстановит иерархии и сословия, реформирует религию и вернёт взбесившийся мир агрессивных ревизионистов марксизма в орбиту космического порядка Давида, Соломона, Перикла, Марка Аврелия, Наполеона и Черчилля - пророков, иерофантов, масонов, протестантов, стоиков.

И ровно такое уважение к ребёнку залечит гэп между опухшим инфантилом и не добравшим радости солдатом, даруя дорогу в будущее ницшеанского сверхчеловека, взрослого духом и вечно молодого телом.

Атлант расправит плечи, и мир технократического неоконсерватизма Айн Рэнд придёт на смену скотному двору Оруэлла. В противном случае гегелевская спираль деградирует не просто в круг, а в жёлто-разводное сидение сортира общественного невежества простых решений и погони за пустыми удовольствиями. В части левацких пируэтов с зелёной энергетикой мы уже на полшага ближе к каменному веку, лаптям и лучине.