Человек-бит

Даже не знаю, как проснулся утром, но это было тяжело. Звонкий гул проносился вдоль всей черепной коробки и разбивался чуть ниже затылка. Вечерние посиделки за написанием музыки, бессонница и мигрени дают о себе знать. Тяжелым взором, словно хищник в естественной среде обитания ищет добычу, я смог найти, даже не найти, я не видел того, что беру в руки, ориентировался чисто на тактильное, но руки немеют. Зря ты подложил ее под голову, когда засыпал, но в памяти даже не отражалось, как смог заснуть, остатки сознания лишь швыряют куски под названием память в разные углы, а я все собираю их с помощью воображения и додумывания. Найден ключ, который сможет открыть мне потаенное, телефон. Было ошибкой смотреть в него, лента новостей наполнялась безумием, шизофреники ведут свои новостные паблики, где пишут, кажется, о политике, истории, философии, но в сути лишь один огрызок яблока, съеденный голодной ночью будет в сто раз лучше подавать информацию, чем очередной гений-теоретик, который говорит за то, как людям надо жить.

Мои “трипы” я оправдывал попыткой расширить грани того, что я воспринимаю в мире. В нормальном состоянии, хотя, что есть нормальное, если мои нормы отталкиваются лишь от того, что я не убиваю людей или типо того, ничего не получается, будто бы бесконечное и бестолковое просиживание всей жизни без цели. Давно не приходит ничего толкового, даже в таком ритме жизнь превращается в круговорот. Если раньше серость означала монотонный путь через самоулучшение к совершенству, то сейчас это путь через саморазрушение к расширению. Жить в таком круговороте можно, если сильно захотеть, это убивает, возможно, но возможно когда-то я найду то, что мне нужно.

Подъем дался тяжелее, чем пробуждение, тело отказывается слушать разум, да и разум, как будто, отказывается от этого тела. Боль сковывает тело, но, как мне говорили когда-то, через боль и испытание закаляется дух. Отекшими ногами делаю медленные шаги, пол под ногами ощущается льдом, идеально начищенным для игры в керлинг, мои две так и хотя поехать в разные стороны. Умыться уже не традиция, а необходимость. Красные от бессонных ночей глаза, отеки по всему лицу от алкоголя и прочей херни, которую я юзал, волосы по виду грязные, хотя я мыл их вчера, на уголках губ засохшая слюна, в носу застывшие последствия насморка, все атрибуты доброго утра. Не нахожу возможности и не вижу смысла во всяких уходовых масках и подобном, душа украшает твое внешнее, а у меня на душе бардак, поэтому я выгляжу так. Может быть, если стать богемным шуга мальчиком, который упивается дорогим Jack Daniels, и полирует ноздри элитным коксом, я бы выглядел чуть презентабельнее, но имеем, что имеем. Наспех мою голову, слегка проходясь полотенцем сверху, и выхожу с ванной. Никогда не обременял себя ношей приготовления завтрака, хавал либо то, что осталось с вечера, либо и вовсе ничего не ел. Но сегодняшний день заставляет внести корректировки, лишь из-за разрывающих изнутри стонов, вбиваю три яйца в сковородку, чтобы заполнить пустоты моего желудка. Рассматривая остатки желтого на тарелке, задумался о планах на день. Серьезного ничего не было уже как года пол, не приходит желания совершить что-то невероятное, непонимание, какой сегодня день недели дошло до резкого отторжения всего, чего бы то ни было в этом мире, простое выгорание дошло до полного пофигизма по отношению ко всему вокруг. У меня есть только хобби, которым я уделяю большую часть времени. Посмотреть сериал, пописать битов, поиграть в доту, возможно, возможно, не знаю в каком порядке, но думаю, что да. Тарелку мыть уже не осталось желания, бросил в раковину.

Я пришел обратно в комнату, именно здесь существую уже около 2 лет, когда мы только купили эту квартиру, обставляли с уютом, мягкая двуспальная кровать, с белыми простынями, подушками и одеялом, жаль этот белый уже больше похож на цвет желтых зубов, поклеены приятные белые обои с узорчиками, уже кое где ободранные, на полу где то отклеился линолеум, я постоянно задеваю эти места ногами, большой шкаф, в котором я всегда хранил только несколько своих вещей, так как не видел смысла покупать больше, а на потолке висит царь люстра, которую мне подарила бабушка, когда узнала, что я переезжаю, ну и компьютер, на который я долго собирал, работая официантом, правда сейчас он уже безбожно устарел.

Засел за комп надолго, ближайшие пару дней хотелось бы просто отлежаться, и отдохнуть, желательно не умерев при этом. За окном зимний день, с небольшим снегопадом. Батареи работают, здесь тепло и приятно, пожалуй, закажу доставку, чтобы было что поесть вечером, так как готовить мои руки не в состоянии. Пролистывая ленту вк в ожидании курьера взгляд цепанулся за новый сэмпл пак в стиле опиум, стало интересно, и я твердо решил, что сегодня напишу че то интересное, но все же продолжил скролить. Так полчаса пролетели за просмотром видосов, ожидании чего-то интересного, получении еды. За битос сел, в общем, где-то через час, открыл фл студио, хотел сначала дописать че то старое, но уже и вовсе забыл, что там было, да и продолжать не хотелось. Делаю это не в жажде стать популярным, а потому что хочу как то донести миру через музыку все то, что тревожит меня. Не знаю,. в этом способе я нахожу гармонию со своими внутренними демонами, все то, что плавает на душе идеально ложится на музыку. На самом деле ни петь, ни играть на инструментах я не умею, да и не учился никогда, не находил нужным, просто четко понимал, какой хочу слышать музыку, и что хочу ее делать. В детстве мне просто нравилось слушать с отцом всякие кассеты с его любимыми рок, хип-хоп, электронными группами, мой отец был в реальном понимании этого слова меломаном, он мог хаотично перебирать одну кассету за другой, потом включать какой-то пространный джаз, откисать под него минут 20, потом включить металл, потом и вовсе пройтись по американскому кантри, так и проходило мое детство, под постоянный задник с музыкой. Сейчас вся его коллекция кассет хранится где-то в пыльном месте, откуда ее уже вряд-ли кто-то захочет достать. А самостоятельно писать музыку мне пришла идея лишь несколько лет назад при просмотре интервью западных битмейкеров, где они так мягенько рассказывали про всю эту движуху, показывали огромные студии. Слушать и упиваться этим всем было интересно, представляя себя на их месте, как я работаю с великими певцами, подсказываю им что-то. Но увы, в реальности, все еще пытался найти что-то стоящее в куче скачанных сэмплов и звуков. Периодически такая деятельность может наскучивать до степени того, что ты тупишь в монитор по несколько часов, просто не воспринимая ничего вокруг. Это не из-за усталости, а лишь потому что мозг отказывается создавать. Создавать всегда тяжело, но именно сейчас я ощущаю омебное полувялое состояние идиота. Как когда ты на уроке физики, и пытаешься не смыкая глаз впитывать то, что тебе говорят. Но я слабо похож на губку, больше наверное, на желе, которое может лишь лежать и тая от температуры в комнате, растекаться по всей поверхности. Невозможность реализовать задуманное тоже бьет по самооценке, сильнее чем расставание с девушкой, которую искренне любил, но не смог дать ей всего, что она хотела. Этот процесс вызывает злость, вперемешку с сухость. в горле. Да, вода сейчас не помешает. Но в моменте все же было отказано организму в любых жидкостях, кроме тех, что организм пока может сам производить. В таком темпе было принято решение включать на фон какую-то музыку, чтобы поймать вдохновения для написания собственного шедевра. В таком вот темпе все продлилось еще около двух часов, уже подкрадывался вечер, на улице все также пасмурно и снежно, а я все также качаю головой в такт музыке, послушал рэпчик, рокешник, че то блюзовое, че то электронное, но так и не понял, что хочу написать сам. Казалось, что я уже начинаю сходить с ума от музыки, я складывал параллели между совершенно разными песнями и находил в них что-то связанное, ощущая себя при этом гениальным теоретиком. Но в тот момент скорее был похож на шизика. Моя голова похожа на маятник, потому что качается туда сюда, пока играет музыка, как только она заканчивается, моя голова встает в изначальное положение и продолжает осмысленное мыслескладывание, но зачем я каждый раз качаю головой непонятно, танцевать не умею, иногда даже не попадаю в ритм песни, но все равно качаю, как будто от этого кача зависит мировая стабильность. Но в сути от этого зависит лишь стабильность и здоровье моих костей и суставов, да, шея уже давненько побаливает, за этим столом я провел ни один день, и не одну неделю, в поисках своего совершенного, но так и остаюсь лишь кладоискателем без карты, просто челом, который что-то пытается сделать или найти то, что он посчитает настолько идеальным, что сможет показать друзьям.

Сильный удар снега о подоконник привел в чувство, глаза открылись пошире и руки уже лежали на клавиатуре с мышкой. Высматриваю, выслушиваю в поисках того самого. Я открыл сэмплы гитарных, начал прописывать ноты электрухи, выслушивая че получилось, переделывая, переписывая, перешел к ударным, пытался попасть в такт, вслушивался, чтобы все было идеально, добавлял переходы в бите, чтобы все слушалось не монотонно, добавил вторую гитару с новой милодией, нашел в закромах непонятный звук скрипа, добавил его. Все еще не хватает чего-то, поменял партию ударных полностью, переписал мелодию, убрал гитарные, зашел в серум, добавил синтезаторы, прописал бассы, сделал несколько звуков органа, для создания пространства в треке, сэмплы хора кинул туда же, прописывал и переделывал все по несколько раз, но не чувствовал, что подбираюсь ближе, хожу где-то около, но никак не могу подойти к тому самому, нужному мне. Хотелось достичь того, что раньше я нигде не слышал, но то, что выходили не устраивало меня совершенно, в таком хаотичном порядке я перебрал более пятисот разных звуков, где-то мне не нравился лишний похрип, где-то было слишком ударно, где-то слишком спокойно, я чувствовал музыку не ушами, а всем телом, казалось будто уже сливаюсь с наушниками и флкой в единое целое, как будто сам становлюсь звуком или как будто сам становлюсь флкой. Уже просто в безумии перебирая звуки эоловой арфы и глюкофона все еще не пришел к тому, что искал. Мне казалось, будто бы водоворот из безумия и сплетенных воедино звуков всего подряд меня засасывает внутрь себя, где я уже не отличаю гитару от барабана, а просто в агонии слышу кашу перегоняемую в слово под названием музыка. Приходилось изворачиваться, разворачивать мелодии на на 180 градусов, дабы добиться нужного эффекта, нужного мне звучания, но ни один ударный барабан, или тромбон не выдавали то, что хотелось слышать. Саксофон уже больше был похож на гитару, чем гитара сама на себя, фортепиано, казалось, выдает звуки лазерных пэдов, жутко вгоняющих в ощущение кислотного прихода, а не эйфорического наслаждения мелодией. Мне хотелось побыстрее закончить, чтобы не мучать свой мозг настолько перегруженным монстром, просто дописать последний момент, и закончить. Но конец не был близок, час, второй, третий, пятый, и все еще в кресле, в наушниках, на калонках, слушаю то, что сам написал, и забываю то, что прослушал секунду назад, переслушиваю, и снова нахожу ошибки. Все, не могу, хватит, хватит с меня на сегодня музыки, она начинает душить меня.

Снимая уже запотевшие наушники, уши почувствовали облегчение, не от духоты, которая была внутри каждого наушника по отдельности, но от безумного хаоса звуков, который творился внутри аппаратуры, и стал творится внутри меня. Можно объяснить что угодно, укатывающийся за горизонт свет солнца, громкий свист когда ветер пробивается через дыри в окне, сломанный ключ в замке, серую плесень в банке варенья, желтеющие пальцы у заядлого курильщика, можно объяснить даже то, почему через минуту я не умру, но почти невозможно объяснить, почему при наличии огромной мотивации и желания я не произвожу ничего хорошего, а лишь влеку беззаботную жизнь, в которой не произвожу хоть сколько нибудь красивое и интересующее. Моя мечта была сначала стать репером, но это все было откинуто, не дались мне ни рифмы, ни заедающие припевы, ничего вовсе. Закрыв глаза на несколько, по темному полотну побежали знакомые розово-зелено-фиолетовые полосы, в детстве мне нравилось рассматривать их, особенно после просмотра на солнце, все так интересно плавает, и складывается в необычные узоры, представлять, как где-то в этом небытие пребываешь сам, растворяясь в эйфории.

Голова болела от громких звуков, мысли бегали, собраться тяжело, не ел почти целый день, сидел за компом, ментальное состояние пошатнулось, все вокруг воспринимается тяжело, а в особенности собственное тело, кажется, будто я сейчас поеду со стула под весом собственной кожи. Прийти в адекват будто бы уже и смысла не было, скоро надо ложиться спать, но закинуть в себя что-то хотелось. Но вставая, что-то неожиданное поразило слух, как-будто неестественное, но очень знакомое, дело в том, что моему стулу очень много лет, и каждый раз, когда я встаю с него, он издает один и тот же характерный немного протяжный скрип, который за эти года я уже запомнил, и отличил бы от чего угодно, а сейчас он стал похож скорее на звук скрипки, очень высокий, такого раньше не было, но наверное я отсидел его настолько, что уже пружины в нем износились и начали петь что-то новое. Но каждый шаг по комнате стал издаваться гулким эхом от барабанов. Бам, бам, бам, все стало звучать вокруг по-другому. Естественные скрипы и стуки, к которым я так привык за время проживания здесь. От шкафа исходил басистый звон органа, кровать издавала звук мягкой зазывающей флейты. Я не мог разобрать, что происходит вокруг меня, и тут снова упавший на подоконник снег раздался громким раздражающим звуком тубы, тело онемело, ручьем бил пот, а сердце билось отдаваясь звуком кика, как в битах реперов.

Состояние можно описать как перманентный стазис и замирание. Кажется, будто мой мозг придавал все звуки, которые я слышал когда либо при написании музыки, объектам из моей повседневной жизни. Кажется, будто я сам стал фл студио, в которой писал музыку, и никогда не слышал обычных звуков пения птиц, падения капель дождя, стуков по столу, завывания ветра, все, что я слышал, было то, что когда-то использовалось при написании музыки. Это не было органичной игрой оркестра, это было перекручивание через мясорубку всех видов музыки одновременно.  Скрип пола стал звуками флейты, стол издавал протяжный гул саксофона. Музыка предавала всем вещам новый смысл, как будто все предметы ожили, не научились говорить, но научились издавать свой собственный характерный звук, даже обои, они играли на арфе, стараясь передать тепло и уют моей комнаты. Но во всей этой каше, каждый раз когда я бросал взгляд на новый предмет в комнате, он также начинал издавать свой характерный звук. Присев на корточки, закрыв глаза и уши, хотелось обдумать все то, что происходит со мной. Мне просто хотелось проснуться, проснуться и оказаться в тишине, не слыша вообще ничего.  В шизофренические теории о созданном в фл студио вирусе, который через наушники поражал человека, и убивал его огромным количеством звука тоже не хотелось, но я готов поверить во что угодно, но не хотелось верить, что я реально слышу это.

Просидев около часа в состоянии заснувшей цапли, решил немного осмотреться, может быть этап убийственного прихода уже прошел, и я смогу проснуться на какой-то задрипанной хате, на обосанном матрасе, но в тишине, и без бесконечной каши звуков, разрывающих мой череп. Немного приоткрываю глаза, за окном уже совсем темно, в комнате почти ничего не видно, пытаюсь встать, и как только уши приходят в себя, тишина начинает издавать протяжный вой, именно с таким воем, я представлял, что ко мне приходит смерть от старости. Не хотел оглядываться, буквально наощуп, на память, с закрытыми глазами доковылял до кухни и присел за обеденный стол, чтобы еще раз подумать над всем. Мне все еще тяжело принять факт, что ничего нормального больше не будет, так как все мое нормальное отошло час назад, вместе с обычными звуками, растворившись в фаханалии музыкального. Мое хобби и мое стремление хочет убить меня, или это я хочу убить себя, потому что считаю, что ничего стоящего не создал. Игры с процессом создания чего-то великого приводят меня к безумию, скорее само стремление к великому приводит меня в ярость настолько, что мозг решил отключиться полностью, дав полную волю моим потайным демонам, которые вышли наружу именно в таком виде, в виде духов музыкальных инструментов, наделив абсолютно каждый предмет своей сущностью. Мне казалось, будто мой мозг сам придумал, что каждая вещь в доме имеет свое музыкальное я, и что все это не просто так, а именно для того, чтобы найти то самое, идеальный набор звуков которые будут звучать в моей голове так, как я хочу, так, как я вижу смысл слова идеал. Все мои попытки привели меня к тому, что просто сидя на стуле и пытаясь заглушить писк синтезатора, которым стала звучать плита, просто потому-что не был хорош и талантлив в своем деле. Это и убивало меня, что в этом всем лишь вина человека, который посвящает свою жизнь бессмысленному, но надеется создать что-то великое, думая, что у него есть какой-то талант, и что он выше всех остальных людей.

Мои мысли начали глушить струны электронной гитары, вперемешку со звуком гуслей, которые издавались моими кухонными приборами, в этот миг во мне прозвучал тромбон - звук голода, от которого хотелось умереть и не слышать всего, что происходит. Но было решено попытаться поесть, хоть немного еды, даже если она будет выдавать мне лучшие хиты Linkin Park, я все равно не передумаю. Вспомнил что заказывал себе какие-то сэндвичи и сырники на ужин, надеюсь, что контейнеры, в которые их запаковали будут издавать хотя-бы не звук ревущего электросинтезатора, с закрытыми ушами направился к холодильнику. Убрав руки от ушей, сразу начал доноситься вой трубы от холодильника, быстро открываю дверцу, даже не вслушиваясь в то, что окружает меня, беру два контейнера, закрываю, кидаю на стол, и снова закрываю уши. Не знаю что делать, как заглушить бесконечное число звуков вокруг, по сути говоря, это выглядит больше как огромный шар, который надувался все это время, а сейчас попросту не выдержал и лопнул. Шар из всех переживаний и проблем, которые долгое время копились внутри этой уютной квартиры, которые не могли выйти периодически дальше моих мыслей, но все равно оставались где-то рядом. Типо, это обычно не влечет за собой последствий для жизни, но оседает осадком где-то в глубине маленьких квартир почти каждого человека. И выходит резкими движениями, никак не оповещая заранее. Просто бывают моменты, что человек не выдерживает всего этого, казалось бы, бытового шума, который происходит абсолютно каждый день, и кажется, без последствий, но именно такими моментами дает о себе знать. Дает о себе знать все то, что ты скрываешь даже сам от себя.

А я все еще сижу напротив двух контейнеров, даже греть ничего не надо, там и нечего греть, открыл и съел, никаких лишних действий. Но для меня сейчас любое действие кажется лишним. Собравшись с силами, я снова готовлюсь наполнить свою голову парой тройкой симфоний, которые, кажется, крутят где-то в подпольных клубах ада, не решаясь ставить на всеобщее обозрение. Открываю уши, надеясь, что уже оглох, но все продолжается по новой, раз за разом. Процесс никогда не прекращается, даже если ты его не видишь, он идет своим чередом. Трясущимися руками беру первый бутер, но еда просто отказывается лезть внутрь, тяжело сфокусироваться на еде, когда вокруг тебя скачет ансамбль из бесконечно играющих трубадуров, гитаристов и виолончелистов. Я кое как доел два сэндвича, отбросив на этом все остальные биологические потребности организма, да о них и думать не хотелось, просто хотелось убежать от этого всего. Вернулся обратно в комнату, забыв выключить свет и сложить недоеденное в холодильник, обычно у меня не получается уснуть, когда такие мелочи не сделаны, приходится о них вспоминать и идти доделывать. Но в момент отчаяния человек не воспринимает каких-то базовых вещей, ему становится все равно на то, что он забыл выкинуть мусор, убраться в комнате, убрать за котом. Получается, что даже в момент полного опустошения и отчаяния я не был в упадке так, как сейчас, потому что на тот момент для меня эти мелочи казались важными, а может быть как раз было неправильно, что приходилось задумываться о таких мелких вещах, а надо было фокусировать все внимание на больших свершениях. Об этом уже поздно думать, да и смысла никакого это не принесет, кроме бесполезной в данной момент рефлексии и обдумывании всего, что со мной произошло, тем более, что моменты тишины приходят, когда руки ложаться на голову. Стоит ли мне принять все это, и научиться жить с этим - приспособиться к тому, к чему, кажется, никто бы не приспособился, возвысившись тем самым, или просто смириться с тем, что я больше никогда не услышу ничего нормального, и просто умереть в этой комнате, не знаю, не знаю, мне бы хотелось откатиться назад. А может это суперспособность дарованная мне музыкой, может я слился с ней, и теперь могу придавать вещам какие-то новые звуки? Бред, это все бред.

Добравшись до кровати, плюхнулся в нее, и вспомнил, что где-то у меня есть беруши, раньше, когда я жил не один, купил их себе, потому что соседи шумели. Все мелкие штуки я храню рядом с кроватью, пришлось порыться и найти их. Но вставив их быстро я понял, что пропали все звуки, кроме тихого шуршанья беруш, как будто кто-то шоркает, не знаю, наверное в данный момент это лучше чем бесконечно-хардкорное безумие из всей этой музыки. Просто глаза сами собой закрылись ненадолго. Лежал, думал обо всем и не о чем одновременно, так как, по сути, анализировать тут уже нечего. Мне бы к врачу сходить, интересно, какой звук издают мягкие стены в дурке. Именно туда он меня и запихнет, как только услышит мой рассказ. Хотя, сейчас такого и нет наверное. Я слышал только что там людей пичкают таблетками, не знаю, поможет ли это мне. А помогает ли это кому-то впринципе. Ну, когда тебя родные суют в дурки, и там санитары как-то стараются что-то делать, но в сути же всем похуй на тебя и на то, кто ты. Никто не будет слушать тебя, да и затычки в уши я вряд ли там получу, да и кто их одобрит. Видимо, таков путь творца, провести жизнь в поиске, а не найдя ничего просто сойти с ума. Тогда я очень плохой творец, как будто бы и не старался, не упорствовал в поисках. Плыл по течению как будто, не знаю. Но ведь в этом и есть суть творчества, ждать вдохновения, а потом производить, а может быть и нет. Но как бы я не старался влиться в этот процесс творчества, у меня не выходило. По кругу повторяя одно и то же в разные периоды времени не получилось. Внося в жизнь что-то новое необычное тоже не получилось. Живя в затворничестве тоже не получилось. А как сделать так, чтобы хоть что-то получилось у меня в этой музыке. Пока я занимался саморазрушением, я ничего не делал. Может в какой-то момент я свернул не туда, и мне стоило пойти по другому пути, что ли. Но ведь только пережив что-то, ты можешь судить, делал ли все правильно, или неправильно, в моменте болезненность последствий никогда не осознается, эта та часть жизни, которую ты пережил, и никогда к ней больше не вернешься, как та песня, которая поначалу показалась интересной, но потом ты больше ее никогда не включишь. Просто это те моменты жизни, которые стоит прожить, чтобы потом жалеть об этом. Может и все то, что со мной происходит тоже последствия от моих прошлых действий? А может и последствие обычного расшатанного состояния человека, который долгое время занимался лишь тем, что находился в поиске, но искал не самым лучшим образом. Теперь может никогда и не узнаю, было ли мне суждено найти то, что так долго было скрыто от меня под огромной кучей бесполезной неизвестности. Я всегда обманывал себя, ведь правда хотелось популярности и признания, хотелось денег, интереса со стороны людей, и конечно хотелось создать свой шедевр, на века, чтобы все запомнили и рассказывали о моей личности. Разнося мое имя по песчинкам, пролетающим по всему шару. Философские мысли приходят именно под вечер. В таком маразме я не был давно. Но погружаясь глубже в омут, будь готов к тому, что не сможешь из него выбраться. Глаза становилось все тяжелее открывать, и судьба остаться в берушах на всю жизнь не казалась такой плохой. Да, я не буду никого слышать, разве что со временем научусь различать небольшие отголоски звуков за ними, мне кажется березы звучали бы с какой-то гармонией, как арфа, а дубы мощно, как электро-гитары, девушки звучали бы как тонкие скрипки, а мужчины как самые что ни есть жесткие барабаны, в которые стучали бы молотком, как на заводе. Хотя, не знаю, не моя воля придавать объектам звук, мои мысли узки и заканчиваются на моменте, что мужчина жесткий, а женщина утонченная, но ведь современные женщины наверное звучат как пианино, имея много граней, от высоких до низких нот. В общем, не знаю. Потихоньку сознание проваливалось в сны, в которых была надежда убежать от реального, не слыша и не видя всего, что происходит вокруг. Это тяжелое время хочется пережить, нет, перемотать на скорости 10x. Но увы, я не в видео и даже не в тиктоке, где все можно ускорить во имя моего скачущего во все стороны внимания, чтобы не задерживаться на одном видосе. Так и прошел этот тяжелый день, хотя, ведь тяжелым он был только для меня. Другие люди не буду слышать этого, я надеюсь. Для них этого всего не было и не будет, а даже если они услышат крики от боли, всего лишь вызовут полицию, если не затихну, хотя, они уже настолько привыкли к тому, что я вытворял раньше, что даже не подумают, а забьют на это все.

Сон захватил меня полностью. И именно во снах остается спасение человека, который устал от поисков того, что ему, может и не принесет удовольствия, ради которого он ищет.