Темная сторона и почему мы должны ей противостоять

Мой перевод лекции канадского психолога и писателя Джордана Питерсона.

Когда я писал мою первую книгу [пер. "Maps of meaning"], а я писал ее на протяжении 15 лет 3 часа в день каждый день, я маниакально думал о том, что будет в этой книге. Как минимум 12 из этих лет я думал об этом все время, ну не все время, я проводил исследования и в других областях, но можно сказать все время.

Я был одержим феноменом зверства в Освенциме, но больше с психологической точки зрения, а не экономической, не социологической.

Есть одна известная история, на которую я наткнулся. Я думаю, что это из книги "Man's search for meaning" Франкла.

Люди, которые прибывали в концентрационные лагеря, вернее которых транспортировали туда в вагонах для скота, которые замерзали там или задыхались до смерти [пер. 3/4 умерло]. Люди, разлученные со своими семьями, люди разных национальностей, говорящие на разных языках, были набиты туда все вместе. Они уже были сломлены до максимально возможной степени. Можно подумать, что этого должно быть достаточно. Но нет. Чтобы люди не радовались, увидев, что их привезли в лагерь без печной трубы, охранники использовали трюк, игру. Они заставляли этих людей, только что переживших жестокую транспортировку, брать 50 килограммовые мешки мокрой соли и таскать их из одного конца лагеря в другой и обратно. А это были большие лагеря, размером с город. В некоторых жило по 50 тысяч человек.

Просто кем, черт возьми, нужно было быть, чтобы заставить человека работать только для того, чтобы продлить его страдания?

Солженицын писал, что, когда он был в лагере, он хотя бы клал кирпичи для возведения стены. И по крайней мере была небольшая йота смысла в этой работе, удовлетворение от создания, что-то освободительное было в этой крошке посреди голода.

Но кто бы не придумал конкретно это издевательство, он нашел путь, как сделать работу полностью контрпродуктивной, работой, которая являлась средством для еще большего страдания.

Вспомните эту шутку, лозунг на стене Освенцима "Arbeit macht frei" (работа освобождает). Я думал, кем нужно в действительности было быть, чтобы придумать такую насмешку? Одна из причин, почему я хотел это понять, это то, что я - человек, а эту насмешку придумал тоже человек. И также был человеком тот, что издевался над страдающими.

Я хотел разобраться, кем тебе нужно быть, кем мне нужно быть, чтобы совершать такое. Я думал, что если я пойму, то я смогу понять, что является и противоположностью. Нам постоянно напоминают никогда не забывать о концентрационных лагерях, но мы не можем помнить того, что не понимаем.

Мы думаем, что злые, плохие люди сделали это. Справедливо, но не будь так уверен, что эти люди - не ты. Это ужасная вещь для осознания, но необходимая вещь для осознания, и я бы сказал также, что если вы не осознаете это, вы в конечном итоге помещаете это великое зло в другого человека, в другую расу, в какую-то другую политическую партию. Если это не часть твоего собственного сердца, если борьба происходит не внутри, то у вас будет борьба где-то еще.

Я думал об этом долгое время, и потом решил, что единственный путь - это делать людей лучше на индивидуальном уровне. Это психологическая задача, не социологическая, экономическая или политическая. Конечно, это все эти вещи до какой-то степени, но не фундаментально. Нет никакой политической причины заставлять страдающего человек нести 50 килограмм сырой соли от одной стороны лагеря до другой. Нет, нет, это ты, человек, прогнивший до костей.

Итак, вы думаете, что это ужасно; и это довольно ужасно, но есть одно преимущество в определении зла очень отчетливым и точным образом: когда вы определяете что-то, вы также определяете его противоположность.

То есть если существует зло такой глубины, то существует, по крайней мире в теории, противоположность этого. Сила, которая может устоять против зла. Пока я смотрел в сердце тьмы, свет начал показываться сквозь нее. Это отчасти случилось, когда я начал понимать, что все начинается немного ранее. Я понял, что изначально нельзя врать. Ложь - это большая ошибка.

Я скажу вам, что никогда ни один из моих клинических клиентов ни от чего не ушел. Никогда. Мы прослеживали их несчастья до их начальной точки, и часто это был моральный проступок, который они осознавали, когда совершали, но потом забывали. И он становилась подсознательным или просто привычным. Или это был моральный проступок другого человека, которому они были обязаны. Ложь со стороны матери или отца. Ошибка неблагожелательного человека, с которым они когда-то спутались. Но все возвращается.

И как могло быть иначе? Вы действительно думаете, что у вас есть способность искривлять структуру реальности без того, чтобы она в конечном итоге не огрызнулась и не ударила вас по лицу?

Я пришел к выводу, что правда, в особенности сказанная правда, но не только сказанная правда, была противоядием от этого зла и от этого страдания.

Все, конечно, сложнее, но это уже что-то. И я также пришел к выводу, что каждый из нас имеет гораздо больше власти на судьбу мира, чем мы когда-либо могли осмелиться подумать. Я не знаю, как это работает, но каждый из нас все время принимает решения между раем и адом. С каждым решением, фактически с каждым решением. Вверх или вниз.

В каком-то смысле все коллективные образования направляются этими индивидуальными решениями. Индивидуальное решение не размывается в большем, оно не является всего лишь тривиальным действием в океане из семи миллиардов случайные действий.

Мы все связаны, и наши действия отражаются эхом. И то, что мы делаем, или не делаем, или то, что мы делаем обманчиво, имеет последствия, далеко выходящие за рамки того, что мы можем сразу увидеть. Или, зачастую, хотим сразу увидеть.

Единственное более пугающее осознание, чем то, что ничего из того, что вы делаете, имеет значение, - это осознание того, что все, что вы делаете, имеет значение. Если вы хотите выбрать экзистенциальный ужас, и вы думаете, что бессмысленность пугает, попробуйте противоположное, и увидите насколько пугающе это. Это уже ужас, священный ужас. Но этот ужас, который подпитывает и облагораживает, и каждый знает, что это правда. Знает, что бежишь от своей судьбы, уклоняясь от необходимой ответственности, к которой призывает совесть.

И мы играем с этим, потому что мы можем. И мы незрелы, и мы зачастую озлобленны, и это неудивительно, потому что люди ужасно страдают, и очень трудно ужасно страдать, не озлобившись, но это не помогает. Все, что злость делает, это усугубляет страдания и распространяет их.

Так что да, я с оптимизмом смотрю на наши возможности, потому что я думаю, что мы можем сделать все, что захотим, и поэтому, надеюсь, мы настроим наши мысли на правильные вещи, и каждый из вас должен принять это решение.