Греховное искушение
Лэйн медленно шагнула в полутёмный зал церкви, её каблуки негромко стучали по каменному полу. Воздух был наполнен ароматом ладана и свечей, а в глубине храма горел тусклый свет.
Каин стоял у алтаря, погружённый в молитву, когда услышал приближающиеся шаги. Он поднял взгляд — и замер.
Она была опасно красива. Облегающее платье подчёркивало изгибы её тела, губы чуть приоткрыты, словно в призыве. Её глаза — томные, притягательные — задержались на нём дольше, чем следовало бы.
— Отец Каин, — её голос был низким, с едва уловимой хрипотцой. — Я пришла помолиться… можно?
— Конечно, дитя моё, — ответил он, но голос предательски дрогнул.
Лэйн не спеша подошла ближе, опустилась на скамью, закинув ногу на ногу, так, что подол её платья немного приподнялся. Каин не мог не заметить этого. Его пальцы сжались в кулаки.
— Вы так строго смотрите на меня… — Лэйн провела пальцами по краю деревянной скамьи. — Неужели я смущаю вас?
— Нет, — слишком резко ответил он, делая шаг в её сторону.
Но она не испугалась. Наоборот — её губы изогнулись в лёгкой улыбке, а глаза засверкали.
Каин пытался отвести взгляд, но плотская слабость цепко сжимала его в своих объятиях. Он знал, что должен уйти. Должен отвернуться. Должен…
Но вместо этого он уже стоял рядом с ней, его дыхание стало тяжёлым.
— Ты… — голос его был хриплым.
Лэйн прижалась ближе, её губы оказались у самого его уха.
Каин сорвался. Его пальцы впились в её талию, губы нашли её шею, и оттуда уже не было возврата.
Грех сладко обжигал его разум, а в груди разрасталась новая, жадная зависимость.
Он должен был остановиться. Он знал это. Каждый урок, каждая молитва твердили ему о грехе плоти, о слабостях, которым поддаются лишь те, у кого нет силы духа. Но когда Лэйн выгнула спину, её тело так соблазнительно поддалось его прикосновению, всё в нём рухнуло.
— Отец Каин, — её голос был едва слышен, пропитанный не то насмешкой, не то искренним ожиданием.
Он хотел сказать, что это неправильно. Что она играет с огнём. Но его руки уже жадно сжимали её талию, горячее дыхание касалось её кожи.
Лэйн улыбнулась, кончиками пальцев очерчивая линию его подбородка.
— Я пришла за искуплением, — её губы прошептали слова прямо у его рта, — но, кажется, ты можешь дать мне нечто большее.
Каин сжал зубы. Это было неправильно. Это было против всего, чему он верил.
Но почему же это так чертовски сладко?
Его пальцы скользнули по её шее, сильные руки вжали её в холодную каменную стену. Губы сорвались с последних слов молитвы и приникли к её губам, требовательно, с жадностью, в которой копились годы сдерживаемых желаний.
Лэйн тихо застонала, выгибаясь навстречу, и Каин почувствовал, как его рассудок окончательно треснул.
Чёрные одежды священника сковывали его, цепи, которые он носил на душе, рвались одна за другой, пока он впивался в неё, словно одержимый.
— Это… грех, — он прошептал в её губы, но Лэйн лишь улыбнулась, проводя ладонями по его груди, распахивая рясу.
Каин стиснул зубы, проводя ладонями по её бёдрам.
— Ты всё ещё думаешь, что сможешь уйти? — её губы прошептали прямо у его рта.
Каин застонал, крепче сжимая её.
— Нет, — она провела кончиками пальцев по его оголённой груди, оставляя за собой огненные следы. — Это ты уже давно ждал, когда тебя погубят.
Словно в ответ на её слова, он резко схватил её за талию и развернул, прижимая к алтарю. Дерево холодило её кожу, но от жара, исходящего от него, это не имело значения.
Каин наклонился, его губы скользнули по её затылку, его дыхание жгло.
— Я… не должен, — снова выдохнул он, но его руки говорили другое.
Они пробегали по её телу, изучая, завладевая.
Лэйн лишь рассмеялась, запрокинув голову назад.
Он просто позволил себе утонуть в этом грехе.
Он не замечал, как время теряет форму, как реальность сжимается до одного — её. Лэйн. Искушение, от которого он не мог, не хотел отказываться.
Её кожа была горячей под его пальцами, дыхание — сбивчивым, а губы — сладкими, как грех. Каин вжимался в неё, его руки сжимали её бёдра, впиваясь в кожу с таким отчаянием, будто он боялся, что она растворится, исчезнет.
Лэйн наслаждалась этим моментом — тем, как он терял себя в ней. Как его холодный, строгий взгляд превращался в пламя. Как его голос, всегда ровный и уверенный, срывался на стон, когда её ногти пробегали по его спине.
— Скажи мне, святой отец, — её голос был мягким, но в нём звенела издёвка, — ты теперь будешь молиться за прощение?
Каин сжал зубы, его руки скользнули вверх, заставляя её выгнуться под ним.
— Я уже проклят, — прошептал он ей в губы.
Каждый поцелуй, каждый стон, каждый отчаянный толчок в её сторону — это был его путь в бездну. И чем глубже он падал, тем сильнее его привязывало к ней.
Когда всё стихло, Лэйн лежала рядом, её волосы были растрёпаны, дыхание всё ещё неравномерное.
Каин смотрел на неё сверху вниз.