Опасное притяжение
Луна всегда ощущала на себе его взгляд. Тяжёлый, изучающий, полный чего-то, что она не могла разобрать до конца. Минхёк был не просто её продюсером — он контролировал её карьеру, направлял её, делал её звездой. Но за его холодной, профессиональной маской скрывалось нечто… тревожное.
Особенно после смерти её сестры.
Никто так и не выяснил, что с ней произошло. Несчастный случай? Самоубийство? Или кто-то поспособствовал этому? Луна не верила в случайности. А Минхёк… он слишком внимательно следил за ней. Будто знал что-то. Будто прятал тайну.
И вот теперь она была здесь, в его кабинете, сжимая нож в руке.
Минхёк сидел в кресле, устало откинувшись назад, его пальцы медленно постукивали по столу. Он даже не повернулся, когда Луна шагнула ближе.
— Ты знаешь что-то, — её голос был низким, почти шёпотом, но с угрозой в каждом слове.
Она обошла его, плавно опустилась к нему на колени, чувствуя, как его тело напрягается. Поднеся нож к его горлу, она наклонилась ближе, ощущая его тёплое дыхание.
— Ты причастен к этому? — её губы были так близко к его уху, что он мог почувствовать их движение.
Минхёк на секунду задержал дыхание, затем медленно улыбнулся.
— Нет, — его голос был хриплым, слишком спокойным для человека, у которого лезвие у горла. — Но мне нравится, когда ты так злишься.
Он двигался медленно, как будто испытывал её терпение, и положил ладонь на её бедро. Его пальцы чуть сильнее сжали ткань её юбки, поглаживая кожу сквозь тонкую материю.
Луна почувствовала, как он напрягся под ней, и поняла — его это возбуждает.
— Ты больной, — прошептала она, но не двинулась.
— Возможно, — признался он, скользя пальцами выше. — Но тебе ведь тоже это нравится, иначе зачем ты сидишь у меня на коленях с ножом в руках?
Он поймал её взгляд. Глубокий, тёмный, притягательный. Опасный.
Луна сделала резкий вдох. Она всё ещё подозревала его. Всё ещё ненавидела его. Но проклятие, почему его прикосновения заставляли её тело предательски откликаться?
Нож упал на пол с тихим стуком.
А в следующий момент он уже прижимал её к себе, его губы требовательно впивались в её, руки скользили по её телу, сжимали, оставляли следы.
Но ещё сильнее ненавидела то, как сильно этого хотела.
Луна теряла контроль. Она чувствовала, как всё внутри неё горит от его прикосновений. Минхёк слишком уверенно управлял ситуацией, словно знал каждую её слабость, каждую точку, где она дрогнет, где её дыхание собьётся.
Её юбка уже не прикрывала ноги, задравшись слишком высоко, а его руки будто нарочно не спешили, играя с её терпением. Кончики пальцев скользили по её бёдрам, почти невесомо, но от этого прикосновения пробегали мурашки по всему телу.
— Ты вся дрожишь, — он прошептал ей в губы, снова накрывая их жадным поцелуем.
Луна не знала, ненавидит ли она его за это или сгорает от желания ещё сильнее. Её пальцы сжали ворот его рубашки, резко рванув в стороны, и пуговицы с глухим стуком упали на пол. Минхёк лишь усмехнулся, позволяя ей делать всё, что она хочет.
Но стоило ей хоть на секунду замедлиться, как он снова взял контроль в свои руки. Одним движением он сжал её бёдра и прижал ближе к себе, заставляя почувствовать его возбуждение. Тепло его тела обжигало даже сквозь ткань одежды.
— Ты знала, что всё к этому идёт, — его голос был низким, пропитанным вожделением.
Луна не ответила. Она уже не могла думать, только чувствовать. Каждое его движение, каждую вспышку жара, которая пробегала по её телу.
Когда его губы опустились ниже, к её шее, она запрокинула голову, стиснув зубы, чтобы не дать ему услышать, как внутри неё всё разрывается от удовольствия.