Основной сюжет

В сердце сотворения, в мире Ферпериты, где шелестели листвой алые деревья и звенели водопады, жило племя существ, чья невинность соперничала с красотой их мира. Это были вампиры, но не те чудовища из ночных кошмаров, а создания света, питавшиеся соком диковинных ферперитских фруктов.

Над той планетой главенствовали два божества: Божество флоры – Богиня Панида, и Божество фауны – Бог Кхлорид. В симбиозе и содействии они добились равновесия и мира, которое даже не снилось нашей вселенной.

Однако, без ведома и желания Богов, на планете появилась новая жизнь – осознающие себя, свой разум и жизнь вампиры. Появились они случайно – из внезапно высвободившейся части энергии Богов. Первые из них были с белоснежной кожей и такими же ярко-белыми волосами, само порождение чистоты и невинности.

Но однажды, встретившись с одним из представителей вампиров и застав его за помощью поранившемуся животному, к которому спешил сам Бог Кхлорид, он с трудом осознал, что возненавидел их яркие, полные огня жизни, красные глаза. Они были неподвластны ему. На вампиров не распространялась его сила, они словно отделились от всего, обретя разум. Он не чувствовал с ними единения и согласия. Эти создания жили в гармонии с животными и растениями, помогали им, заботились о них. И Бог впервые ощутил укол ревности. В его чистой душе проросло семя злости, поглощающее его с каждым десятилетием все сильнее.

И в конце концов божество фауны впало в неосознанную, пугающую даже его самого ярость, отчаянную злость. Кхлорид видел, что вампиры независимы и так же разумны, как и он. Он видел в них угрозу, боялся собственной ненадобности теперь, где с ним могли сравниться, где его могли сместить. И то, что вампиры могли унаследовать его силу, пугало его. Впервые за долгие тысячелетия ощутив то, что в нашем мире именуется «жаждой власти», Бог даже не подозревал, что в вампирах его сущности намного больше, чем сущности Паниды. Что вампиры – истинные дети фауны, в которых лишь треть силы флоры. Но он чувствовал, что то семя, которое он прорастил в своей душе, может прорасти и в невинных душах раздражающих его созданий. Опасался, что они ощутят то же, что и он. Что они захотят занять его место.

Он пытался убедить Паниду в опасности вампиров. Говорил о том, что они питаются фруктами, о которых сами и заботятся, не внимая его мольбам, не обращая внимания на то, что плоды тоже обладают душой. Он говорил, что это неправильно, что вампиры не принесут в их мир ничего, кроме гибели, и займут их место. Что однажды они назовут себя Богами.

В то же время Божество флоры, именуемое Панидой, наблюдало за вампирами с интересом, рассказывая им о мире и своих детях – растениях, с благодарностью принимая помощь и отвечая той же заботой и любовью, которую проявляли к ней новые создания. Она была слишком добра и наивна, не знала зла, не знала зависти и того страха, который познал Кхлорид. Не понимала, почему то, что вампиры питаются её фруктами – плохо, если это дарит им жизнь и силы заботиться о других растениях. К тому же она видела, что вампиры сами выращивают эти плоды и заботятся о них. И боли растения не чувствовали.

Только один лишь Кхлорид видел в этом «убийство». Ведь вампиры были разумны, как и Боги. Видел и опасность того, что в конце концов вампиры вырастят новые плоды, в которых уже не будет света и «жизни». И тогда Панида утратит свою власть.

Но он не знал, что этого никогда не произойдёт. Что растения не способны цвести и зеленеть без тепла Богини. И что ни одно растение не превратится в подобие разумного вампира.

Панида, чья душа лучилась неземным светом, питала к вампирам необъяснимую любовь. В её глазах они были чисты и невинны, а их успехи наполняли её сердце материнской радостью. Она считала их своими детьми, и когда гнев Кхлорида, подобно грозовой туче, навис над ними, Панида без страха встала на их защиту. С непоколебимой верой в сердце она пыталась донести до бога чистоту и миролюбие своих "детей". Винить их было не в чем. Чистые и светлые, подобные её душе, они радовали её своей добротой.

Кхлорид же, раздираемый противоречиями, подобно кораблю в шторме, никак не мог обрести покой. Страх, словно ядовитая змея, обвивал его душу, нашёптывая о растущей силе вампиров. Он с трепетом взирал на статуи, воздвигнутые в его честь и в честь Богини, видя в них молчаливое признание власти. Надежда на мир теплилась в его сердце, когда он осознавал, что вампиры не помышляют о бунте. Но семя сомнения, брошенное неведомой рукой, пустило глубокие корни, превратившись в ядовитое древо ненависти.

Кхлорид не смог смириться, и подвергнутый чувству, мучающему его долгое время, не справился с собственными силами. Душевная мука, терзавшая его годами, выплеснулась наружу, обрушившись на мир огненным дождём. Земля содрогалась в лихорадке землетрясений, вулканы изрыгали потоки лавы, испепеляя всё на своём пути. Вампиры, не способные противостоять божественному гневу, гибли один за другим, подобно мотылькам в пламени костра. Мир погрузился в хаос, а Панида, бессильная перед яростью Кхлорида, могла лишь беспомощно наблюдать, как угасают жизни её детей.

Так, вся история этих созданий была пропитана опасениями и ненавистью Кхлорида, отрекавшегося от детей своих владений. Панида не могла смотреть на их страдания, но и воскресить умерших была не силах. Но скорбь не сломила её. Каждая слезинка, пролитая по погибшим вампирам, превращалась в каплю силы. Собрав воедино всю свою божественную мощь, Панида открыла портал в иную реальность – на далёкую планету Земля. Это был титанический труд, подвиг, доступный лишь божеству. И вот, когда от некогда процветающего народа осталась лишь горстка, Панида отправила их сквозь звёздные врата, став для них путеводной звездой на новом небосклоне.

И никому не известно, что стало с Кхлоридом. Возможно, он так и сошел с ума, не сумев вынести той тьмы, проникшей в его сущность, а также не в силах наблюдать, как из-за него природа убила существ фауны – его детей. Поговаривают, что в тот миг, когда последний вампир ступил на земную твердь, Ферпериту окутала тьма, ставшая темницей для обезумевшего Кхлорида.

А на Земле тем временем выжившие вампиры начинали новую жизнь. Испуганные и слабые, они цеплялись за хрупкую надежду на будущее. Им пришлось пройти через многое: неприязнь со стороны людей, косые взгляды и откровенную эксплуатацию. Привыкшие к ферперитским фруктам, они с отвращением воспринимали необходимость пить кровь живых существ, ведь только она была схожа со сладким соком плодов. Лишь память о Паниде и её жертве давала им силы двигаться дальше, адаптироваться к чужому, полному опасностей миру. Ведь нельзя так просто отказываться от того, что сделала Панида ценой всех своих сил.

Шли годы. Вампиры, некогда изгнанники, обретали силу и влияние. Люди, поначалу относившиеся к ним с опаской и недоверием, постепенно привыкали к их необычной внешности. Началась эпоха хрупкого сосуществования, иногда омрачаемая предрассудками и страхом. Рождались дампиры – дети двух рас, символизирующие надежду на мирное будущее.

Казалось, тьма Кхлорида осталась позади, но нет: тень прошлого легла на судьбы вампиров. Изначально подверженные дискриминации вампиры, осознав собственное превосходство, решили, что не хотят жить так. Вспомнив о презренных взглядах, о страхе и боли, вампиры сами заразились вирусом ненависти. Сегрегированные районы, недопущение людей ко власти, апартеидные законы – вот во что вылилось болезненное прошлое ранее самых невинных существ. Существ, живших на Ферперите, в месте, в котором не было места узурпаторству, распрям и жажде власти.

И мир вновь оказался на грани, грозя повторить трагедию Ферпериты, где невинность погибла от яда ненависти.