Третья часть истории про то как я оказалась ночью в лесу.
Победи свое отражение в зеркале, остальные сами разбегутся.
Начало истории читайте здесь
Когда мы спускались с горы на поляне Чегет стояла горстка туристов. Они были очень удивлены тем, что мы спустились уже в такое темное время и встречали нас как героев. Мы выключили фонарики на телефонах, наступили на асфальт, который были готовы расцеловать и давай с видом бывалых раздавать ценный инструктаж.
Продолжаем исследовать Приэльбрусье.
Я так хотела показать им все и сразу. Поставить себе галочку и хорошей матери и хорошей дочери. Я нафантазировала себе гору ожиданий, миллион раз представляла себе как буду плакать от счастья, когда покажу близким всю эту красоту. Но что-то никак не плакалось 😂 Дочь упрямо отказывалась от походов. Доверие сына утеряно после похода на озеро. А мама за год до этого исходила пол Камчатки, горы и густые туманы она уже видела, а то и что покруче.
Идем в ущелье Терскол, цель дойти до водопадов. Заставили дочку пойти с нами, на полпути она нашла кафе с wi-fi и лавочками и сказала, что больше никуда не пойдет.
Все таки надо было оставить ее опять дома.
Маршрут в этот раз оказался сильно короче, но почему-то в разы сложнее. Я бы даже сказала, что изнурительнее, к тому же я простудила горло и голос предательски меня покидал.
Для меня поход в Приэльбрусье стал одновременно и испытанием и терапией. Требовалась немедленная победа над собой. Но до какой черты побеждать на ютубе никто не сказал.
Кадр 4. Переход через горную реку по тонкой доске.
Уже видим водопад. Дух захватывает от его мощи. Звук от разбивающейся воды слышен за километры. Еще шаг, еще поворот… и я останавливаюсь в недоумении.
Между нами и водопадом течет горная река, а через нее продолжен хлипкий мостик. Я знаю, что оказаться в горной реке - это приговор. Благо были поручни, но в случае с канаткой, вопрос: кто и как часто и как давно проверял этот мостик?
Иду первой, если выдержит меня, значит выдержит и остальных. Прохожу, читая про себя молитву, какую помню. Есть, у меня получается.
Идем дальше, еще шаг, еще поворот. И опять река, а вместо мостика две тонкие доски.
В голове куча мыслей, надо принять решение: либо собираемся духом и переходим, либо разворачиваемся и идем обратно. Перед нами люди ходят по ней как по проспекту, но все это выглядит как безумие. Сели подумать на камень.
Вопрос не в том, выдержит ли доска, а в том, выдержит ли твоя голова, чтобы не запаниковать на середине доски и не кувыркнуться. Подошли к краю и толпимся как пингвины. И вдруг я поднимаю глаза и вижу, как парень на том берегу увидел нас, вернулся обратно и подал руку, переведя каждого по очереди. За ним еще сияло солнце, было ощущение, как будто это ангел.
Казалось, все препятствия позади. Но в горах есть такой нюанс, что пока ты вплотную не подойдешь к месту, ты не видишь что дальше, не можешь оценить. Издалека все видится, как не очень сложное и вроде бы понятное.
Перед нами стояла отвесная стена метров 300, как я потом узнала, градус наклона 56. Ползем наверх, предельное напряжение и сосредоточенность. Мы преодолели половину этой горы и вдруг мама говорит: «Я спускаюсь, я больше не могу». Я в недоумении: «Мама, как так? Ты шла столько километров сюда, чтобы развернуться в самом конце?» Начинаю ее уговаривать и подбадривать и тут голос какой-то женщины с краю: «девушка, не надо, если она чувствует что не может, отпустите ее вниз, чтобы подняться много мозгов не нужно, главное в горах - это спуститься живым и здоровым».
Мне стало стыдно за свою нетерпимость, за безрассудство и за подстрекательство. О чем ты думала? Как обычно только о себе?
Я думала об этом весь оставшийся путь. Сколько людей в попытках добраться до самого верха слетают вниз будучи почти у пьедестала? Когда ты уже наверху так и хочется хоть немного расслабиться. Ты уже наслаждаешься своей победой, она вот-вот у тебя перед самым носом и ты так долго к ней шел. Как обидно сворачивать назад и начинать все заново, пробовать снова и снова.
Это про мудрость? Это про умение принимать важные решения? Это про умение оценивать ситуацию и уметь останавливаться?
Мы с сыном уже были в считанных метрах от водопада и вдруг нам навстречу выбегает этот парень со своей девушкой с радостными криками: «вы все таки дошли!!! Мы думали о вас! Вы молодцы» и уходят, в этот момент я думаю о том, а как мы будем переходить через мостик обратно?
В итоге у самого водопада мы не смогли долго продержаться. Там было слишком холодно и страшно, вдобавок ко всему, словить выплюнутый скалой камень.
Голос к тому моменту уже почти полностью пропал.
Обратно мы спускались очень быстро, сын увидел маму, которая подсказывала нам направление, махая руками как аэропортовый маршал, который паркует самолет. И вот мы опять у мостика…
Кард 6. Господи, я не знаю ничего о тебе и я признаю свою слабость. Ангелы, ведите меня, Господи я доверяю тебе.
Сын перешел первый, даже не стал останавливаться.
Я стояла минут пять поставив ногу на доску и ждала, когда появится чувство, что я смогу. Мне надо это сделать, Господи, помоги мне устоять. Будь со мной.
Сделала рывок вперед и поняла, что не смогу. Доска настолько узкая, что не смотреть вниз куда наступаешь нельзя, а от скорости течения реки и от потока воды, от оглушающего шума в голове как будто все смешалось. Стало непонятно, где верх, а где низ, где лево, а где право.
Моя мама с сыном стояли на том берегу, сын махал руками, приглашая к себе, а мама смотрела на меня и кивнула мне, как бы одобряя мою опаску.
Я заплакала. От бессилия и от своего страха. Руки дрожали от напряжения. Я должна пройти, я должна пройти.
Я не знаю, что чувствуют люди в самый решающий момент их жизни, но тогда мне понадобилось время, чтобы услышать себя. Я пыталась найти в своей копилке знаний хоть какие то мысли и идеи, которые бы смогли мне помочь, но их не оказалось.
Единственное, на что у меня тогда хватило смелости - это посмотреть внутрь себя и спросить, что ты сейчас чувствуешь? Не пугать себя, не слушать подсказки логики.
Мне очень нужно было открыть свой диалог с миром. И на секунду мне показалось, что только мир сейчас решает, перейду я или нет. Я зацепилась за эту мысль и проговорила вслух: «Господи, я не знаю ничего о тебе и я признаю свою слабость. Будь со мной сейчас, не оставь меня в этот момент, смотри моими глазами, думай моей головой, наступай моими ногами. Господи, я доверяю тебе! Ангелы, ведите меня под руки!»
Я наступаю на доску, делаю шаг…
Отче наш, Иже еси на небесе́х!
Да святится имя Твое, да прии́дет Царствие Твое,
да будет воля Твоя, яко на небеси́ и на земли́.
Хлеб наш насущный да́ждь нам дне́сь;
и оста́ви нам до́лги наша, якоже и мы оставляем должнико́м нашим;
В этот момент я поняла, что я не чувствую, как наступаю, как будто бы кто-то несет меня по воздуху. Я не чувствую ни своего тела, но ветра, не слышу шума реки, вода как замерла в замедленной съемке,
и не введи нас во искушение, но изба́ви нас от лукаваго.
Яко Твое есть Царство и сила, и слава, Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
Вижу как мама наступает на доску и начинает тянуть ко мне руки и я наступаю на землю.
Я восклицаю хриплым голосом: «Мама!»
Она говорит: «Я все видела и я все поняла!»
Я посмотрела ей в глаза и мне казалось, что там целый океан, как будто бы через них можно увидеть весь мир. Я никогда не видела мамины глаза так близко и так четко.
Пока мы шли обратно я пыталась ловить связь, чтобы позвонить дочери. Нас не было около трех или четырех часов.
Как только мы спустились от водопада начали появляться небольшие облака и я сразу поняла, что начинается туман, а если туман, то значит скоро начнется дождь, а если дождь, то возможно и гроза. Мы стремительно шли и практически не останавливались.
В голове небольшая тревога, но горы в тумане настолько красивы, что ловишь каждую секунду, записывая в воспоминания эти кадры под грифом «особо личная информация». Я так мечтала о тумане в горах, как будто попадаешь в сказочную реальность. В воздухе как будто звуковой вакуум и волшебство пронизывает каждый сантиметр.
Сделав небольшую остановку в кафе мы выдвинулись в сторону дома. Напряжение между дочкой и моей мамой росло. Один хотел одного, другой требовал другого и в итоге дочь психанула и прибавила ходу, чтобы оторваться от нас и идти одной, надела наушники и включила музыку. И тут я слышу первый раскат грома.
В голове картины того, что бывает в грозу в горах, а она в наушниках и телефоном бог знает где. Мои звонки сбрасывает, догоняю ее, пытаюсь кричать, но голоса нет. Добегаю до нее, достаю запасную снарягу от дождя из ее рюкзака, снимаю с нее наушники, она отходит опять вперед и опять их надевает, я догоняю и опять снимаю, пытаюсь на нее кричать, но вместо крика хрип. Понимаю, что ничего не могу сделать, а раскаты грома все сильнее и сильнее, все ближе и ближе и я поднимаю руку, замахиваюсь и отвешиваю ей подзатыльник. Все, не могу больше, она меня достала и тут же чувствую такой же силы ответный удар от нее.
Сразу прорезался голос, иду ору на весь Терскол о том, какая она неблагодарная и сколько я всего для нее сделала, все силы мира не могли меня остановить. Разве что только хватило мозгов не устроить рукопашную.
Первый раз в жизни отвесила дочери заслуженный подзатыльник и получила ответку. Моя власть кубарем полетела в пропасть.
Вычеркиваем в списка вайпонутых эту бессовестную девчонку.
Как бы вы поступили на моем месте? Как было правильно?
Потом с утра сидела на террасе с мамой и с глубочайшим чувством вины рассуждала о том, на сколько я была неправа и как я должна была повести себя в тот момент. «Я просто испугалась и хотела защитить ее от грозы», говорила я сквозь слезы сожаления.
На этот раз мы не хотели никаких приключений. Поднялись на канатке на Эльбрус, туман не дал ничего толком посмотреть и мы пошли с мамой по эко тропе от Терскола, поселок в котором мы жили до поляны Азау, где как раз находится канатка на Эльбрус.
Мы шли по дороге, не видя куда идем. Туман в молоко. Навстречу нам попадается прохожий, мы думали, что это местный и решили узнать у него, правильно ли мы идем, а оказалось, что он иранский альпинист. Он пытался на англо-иранском рассказать нам как накануне совершил восхождение на Эльбрус и показывал фото и видео. Это были потрясающие виды. У него было столько эмоций, что мы понимали что он говорит даже без трудностей перевода. Он шел с нами и напевал какую–то иранскую песню, а мы с мамой хохотали. Потом он спросил у меня:
Он: You chose the wrong profession! You are teacher!
Он: No, you're wrong! You are teacher! Become a teacher! This is true! You will see!
Я поворачиваюсь к маме в недоумении и она улыбаясь кивает и говорит: тичер, тичер!
Продолжение читайте здесь ....