Трилогия. Часть I. Тень
Она сидела в позе лотоса на своем роскошном тбилисском балконе – обнаженная, открытая вечернему ветру, над городом, где зажигались первые огни. Горы таяли в сумерках и изящная башня-телевышка мерцала ее любимым фиолетовым. С закрытыми глазами она вдыхала начинающий остывать после пылающего лета сентябрьский воздух и медитировала. Она и раньше могла ходить дома нагой или загорать на этом балконе, но сесть обнажённой в медитацию сделало наготу другой - открытой не просто телесно, но и внутренне, будто кожа исчезла между ней и миром.
Этот момент ощущался настолько честным и зовущим, что она не стала сопротивляться.
Сначала было лишь дыхание, но потом по всему телу пошла дрожь. Из глубины начали подниматься образы, будто воспоминания из будущего. Они становились всё яснее и отчётливее, дыхание сбивалось: она впервые видела себя совершенно другой - дерзкой, смелой и решительной. Это была уже не девочка, а женщина, берущая инициативу в свои руки.
От такой пугающей откровенности образов было и страшно, и сладко, сердце пульсировало не только в груди, но и в животе, горле, висках. Всё внутри то звенело, то замирало: она видела свою грёзу в таких деталях и подробностях, что в какой-то момент начала понимать – это вовсе не фантазия, это то, чему суждено сбыться. Энергия пронизывала снизу вверх, прожигая всё тело огнем. Поднявшийся ветер навевал волны мурашек, но она была настолько увлечена происходящим внутри, что почти не ощущала ничего вокруг себя.
Когда образы утихли, она ещё долго сидела неподвижно. Кое-как вернувшись в реальность, почувствовала, как тело хранит память пережитого. Она с усилием оделась и отправилась на рабочую встречу.
Мысли витали где-то далеко и было сложно сосредоточиться на работе: она кожей чувствовала витающий в воздухе заряд и знала телом, что Он появится в этом дне.
-Не хочешь зайти на новоселье? – на экране телефона вспыхнуло короткое сообщение от него.
Разряд тока. Он действительно появился. Прошло 9 месяцев с тех пор, как они расстались, но не отпустили друг друга. Всё это время они ходили по кругу, пытаясь что-то починить. В последние месяцы связь почти сошла на нет, но в этот вечер она чувствовала её всем своим естеством.
-Хочу. Закончу через полчаса. Куда ехать?
Тело дрожало. Она одновременно безумно хотела этой встречи и боялась её. Она знала, что должна исполнить то, что пришло ей в тех ярких образах из медитации, и что если не сделает этого, то предаст себя. Но страх поднимался к горлу, сводило живот и даже подташнивало. Она закрыла ноутбук, выдохнула - как перед прыжком - и вызвала такси. Улица Иерусалимская. Отлично.
Он cтоял в дверях – как всегда безумно красивый, с этой широкой улыбкой, от которой когда-то у неё всё сжималось внутри.
Короткий поцелуй в щеку и вот она уже скользит глазами по новой квартире. Коллекционный ковер, купленный вместе, книга о японской резьбе по дереву и набор специальных ножичков - её подарок на прошлый день рождения, изготовленные специально для него белые керамические кофейные стаканчики. Следы её жизни в его новой квартире. Она встряхнула головой, возвращая себя в реальность – она не пришла сюда рассматривать старые вещи и обсуждать вид из окна.
Механически помыв руки, она тут же вернулась в комнату. Он собирался что-то ещё показывать, но она подошла совсем близко, почти вплотную, почувствовала его дыхание и молча обхватила его правой рукой за шею. Когда её губы прижались к его губам, затем скользнули по щеке и опустились на его дрогнувшую шею, всё пространство вокруг будто испарилось. Когда-то они оба это обожали. От жарких поцелуев дыхание разгоралось и ее щеки начали пылать: она знала каждую линию, каждый запах. На секунду ей стало ужасно страшно и захотелось исчезнуть, остановиться, убежать, но она взяла себя и пространство в свои руки и, посмотрев ему прямо в глаза, опустилась на колени. Без прелюдий и без разговоров.
Её пальцы скользнули туда, где начиналась его уязвимость и одновременно власть. Он стоял посередине комнаты растерянный, ошеломленный, замерший от восторга и будто не верил, что всё это происходит наяву.
Ремень, молния, боксеры – все быстро слетело в ноги и прямо перед её лицом оказался его моментально откликнувшийся на происходящее лингам. Безумно красивый, такой же, как и он сам. Она прикоснулась к нему губами и ее пронизало с ног до головы. Мир вокруг исчез – остались только звуки, кожа и энергия, будто растянутая между ними натянутая струна, готовая лопнуть.
Всё до мельчайших подробностей происходило именно так, как было в её грёзе, она знала этот сценарий наизусть, но теперь он был живым. Всё происходило именно так, как она видела в своей медитации: даже мягкий свет, падающий сбоку, и их положение посреди комнаты были идентичны. Губы, шея и это уверенное движение вниз – она знала, что всё будет именно так.
Он замер от удивления и безысходности перед этой силой, его тело размякло от неги и едва смогло переместить себя на ватных ногах к дивану. Он упал в наслаждении, откинув голову назад и постанывая от удовольствия.
Она знала, что делает и делала это не для него, а для себя и той женщины внутри, которая наконец переставала бояться быть живой. То, что долгое время было в тени, выходило наружу.
Впервые в жизни она была такой дерзкой, уверенной в себе и смелой, а он получал то, чего ему так не хватало в их отношениях – её инициативы. Это происходило не ради реванша или отыгрыша прошлого, а потому, что внутри неё скопилось столько энергии и силы, что они оказались мощнее страха, который раньше её сдерживал.
о праве переступать через старые установки и родовые программы,
о страхе быть отвергнутой, если инициируешь,
о желании секса, несмотря на то, что «таких не берут замуж»,
о теле, которое веками стыдили,
о страхе казаться шлюхой и давать волю живой, дикой сексуальности,
о женщинах рода, чьи желания топтали и запирали.
Впервые она была не жертвой страха и не отражением чужих ожиданий, а самой собой – такой свободной, сильной и бесстрашной. Она ломала эти цепи и каждое движение било как молоток по камню.
На всё это ушло так много ее внутренних сил, что в какой-то момент она почувствовала, что вот-вот рассыпется. «Пожалуйста, кончай…» - прошептала она внутри себя. Энергия стремительно покидала её, и у нее не осталось сил включиться в его удовольствие, хотя именно с этим она пришла – с усмиренной гордыней и желанием служить его Мужскому, с новой для нее интенцией не просто соглашаться и принимать, а выбирать и вести самой.
Потом наступила темнота. Психика оказалась не готова к такому напору жизни - к стремительной, почти насильственной попытке нахрапом пробудить свою сексуальность, стряхнув с себя вековые родовые страхи. Насилие, жестокость, гонения, забвение, проклятия и исключение из семьи – всё это оставило кровавые отпечатки и наложило тяжелые запреты, впитавшиеся в женскую плоть поколениями.
Этот сон длился веками, и тело, много лет зажатое в тиски, не справилось с внезапным взрывом свободы – оно испугалось и снова закрылось. Несколько лет ей пришлось бережно его отогревать: исцелять, заботиться, охранять его безопасность, чтобы оно наконец смогло расслабиться и снова начать доверять. Сначала себе, а потом и мужчинам.
Это была красивая точка в их истории. Год спустя они встретились вновь, чтобы убедиться, что всё действительно так, как должно быть, а через два на место боли пришли спокойствие и благодарность. Пришло время идти дальше.