10…
Хаттар, уже начавший терять голову от прикосновений мужа, при звуке голоса матери мгновенно пришёл в себя. Стыд нахлынул на него с новой силой.
В отдалённых деревнях было принято перед сном зажигать керосиновые лампы, но потом их гасили, и вся деревня погружалась в кромешную тьму. В отличие от городов, здесь не было уличных фонарей. Лишь в лунные ночи деревня освещалась серебристым светом.
Но деревенские привыкли рано вставать — уже к четырём часам утра в деревне слышались оживлённые голоса. Ранний отход ко сну и ранний подъём были нормой.
[С] — Ммм... давай ещё поспим...
[Х] — Нельзя, крыша протекает.
Сонный Сараван попытался притянуть Хаттара обратно, но слова о протечке заставили его открыть глаза.
[Х] — Да, когда идёт дождь, крыша нашего старого дома пропускает воду. Прости, что пришлось тебя разбудить...
Только теперь он обратил внимание на ливень, бушевавший за стенами. Их скромный дом с соломенной крышей не мог устоять перед напором дождя — капли пробивались сквозь щели, угрожая залить всё вокруг.
На лице Хаттара читалось беспокойство «не рассердится ли 'старший брат' из-за того, что ему не удалось выспаться?»
[Ма] — Хаттар, иди в главную комнату! Там меньше протекает. Возьми с собой моего зятя!
[Х] — Старший брат, пойдём в зал. В спальне слишком сильно течет.
Хотя москитная сеть немного защищала, вода постепенно просачивалась и через неё.
[Ма] — Мне так стыдно... У нас бедный дом, а теперь ещё и крыша течёт... — виновато прошептала мать Хаттара.
Осмотрев главную комнату, Сараван убедился — ситуация там была ненамного лучше. Вода капала то тут, то там. Тёща, кутаясь в одеяло, ютилась в единственном сухом уголке. Его любимый сидел рядом, растерянно глядя на потоки воды и подставляя под них миски.
Следов танаки на его щеках уже не было — Сараван тщательно слизал её прошлой ночью.
[С] — Не волнуйтесь, мама. Утром я починю крышу. А сейчас давайте просто переждём дождь. Я теперь часть этой семьи — в горе и радости.
Мать Хаттара взглянула на него с благодарностью и улыбнулась.
[С] — Садись ко мне на колени - будешь спать у меня на руках.
[С] — Какая разница? Всё равно из-за протечек не поспишь. Ты мой муж — что плохого в том, чтобы сидеть у меня на коленях? Даже мама уже свернулась калачиком в углу. Иди сюда.
Он сказал это твёрдо, и Хаттар, краснея и бросая робкие взгляды на мать, послушно устроился у него на коленях. Сараван укутал его тонким одеялом, прижал к стене и крепко обнял.
В этих широких объятиях Хаттар смог спокойно уснуть — несмотря на потоки воды, стекавшие с крыши.
Их свадебная ночь запомнилась вмешательством тёщи, проливным дождём и протекающей крышей... но стала по-своему памятной.
Утром Сараван, взобравшись на крышу с бамбуковыми досками, начал чинить протечки. Его крупное тело заставляло шаткий дом слегка покачиваться, словно вот-вот рухнет.
Сначала дядя Сан-Хлит и Фо-Хтаунг пытались объяснить, как правильно укладывать бамбук, но сообразительный Сараван быстро разобрался сам.
Хаттар, хоть и отправился с матерью готовить жареные закуски, не мог не волноваться за мужа. Если Хаттар хорошо выспался в его объятиях, то Сараван почти не спал и теперь, после бессонной ночи, ему предстояло чинить крышу, а потом идти в поле.
[Ма] — Хаттар, подкинь дров в печь! Огонь вот-вот погаснет! О чём ты думаешь?
[Ма] — Знаю, ждёшь мужа! Я же тебя родила — знаю, сколько у тебя кишок в животе!
[Х] — Просто боюсь, что старший брат устанет... Он даже не позавтракал...
[Ма] — Мой сын так любит мужа! А когда тот украл тебя, ты всё отрицал. О, смотри, а вот и твой муж!
Услышав, что муж возвращается, Хаттар выпрямился, будто по струнке.
[Х] — Старший брат, ты устал? Давай я вытру пот!
Едва Сараван вошел в палатку с закусками, Хаттар тут же подсел к нему и начал вытирать его лоб краем рубашки. Лёгкий аромат танаки с его щёк коснулся носа Саравана, и вся усталость будто испарилась.
[С] — Да, устал. Поэтому, чтоб мне стало лучше, нужно поцеловать твои щёчки с танакой.
[Х] — О, старший брат, как же ты невозможен! Мама же рядом! Ты голоден? Давай поешь жареного. Я принес свежего риса.
Он достал из потрёпанного чёрного горшка порцию тёплого риса, добавил жареных баклажанов и картошки.
[Х] — Старший брат, ты всё ещё устал? Хочешь, покормлю тебя?
[Ма] — Пусть покормит! С самого утра вертится как уж на сковородке в ожидании. Пусть порадуется — хоть глаза отведёт.
Теща захихикала она сама не прочь была бы покормить зятя с руки. Сараван с улыбкой согласился, наслаждаясь тем, как его любимец кормит его с руки, к зависти всех покупателей закусок.
[Х] — Старший брат, после работы в поле ты вернешься в деревню? Я буду продавать закуски и ждать тебя вечером под большим нимовым* деревом на окраине.
[С] — Не ходи по деревне - продавай здесь. Мама, не заставляй его ходить по дворам! Я буду работать в поле и обеспечивать нас.
[Ма] — …Ладно, дорогой, раз твой муж против, не будем заставлять.
Тёща доверяла зятю, поэтому не стала настаивать. «Теперь Хаттар уже не совсем мой? Раз муж решил, надо слушаться.»
Сараван не хотел, чтобы его «малыш» торговал по дворам. Он уже планировал, как будет содержать его в достатке.
[Дядя] — Паренёк Мое Джу Пиздаболович, пришёл посмотреть поле?
[С] — Да, дядя. Я не умею пахать и делать грядки — научите меня.
[Дядя] — Конечно, городской, научу. А что сажать будешь?
[С] — Думаю, нут*. Его можно продавать через границу.
Сараван уже имел опыт контрабандной торговли. Дядя Сан-Хлит, Фо-Хтаунг и деревенский парень Тин Кьо учили его всему: как запрягать буйволов, пахать, сажать рассаду. Они восхищались, как быстро он всему учился.
Деревенские особенно интересовались его знаниями о рынках за границей.
А на краю деревни, под рядами нимовых деревьев, уже собирался вечер.
Хаттар, принёсший обед в поле, краснел, слыша, как все хвалят его мужа.
[С] — Долго ждал, малыш? Ты так мило выглядишь с танакой на щеках.
[Х] — Недолго. Я всегда буду ждать тебя, старший брат.
[Х] — Ним. Его молодые листья можно заквашивать.
Под раскидистыми ветвями, среди листьев и плодов нима, стоял застенчивый паренёк, а перед ним — другой, который не отводил от него глаз.