21
После сотни ромкомедий Пхавит пришёл к выводу, что «поддразнивание» — самый безопасный способ флирта в их текущих отношениях. Дразнишь, но не всерьез. Если Огур не выдержит — сам спросит напрямую. Если всё пойдет хорошо — можно будет признаться.
«Теория "отпусти, чтобы поймать" — идеальна!»
Уголки его губ дрогнули в улыбке.
«Сестрёнка Персик точно гордилась бы мной»
Он уже собирался похвастаться ей в чате своими успехами, как вдруг раздался звонок домофона.
Обычно секретарша Фиат могла просто подняться и постучать, но на этот раз охрана предупредила заранее:
〔К вам гость. Новый.〕
«Новый» — значит, раньше здесь не бывал. Из-за строгой системы безопасности посторонним требовалась регистрация и подтверждение от самого Пхавита.
Мозг Пхавита на секунду отключился.
Голос его звучал ледяным, но внутри был полный хаос.
«Огур здесь? Зачем? Неужели из-за того, что я написал "приходи и забери сам"? Неужели его зависимость от моего запаха настолько сильна, что он примчался сразу?»
«Или я переборщил с поддразниванием?»
Он быстро нашел чистые боксеры, сложил их в бумажный пакет и...
Пхавит мельком глянул в зеркало — не успел даже надушиться!
Но деваться некуда. Он распахнул дверь.
Не успев договорить, он был сбит с ног мощным объятием.
Тело Огура пылало жаром — у него всё еще была температура.
Пхавит уткнулся лицом в его грудь, сердце бешено колотилось.
Обняв, он начал тяжелыми ладонями скользить по спине Пхавита, опускаясь ниже — к узкой талии, а затем крепко сжал его ягодицы.
Пхавит вспыхнул, почувствовав что-то твёрдое и горячее, упирающееся в него.
Пхавит попытался вырваться, но Огур уже прижал его к стене, жадно целуя.
Лицо Огура было алым, глаза влажные от жара. Из носа текла кровь.
О — Ты же... сам сказал прийти... — прохрипел он, сжимая Пхавита в объятиях.
Его невнимательность снова сыграла злую шутку. В прошлый раз он опечатался, и фраза вышла двусмысленной. А теперь...
Огур, видя его замешательство, надулся, словно обиженный щенок:
С одной стороны — да, Огур ошибся.
С другой... он и сам этого хотел.
Просто не ожидал, что всё пойдёт так быстро! Они же только сегодня первый раз поцеловались!
Но Огур, похоже, уже не мог остановиться.
О — Где... твоя спальня? — прошептал он хрипло, подхватывая Пхавита на руки.
Огур без лишних слов отнес его на кровать, сбросил на простыни и накрыл своим телом.
Пхавит задыхался, зализываемый этим большим псом, который ныл у его уха и прижимался бедрами с неистовой силой.
О — Мне так больно здесь... — прошептал Огур, втискиваясь между его ног.
Пхавит тяжело дышал, его лицо было мокрым от поцелуев и слюны.
Огур лишь хрипло стонал ему в ухо, продолжая жадно целовать его губы и грубо прижиматься бедрами.
О — Болит... Здесь... — прошептал он, голос срывался от желания.
Пхавит попытался успокоить его, но сам уже заводился.
Губы их слились в горячем поцелуе.
Возможно, из-за температуры тело Огура было невыносимо горячим — особенно рот, который буквально обжигал.
О — Где мои трусы? — Огур прикусил его нижнюю губу.
П — Внизу... — Пхавит дразняще провел его рукой по своему бедру. — Сними сам... Но я не надевал их сегодня*. Хочешь что-то другое?
Огур резко вдохнул, приподнялся над ним, сорвал с себя рубашку...
Пхавит замер, увидев его мускулистое тело с розоватым оттенком кожи — эффект лихорадки смешался с возбуждением, делая его еще сексуальнее.
Но прежде чем он успел насладиться видом, Огур вдруг обмяк и рухнул на него всем весом.
Огур потерял сознание от температуры.
Огур проснулся с дикой головной болью.
Последнее, что он помнил — сообщение от Пхавита, которое свело его с ума.
Голос. Чей-то слишком знакомый.
Огур резко сел и увидел Пхавита, стоящего в дверях в расстёгнутой пижаме, с торчащим непослушным локоном.
О — П-Пхавит... Как я здесь оказался?
Огромная кровать, чёрный мрамор с золотом, панорамные окна с видом на город... Всё кричало о роскоши и власти.
П — Ты сам пришел ко мне прошлой ночью.
О — И... я сам тебя сюда занёс?
Пхавит отвернулся, слегка краснея.
П — Я... дразнил тебя. Сказал прийти забрать то, что я не положил в коробку...
О — Прости! Я вел себя грубо?! — Огур съёжился от стыда.
П — Ты... правда ничего не помнишь?
Пхавит вздохнул — то ли с облегчением, то ли с разочарованием.
П — Ладно... Как самочувствие?
Температура спала, но жар еще оставался.
О — Нет! — Огур резко отпрянул, натянув одеяло до подбородка.
П — Но ты же позволил мне сделать тебе укол!
О — Тогда это было необходимо!
Пхавит прищурился, но Огур упрямился.
П — Как жаль... — Пхавит вдруг ухмыльнулся. — Значит, сегодня я не смогу тебя поцеловать.
П — Ты... помнишь, что сделал вчера, после того как разобрался с убийцами?
П — Мне понравился тот поцелуй... — Пхавит ковырнул одеяло, под которым прятался Огур. — Но у меня есть правило — не целоваться с больными. Раз ты не выздоровел окончательно... значит, повторить не получится.
Не прошло и пяти секунд, как из-под одеяла показались синие, как ультрамарин, глаза.