Пост 09.05.2025
The Economist: Дональд Трамп прав, стремясь добывать металлы из морских глубин
Экологи должны побудить орган ООН, регулирующий глубоководную добычу, принять правила, разрешающие ее
Почти на пятикилометровой глубине Тихого океана скрыто сокровище: 270 млн тонн никеля и 44 млн тонн кобальта. Эти металлы формировались миллионы лет, оседая частица за частицей, и превратились в скопления, называемые "металлическими конкрециями". Они лежат на участке морского дна площадью 4,5 млн квадратных километров — зоне Кларион-Клиппертон (CCZ), в 800 км к юго-востоку от Гавайев. Собирать их можно с помощью робота, сочетающего функции комбайна и пылесоса. Эти металлы помогут удовлетворить долгосрочный спрос в ходе перехода от ископаемого топлива, сократив экологический ущерб и человеческие страдания, связанные с добычей кобальта и никеля на суше.
В 1994 году под эгидой ООН был создан Международный орган по морскому дну (МОМД), призванный управлять ресурсами международных вод «на благо всего человечества». Эта модель могла бы стать примером регулирования других территорий, включая Луну. МОМД должен был обеспечить упорядоченную добычу конкреций, но под давлением экологов агентство превратилось в инструмент блокировки любой эксплуатации. 25 апреля президент Дональд Трамп поручил госучреждениям подготовить выдачу «разрешений на коммерческую добычу» в районах за пределами юрисдикции США, включая Тихий океан, — просто проигнорировав МОМД. Компания The Metals Company, владеющая концессией в CCZ через стра-ну-спонсора Науру, возглавляет список Трампа на глубоководную добычу.
Экологи, стремящиеся защитить уникальные организмы CCZ практически любой ценой, возмущены. Они напоминают, что глубоководные районы — одни из последних на планете, не затронутых деятельностью человека. Трамп вряд ли заботится об этих экзотических существах или игнорировании ООН: для него важна безопасность поставок металлов в США. Но даже с экологической точки зрения его подход может оказаться верным.
Есть веские основания считать, что добыча на дне океана экологичнее сухопутной: она приведет к меньшим выбросам CO₂ и нанесет меньше вреда редким видам и хрупким экосистемам. Даже если с этим спорить, чем дольше МОМД затягивает принятие правил добычи «на благо всех», тем выше риск, что страны последуют примеру Трампа, действуя без санкции агентства. Это спровоцирует нерегулируемую гонку за эксплуатацию той самой экосистемы, которую экологи хотят защитить.
На июльской встрече МОМД в Ямайке страны вроде Франции, Норвегии, Канады и Великобритании (все заинтересованы в глубоководной добыче) должны согласовать наиболее эффективную версию «горного кодекса». Он не будет идеальным, и экологи будут протестовать, но это позволит начать добычу на более выгодных условиях, чем если «гонка на дно» Трампа останется единственным вариантом.
В отличие от добычи, например, в Демократической Республике Конго, деятельность на морском дне легче контролировать: любой ученый с парой миллионов долларов может отправить под воду камеру. По мере развития добычи МОМД сможет корректировать правила на основе данных. Если агентство утвердит коммерчески жизнеспособные правила, США должны отказаться от стратегии Трампа и вернуться в систему.
Летисия Карвалью, бразильский океанограф и новый глава МОМД, заявляет, что агентство сохраняет «исключительную юрисдикцию» над международным морским дном. Однако если МОМД и его члены хотят влиять на процесс, им пора перестать быть «собакой на сене»