Понизовая вольница
Понизовая вольница (Стенька Разин)
Сегодня я хотел бы обратить внимание на тот период истории российского кино, о котором практически ничего не говорят и почти никогда не вспоминают, а именно – на кино дореволюционное. Про «Броненосца Потёмкина» так или иначе слышали все, а ведь это далеко не первый снятый в России фильм. И в Царской России были свои блокбастеры, свои суперзвёзды экранов, свои режиссёры и продюсеры, и именно они заложили основу для последующего российского кино.
Начнём с того, что поход в кинотеатр в начале XX века был совсем не таким, каким мы привыкли его представлять. Кинотеатры именовались чаще всего синематографами, и было их гораздо больше, чем сейчас. Например, на 5-милионный Петербург сегодня приходится около сотни кинотеатров, а на то время их было свыше 400. Но и уровень обслуживания там был, как водится, пониже – чаще всего это были грязные сараи, в которых ставили проектор, а на противоположную стену натягивали белое полотно, причём частенько обдавая его хорошенько водой из ведра, потому что на мокрой тряпке изображение проступает лучше. Смотреть фильм в тишине во все времена было невесело, поэтому напротив полотнища стоял рояль, на котором лихо отыгрывал всё, что ему придёт на ум, наёмный тапёр. Раньше таким словом обзывали игравших на увеселительных вечерах непрофессиональных пианистов, но популярность вечеров падала, и тапёры нашли золотую жилу в нарождающемся киноискусстве. Синематограф, как и театр, давал одно представление в день, около 7 часов вечера, и тогда киносараи забивались до отказа любопытствующей публикой. Один сеанс занимал около 40-50 минут, причём показывались короткие картины по 5-7 минут, после которых следовал такой же по длительности перерыв на смену бабины. Тогда при покупке билета место тебе отнюдь не гарантировалось: по сниженной цене можно было взять место стоячее, и за несколькими рядами деревянных скамеек всегда было небольшое пространство для более бедных зрителей.
А таковых было навалом: среди интеллигенции синематограф считался развлечением постыдным, не имеющим ничего общего с настоящим искусством. Впрочем, такие слова сопровождали каждый из видов искусства на этапе зарождения. Да и нападки на синематограф были вполне обоснованы, ведь изначально короткий ролик с прибывающим на вокзал поездом невозможно было сравнить с полноценной театральной постановкой. Вообще, фильмы тогда были немыми, и актёры были вынуждены как-то восполнять это активной, неестественной жестикуляцией и нарочитыми неправдоподобными эмоциями, что тоже вызывало фи у просвещённых зрителей. Конечно, был у критики и коммерческий мотив - для театра кино было сильным и молодым противником, отбиравшим зрителей, что только усиливало критику движущихся картинок. Но синематограф рос и развивался, и, в конце концов, сумел всем показать, что они ничем не уступает театру.
В Россию кино пришло почти сразу после премьерного показа братьев Люмьер, и как только его не называли: иллюзион, электро-синематограф, электричка и даже электро-биограф французский. Но суть была одна – человек смог увидеть воочию моря, океаны, города и дальние страны, и это очень пугало и очень завораживало. Возможно, сейчас выглядит смешным, что публика визжала и выбегала из зала при виде надвигающегося паровоза, связывая при этом новое произведение с происками антихриста, но ведь кинотеатры зачастую появлялись в местах, где даже никакого паровоза отродясь не видывали.
Кино быстро завоевало популярность на просторах евразийской державы, но вплоть до 1908 года на экранах крутили исключительно зарубежные картины, если не считать хроник и каких-либо коротких эпизодов. Кстати, о хрониках – именно в России был снят первый в мире репортаж. Француз Камилл Серф запечатлел на плёнку коронацию Николая II. Коронацию тоже крутили в синематографах, но такое положение дел должно было измениться, и в 1908 зритель увидел первый российский игровой фильм – «Понизовую вольницу».
В этом далёком году художник-постановщик Василий Гончаров обратился к известному предпринимателю Александру Осиповичу Дранкову с идеей отснять несколько кинокадров для театральной постановки. Дранков быстро всё понял и убедил Гончарова перенести постановку на экран полностью. Получившийся фильм длился всего 10 минут и представлял из себя простенькую историю о бунте Степана Разина XVII века: вместо ведения боевых действий Стенька жестко бухал и гулял с захваченной в наложницы персидской княжной, что совершенно не нравилась его коллегам по казачьему цеху. Они не смогли убедить Разина в том, что вместо мацания княжны неплохо и делами заняться, и пошли на рискованный шаг: написали от имени княжны письмо, уличающее её в измене, показали Стеньке, и разгневанный атаман смачно кидает несчастную женщину прямиком в Волгу. Не волнуйтесь, здесь применили монтажную склейку, во время которой заменили актрису на манекен. Кстати, здесь впервые в мире используется зум на лице актёра! А ещё в фильме присутствуют редкие для кино того времени панорамы, но они, вероятно, получились случайно – на съёмке прямо видно, как у оператора начинается смятение, когда в кадр не влезают все актёры сразу и ему приходится делать вынужденное движение камерой.
А почему? Почему первый российский фильм получился таким? Откуда такой сюжет? Почему именно Степан Разин заслужил такую честь?
Дело в том, что российский зритель немного отличался от зрителя зарубежного: загадочную русскую душу почти не тянуло на зарубежные комедии с садовником, обдавшим самого себя из шланга, зато если в фильме была драма, была измены и была трагичная любовь, то на такое народ бежал, сломя голову. Самой известной актрисой того времени, настоящей суперзвездой была Вера Холодная – и она в каждом фильме отыгрывала такую таинственную, печальную женщину, погибшую из-за очередной любовной драмы. Несмотря на одинаковость образов, её сопровождал ошеломительный успех.
Кстати, об актёрах: а откуда можно было взять актёров для первого фильма, если киноактёров ещё не существует? Логично, что из театра. Но, как мы помним, театралы относились к синематографу очень уж свысока, и в подобных картинах играть как-то не собирались. То ли дело актёры-любители. Для съемок «Понизовой вольницы» Дранков нанял актёров Петербургского народного дома – это дореволюционный прообраз советских Домов культуры. В таких домах ставились любительские постановки, более весёлые и разгульные, и на роли в кино очень долгое время нанимали именно актёров из народных домов. С Верой Холодной, игравшей в народном доме, мы уже знакомы, а самым известным мужчиной-актёром был Иван Мозжухин, который ещё появится в нашей истории.
Логично, что уставшему от зарубежного кино российскому зрителю стоит показать что-то такое, что будет кардинально отличаться от западных картин, что-то очень близкое и исконно русское. А что-то более русское, чем сюжет об историческом персонаже из отечественной истории, представить сложно. И на роль такой исторической фигуры идеально подошёл Степан Разин – неординарная, но очень любимая среди простого русского народа личность.
Если вы ничего не помните из школы про Стеньку Разина, в этом нет ничего страшного – не самые необходимые в жизни знания. Современная система преподавания очень во многом наследует советские метастазы, в том числе она просто обожает рассказывать детям о всяческих революционерах и бунтовщиках: Разин, Болотников, Пугачёв, декабристы, народовольцы и т.д. Их именами называли улицы и площади, а им самим придавалась особая, священная роль, о которой они даже и не подозревали – роль борцов с классом угнетателей. Это только поспособствовало уже существовавшей в обществе сакрализации этих фигур.
А народ некоторых из них действительно любил – их разбои, грабежи и бесчисленные убийства в народной памяти не оседали, наоборот, в них видели настоящих заступников, защитников простого люда перед зверской мордой власти. Таким макаром настоящие бандюганы становились народными героями, про них слагали песни. Так случилось и со Стенькой Разиным – его образ стал полулегендарным и прочно осел в фольклоре. К тому же образ плута, трикстера, во все времена был ключевым для мировой художественной культуры – от Одиссея и до Остапа Бендера. А Разин абсолютно точно был таким авантюристом.
Во многом благодаря народному творчеству до нас дошли кое-какие факты из жизни Разина, но тот же самый фольклор ещё и напустил много небылиц на его фигуру. В исторических свидетельствах мы встречаем его уже казацким атаманом, за которым толпой валит голытьба. Стоит понимать, что тогдашние казаки не разгоняли митинги ногайками, это были разбойники, беглые крестьяне, оседавшие на окраинах государства, куда пока ещё не дотягивалась цепкая лапа центральной власти. Живёт Разин в одно время с Алексеем Михайловичем, принявшим в 1649 году Соборное уложение – правовой кодекс, завершавший процесс закрепощения крестьян. Сами крестьяне этому почему-то не обрадовались и стали массово сбегать от своих хозяев, и в уже устоявшуюся среду старых донских казаков, уже закрепившихся на этой земле, хлынули колоссальные потоки беглых крестьян без средств к существованию, их и называли голытьбой. Естественно, они везде следовали за «старшими», и их поддержкой как раз и пользовался Разин. Стёпка начал свою активную деятельность с того, что пошёл вместе с парой тысяч человек грабить персидские города, и поначалу это у него очень даже неплохо получалось. Вернулись из Персии разинцы с богатой добычей, и уже после этого, в 1670 году осмелевший Стёпыч отправился грабить города уже на родине.
Он отравился в поход по городам Поволжья и очень ловко сумел подчинить Астрахань, Саратов, Самару и Царицын, только лишь под Симбирском царские войска сумели разбить смутьяна. Однако тот не сдался, отправился обратно в Астрахань собирать новые силы, но его предали свои и выдали на расправу царю. Сложно сказать, что двигало Разиным, когда он решился разжечь полноценную смуту внутри государства – жажда наживы, месть за казненного царскими войсками брата или нечто большее. Но ясно одно: раз уж это происшествие смогло достичь таких масштабов, то, значит, народ политику Алексея Михайловича не очень-то и поддерживал. Сами разинцы шли по городам с лозунгом, что царь хороший, а бояре плохие, и они идут освобождать Алексея Михайловича от пагубного влияния приближённых. В захваченных городах чинились бесчисленные грабежи и расправы, а если городские головы отказывались от сотрудничества с Разиным, то вместо них устанавливалось правление казачьего круга – особой формы народной казачьей демократии. Вот так лихой атаман голытьбы стал защитником русского народа и героем многочисленных песен и других произведений искусства.
Кстати, о них: сюжет о захваченной в плен персидской принцессе часто фигурировал в народных песнях, и основывался на реальных свидетельствах иностранных гостей в России, лично общавшихся с Разиным. Источники это, правда, никак не подтверждают, но зато мы знаем точно, что брата этой самой княжны, персидского принца, казаки Разина в плен действительно брали, но в конечном итоге передали астраханскому воеводе. Так что сюжет у фильма отнюдь не взят с потолка.
А теперь поговорим о двух фигурах, олицетворявших весь российский кинематограф на заре его существования. Александр Осипович, или же Абрам Иосифович Дранков, происходил из еврейской мещанской семьи, и, как любой стереотипный еврей, жаждал богатства и не гнушался никакими способами его достичь. В качестве поприща молодой Дранков выбрал модную, недавно появившуюся фотографию, открыл собственное фотоателье и начал жестко хайпить. Дранков стал одним из первых папарацци в России: он реально шпионил за знаменитостями, дабы раздобыть эксклюзивные фото. А главной знаменитостью того времени был, конечно же, Лев Николаевич Толстой. Надо понимать, что тогда Толстой – это внатуре легенда, весь мир зачитывается его произведениями, его четырежды номинируют на Нобелевскую премию, но Толстой всё отказывается и отказывается. Не нужны были премии Льву Николаевичу. Но об этом как-нибудь в другой раз.
Толстой сидел у себя в Ясной поляне, гостей принимал редко, никаких интервью не давал, а разрешения на съемку тем более. И тогда хитрый Дранков придумал вот что: он залез в деревенский туалет, приставил к окошечку объектив камеры (а камеры тогда были несравненно больше, чем сейчас) и стал ждать. Через некоторое время Толстому приспичило, но его собственный туалет оказался почему-то занят. Так Толстой и попал впервые в фотообъектив: пошёл опроститься, дёрнул ручку и ушёл обратно. Тогда Дранков вылез из кабинки, показал Льву Николаевичу фото, и тот разрешил съемку, лишь бы этот хитрый жид не выкладывал его позорные фоточки.
Также Дранков каким-то неведомым образом умудрился заснять самого царя-батюшку, и в конце концов поднялся до должности «поставщика двора его Императорского Высочества». Ого-го-го. Но вот, в один момент он решает заняться киносъемкой, его первая попытка снять фильм терпит неудачу, но вот зато вторая стрельнула так стрельнула. Здесь мы снова возвращаемся к героине обзора – «Понизовой вольнице».
После её выхода на экраны в борьбу вступает наш второй герой – Александр Алексеевич Ханжонков, на тот момент он был прокатчиком иностранных фильмов в России. Он задумал обратиться к другому околофольклорному сюжету – «Песни про купца Калашникова» авторства Михаила Юрьевича Лермонтова. Экранизация шла гулко, за поворотом ожидал ошеломляющий успех. В момент съемок Ханжонкова навестил его знакомый – Александр Осипович Дранков. На тот момент в кино были задействованы считанные десятки человек, и все друг друга знали, так что в таком визите не было ничего странного. Они бахнули чаю, и добродушный Ханжонков рассказал другу сюжет грядущего фильма, описал костюмы актёров и даже конкретные сцены. Какого же было удивление Ханжонкова, когда через пару недель он узнал о старте съёмок фильма «Песнь про купца Калашникова» авторства Дранкова! Именно так в истории российского кино появились такие замечательные вещи, как сокрытие полного сценария от актёров и съемочной группы, рабочие названия фильмов (да, их не просто не придумали, их часто скрывают намеренно). Ханжонков сильно оскорбился и решил во что бы то ни стало выпустить фильм первым, и началась настоящая гонка. Ханжонкову удалось задействовать итальянских прокатчиков, которых тронула его история с кражей интеллектуальной собственности, и они решили помочь с дистрибуцией фильма. И у Ханжонкова получилось! Его вариант «Калашникова» вышел на экраны на несколько дней раньше и сорвал кассу. Вышедший впоследствии вариант Дранкова в прокате жидко пёрнул.
Дальше дороги наших героев ненадолго разошлись: Дранков принялся за съёмки первого в истории России сериала. И, конечно же, он был про ментов и бандитов, куда ж без этого. Сериал назывался «Сонька Золотая Ручка» и пользовался успехом у публики. А Ханжонков выкинул вообще нечто беспрецедентное: снял гигантский полуторачасовой фильм о Первой обороне Севастополя. ПОЛТОРА ЧАСА В 1911 ГОДУ ПРИ СРЕДНЕЙ ДЛИНЕ КАРТИН В 7 МИНУТ!!! Для съёмок фильма Ханжонков добился аудиенции у самого Николая II, который разрешил для съёмок использовать настоящий Черноморский флот... Не буду перечислять все технические инновации этого великого фильма, просто представьте себе съёмку массовых батальных сцен в 1911 году. Завершался фильм реальными интервью с ещё живыми ветеранами тех событий. Премьеру фильма посетил сам Никки, и остался очень доволен, даже доверил Ханжонкову съёмку фильма «Воцарение дома Романовых», приуроченного к 300-летию императорской фамилии.
Конечно, внимательный Николай II не стал запоминать какого-то мужика с живыми картинками, и когда к нему пришёл на аудиенцию Дранков, похвалил того за съёмку «Обороны Севастополя». Затроленный Дранков снова вступил в противостояние с Ханжонковым и стал снимать ответочку – фильм «Трёхсотлетие царствования дома Романовых».
В 1918 году началась Гражданская война, сгубившая кинокарьеры наших героев. Дранков сбежал от красного террора в Одессу, где фактически основал современную Одесскую киностудию. Правда, говорят, что снимал он на ней в основном порно – Александр Осипович любил женщин и был настоящим Харви Ванштейном того времени – почти любая актриса проходила в кино через его постель. Ханжонков бежал в Ялту, где основал современную Ялтинскую киностудию. На недолгое время в Крыму появился российский Голливуд, однако обоим нашим монстрам киноиндустрии пришлось бежать дальше. Ханжонков после войны вернулся в СССР и продолжил работать в кино, пока его не отстранили от съёмок в середине 20-ых, и он относительно спокойно дожил свою жизнь в Ялте, где и скончался в 45 году.
А вот Дранков домой не вернулся. Он сначала переехал в Стамбул, где стал зарабатывать на жизнь экстраординарным способом – открыл первые в мире тараканьи бега. Гений. Да, именно ему принадлежала идея рубить бабки на ставках на тараканов. Рекламировал он это дело как «русскую придворную забаву». Заработав на тараканах, Дранков отбыл в Сан-Франциско, где продолжил снимать кино, но успеха оно, однако, не имело. Умер Александр Осипович в 1949 году.