Ветер крепчает: мечта о небе, немецкая философия и православные кресты
Сейчас на экранах по всему миру крутят новую ленту от маэстро анимации и признанного во всём мире гения – Хаяо Миядзаки. И, конечно, все слышали о том, что «Мальчика и птицу» Миядзаки изначально не планировал рисовать, последней, десятой картиной в его карьере должен был стать «Ветер крепчает» 2013 года. И я не хочу сейчас разбирать новый шедевр от студии Гибли, этого сейчас и так достаточно, наоборот, я предлагаю ещё раз вспомнить, как Хаяо подводил итог своему творчеству десять лет назад, и почему этот итог получился именно таким.
Появление на свет будущего гуру анимации произошло в переломный год для японской истории – тяжёлый 1941. Для Японии Вторая мировая началась уже давно: её войска с переменным успехом вели бои в Китае, японская военная машина пробовала свои силы в пограничных стычках с Советским Союзом, и, самое главное, готовилось полномасштабное нападение на США. В таких условиях семья Миядзаки устроилась довольно-таки неплохо – Кацудзи Миядзаки, отец мальчика, был директором компании «Миядзаки Эйрплейн», производившей запчасти к самому смертоносному, массовому и совершенному японскому самолёту того времени – A6M Zero. И, если вы смотрели «Ветер крепчает», вы уже узнаете параллель с будущим фильмом – этот самолёт стал венцом творения Дзиро Хорикоси, авиаконструктора, который всю жизнь шёл к созданию этого монстра военной авиации, и, по совместительству, главного героя этой картины. С самого малого возраста Миядзаки интересовался авиацией, искренне её любил, мечтал стать авиаконструктором, а когда увлёкся рисованием манги, очень долгое время изображал преимущественно военную технику, так как у него не получалось рисовать людей. К слову, здесь кроется ещё одна параллель с «Ветром» - Миядзаки был близорук, и именно поэтому отказался от мечты стать пилотом и сфокусировался на конструкторском деле. Мальчик одну за другой поглощал книги и журналы с биографиями знаменитых авиаконструкторов.
Мама Хаяо, Ёсико, страдала от жуткой болезни – туберкулёза позвоночника. И этот мотив болезни, утраты матери или любимой жены, стал одним из основных в творчестве Миядзаки. От болезни страдает не только Наоко в «Ветре», она настигает и маму Сацуки и Мэй в «Моём соседе Тоторо», и маму Махито в новом «Мальчике и птице».
С 1963 года Миядзаки работает на должности фазовщика в Toei Animation, где знакомится с Исао Такахатой, вместе с которым он и учредит в будущем студию Гибли. Самой известной работой Такахаты и в мире, и в России считается «Могила светлячков» - душераздирающей анимационный фильм про японских детей, живущих под постоянными бомбёжками. Интересно, что столь ужасающая картина выходила в 1988 году в паре с совершенно противоположным по настроению «Тоторо». Тот же эксперимент повторился и в 2013: в паре с совсем не детским «Ветром» вышло очень доброе и милое «Сказание о принцессе Кагуя» Такахаты. В 1971 году Миядзаки уходит из Toei: не буду перечислять все его проекты и прослеживать весь творческий путь, он основал несколько анимационных студий, участвовал во многих крупных и сложных проектах, пока в 1985 году не была основана Ghibli Studio, остающаяся и в наши дни главным творением мастера. “Ghibli” - это кодовое название итальянского бомбардировщика Caproni Ca.309, в свою очередь названного так в честь восточного ветра в Северной Африке. Роль итальянского авиаконструктора Капрони в творчестве Миядзаки на этом не закончилась – он станет одним из героев «Ветра», с которым Дзиро будет видеться во снах.
Полёт стал важнейшим мотивом в творчестве Миядзаки, а средства, с помощью которых осуществляется этот полёт, поражают своим разнообразием: герои его картин перемещаются в замках, на драконах, на мётлах. Полёт словно становится ещё одним героем его произведений – через полёты Кики на метле раскрывается эволюция её характера и взросление девочки, через полёты Порко Россо на самолёте показывается его стремление к свободе и отказ подчиняться кому-либо, а сцена с погибшими лётчиками вообще, по моему скромному мнению, является одной из самых душещипательных в мировой анимации. Отец Махито из «Мальчика и птицы» также работает на самолётном производстве. Но апогеем сохранившейся детской любви к авиации стал именно «Ветер крепчает».
«Крепчает ветер!.. Значит, жить пытайся!»
Этот отрывок из «Кладбища у моря» Поля Валери и дал название картине. Через весь фильм проходит лейтмотив поднимающегося ветра: порыв ветра уносит шляпку Наоко, что приводит к её знакомству с Дзиро, много лет спустя именно порыв ветра уносит зонтик Наоко, который ловит Дзиро, что позволяет им возобновить знакомство, да и в финале ветер сыграет важнейшую роль. Но прежде пара слов о сюжете.
Действие «Ветра» происходит в Японии времени между двумя мировыми войнами. Мальчик по имени Дзиро Хорикоси (которого, кстати озвучивает Хидэаки Анно – автор столь обожаемого мною Евангелиона) мечтает стать пилотом, но это невозможно из-за его близорукости. Во сне он видит того самого Джованни Баттиста Капрони, итальянского авиаконструктора, который и наставляет его на путь истинный. Но, прежде чем стать конструктором, Дзиро сталкивается с землетрясением 1923 года, в ходе которого спасает девочку Наоко и её спутницу. Естественно, Наоко в будущем станет женой Дзиро. А пока Дзиро устраивается в компанию Мицубиси, основной продукцией которой на то время является авиация. В 1929 году Дзиро и его друг Киро отправляются в Германию знакомиться с немецкими авиастроительными успехами, где сталкиваются с неприкрытой ксенофобией и погромами. И тут мы плавно подходим к главному конфликту фильма – как можно делать самолёты, когда они служат для массового убийства и для ведения войн? Как можно заниматься любимым делом, когда это дело губительно для других? И тут Миядзаки даёт однозначный ответ: самолёты – это искусство, это шедевры человеческой мысли, позволяющие человеку делать невозможное, а орудием убийства они становятся только в руках плохих людей.
И Дзиро, и Капрони – реально существовавшие люди. Они делали военные самолёты, потому что следовали своей мечте, а не потому что грезили о Новой Римской или Японской империях. В послевоенном мире имена этих людей забыли, вычеркнули их из истории, что в корне неправильно – представьте, что вы прожили долгую жизнь, отдали всего себя любимому делу, а вас просто стёрли и никто о вас больше не вспоминает, и это даже не по вашей вине, а из-за того, что какие-то уроды и сволочи в высшем руководстве посчитали, что будет славно организовать самую разрушительную войну в истории человечества.
Мало того, что имена этих людей предали забвению, в японском обществе до сих пор не принято говорить об этом времени вообще. Межвоенный период табуирован – он считается «чёрной полосой», состоящей исключительно из повальной милитаризации, политических репрессий и страданий простых людей. Безусловно, это всё имеет место быть, но ведь у медали не может быть только одной стороны. Миядзаки показывает это время как эпоху мечтателей, надежд на светлое будущее, молодость Дзиро приходится именно на эти десятилетия – он растёт, находит друзей, встречает любовь и реализуется как профессионал. Также было и с родителями самого Миядзаки, это время стало для них самым счастливым, и было бы просто неправильно забывать о нём и о всех людях, живших и творивших в японские 30-е.
Япония между двумя Мировыми войнами
Красота этого аниме, как и всегда у Миядзаки, в деталях – временами основной сюжет про Дзиро отходит на второй план, и зритель погружается в атмосферу межвоенной Японии – в фильме уделено колоссальное внимание интерьерам, архитектуре, описанию быта и привычек простых японцев. «Ветер крепчает» становится даже не столько анимацией, сколько целой энциклопедией японской жизни того времени.
При просмотре сразу же в глаза бросается, что это совсем не детское аниме, хотя бы потому что герои очень много курят. В кадре неоднократно появляется сигареты бренда “Cherry”, одной из старейших японских марок табачных изделий. Их выпуск начался в 1904 году – и доход стал просто бешеным. Население молодой империи курило повально – так, что Япония стала одной из первых в мире стран, ограничивших продажу сигарет несовершеннолетним. Деньги, вырученные с продажи, шли на покрытие расходов на милитаризацию и индустриализацию экономики.
С героиней Наоко Дзиро знакомится впервые во время мощного землетрясения, которое в действительности потрясло Японию 1 сентября 1923 года. Землетрясение Канто магнитудой в 8 баллов стало самым разрушительным в истории Японии и унесло жизни сотен тысяч человек, причём большая часть погибла не от самих разрушений, а от вызванных ими пожаров. Землетрясение нанесло Японии ущерб больший, чем за всю Русско-японскую войну, и на долгое время приостановило её бурное развитие.
Временами Миядзаки прерывает повествование и вставляет, казалось бы, ничего не значащие сценки, которые ещё больше создают атмосферу картины. Когда Дзиро с другом едут в Германию изучать местную военно-воздушную технику, Дзиро замечает, что фирма «Юнкерс» (которая, кстати, принадлежала коммунисту и была национализирована Гитлером) произвела батарею в их норме. И это правда – «Юнкерс» действительно занималась как самолётами, так и радиаторами отопления».
Но в первую очередь Германию Дзиро посещает, чтобы изучить местные технологии, и тут он сталкивается с сопротивлением – охранники с завода относятся к японцам с нескрываемым презрением и опаской. Япония выступала против Германии в годы Первой Мировой войны, да и вообще как-то не укладывалась в расовую теорию Третьего рейха, и японцев воспринимали как пронырливых узкоглазых, которые готовы ударить в спину при первой же возможности. И вот с таким отношением к себе Дзиро борется в этой стране.
Жена Дзиро болеет туберкулёзом, что тоже само по себе признак времени – эта болезнь была совершенно неизвестна в Японии до индустриализации, так как просто не существовало ещё такого количества мест с большими скоплениями людей и повальной антисанитарией. А когда туберкулёз захлестнул Японию в 1920-е, он обладал вполне себе романтичным флёром – ведь это болезнь европейцев, на которых Япония тогда равнялась всегда и во всём.
Одним из героев повествования становится Ганс Касторп – и какой же я получил экстаз, когда распознал этот оммаж Миядзаки в сторону классика немецкой литературы начала века – Томаса Манна. Оба творца – и Миядзаки, и Манн – преследовали одни и те же цели, они пытались как бы сделать «срез» эпохи, показать мысли и жизнь людей своего времени, только действие «Волшебной горы» происходит до начала Первой Мировой, а действие «Ветра» - до начала Второй Мировой. Когда Дзиро уезжает в горный санаторий, он наталкивается на этого самого Ганса Касторпа: так звали главного героя «Волшебной горы», так же отправившегося в высокогорный санаторий навестить больного туберкулёзом брата, только уже в Швейцарии. Оба санатория становятся особыми пространствами, существующими вне времени и эпохи, вне политики, но при этом находящимися в самой гуще происходящего. Японское общество санатория носит европейскую одежду, поёт европейские песни и развлекается, пока на страну надвигается война и экономический коллапс, а власть в Японии осуществляют армия и спецслужбы.
Загадочная русская душа японского дедушки
Пока Дзиро едет в Германию, он проезжает на железной дороге через Транссибирскую магистраль, и мы видим родные, драгоценные пейзажи – луга, поля с берёзками и православные храмы. Но Россия появляется далеко не в первый раз в картинах Миядзаки, как и вообще в его жизни. Мастер неоднократно подчёркивал, что его желание заниматься анимацией укрепил просмотр «Снежной королевы» Льва Атаманова. И действительно, можно покопаться и найти параллели между советской мульклассикой и первыми шедеврами Миядзаки, но мы сейчас этим заниматься не будем.
Удивительно, но СССР и Япония в описываемое время очень похожи. И там, и там формируется тоталитарный режим, который нагло лезет в личную жизнь граждан, устраивает повальную слежку всех за всеми и репрессирует инакомыслящих. Думаю, что каждому российскому зрителю сцена, где работодатель прячет Дзиро от пришедших за ним спецслужб, что-то напоминает: не просто так Курокава говорит, что никто не знает причин, за что за его работников увозят в неизвестном направлении.
Но это всё грустно, есть и более приятная параллель. Довоенная Япония и довоенный СССР – это страны, просто одержимые самолётами. В странах развивалось два культа – культ личности вождя/императора и культ авиации. Появляется гражданская авиация, Добролёт и Аэрофлот, открываются первые аэропорты, начинается расцвет авиаконструкторских бюро, по всей стране открываются отделения Осоавиахима (в Екатеринбурге – это тот домик с самолётом на крыше напротив Большого Златоуста) лётчики совершают невероятные по своим масштабам подвиги. Вспомните, сколько всего названо в России именем Чкалова, перелетевшего из СССР в США через Северный полюс – в одном только Екатеринбурге есть улица Чкалова, метро «Чкаловская», Чкаловский район и два парка Чкалова – один на Юго-западе, второй – на Вторчермете. Почти 20 лет город Оренбург носил имя Чкалова – и это при том, что сам Чкалов никогда даже не бывал в этом городе. Помешательство на лётчиках и их подвигах было всеобщим – советские дети знали наизусть имена всех героев Советского Союза, различия моделей самолётов, коллекционировали тематические журналы и торжественно клялись стать лётчиками или авиаинженерами, когда вырастут, совсем как юный Хаяо.
Фанатизм советских граждан укрепила последовавшая Великая Отечественная, подарившая советскому нарративу кучу новых имён героев-лётчиков: Гастелло, Талалихин, Кожедуб, Маресьев, чьим именем названо училище в повести Виктора Пелевина «Омон Ра». Кстати, о ней я упомянул не просто так – Виктор Олегович показывает через биографию главного героя смену парадигмы: в 1950-е постепенно отмирает культ авиации, и ему на смену приходит новая мечта – культ космоса. На первый план выходят Гагарин, Леонов, Титов, Комаров, Терешкова и другие – и каждый советский ребёнок теперь мечтает стать космонавтом. Таким было оно – время мечтателей и великих достижений.
Так почему же Хаяо Миядзаки выбрал именно этот сюжет для своей последней картины? Само собой, он очень автобиографичен: мотив потери матери, нежная любовь к авиации, запретное, но такое любимое его родителями время. Через юного Дзиро, теряющего всё в стремлении создать идеальный самолёт, Миядзаки показывает самого себя. Каждый тестовый полёт, каждая новая модель, каждое новое испытание и новое изобретение выстраиваются в параллель с переживаниями самого маэстро, когда он выпускал свои анимационные фильмы на большой экран, и с трепетанием сердца следил, взлетят ли они или упадут, как неудачные самолёты. Сам Хаяо Миядзаки уже вписал себя в мировую историю, как это сделал и настоящий Дзиро Хорикоси – истребитель A6M Zero прославил его на века. После войны Дзиро будет продолжать работать в авиации и напишет мемуары, посвящённые знаменитому «Зеро». Но сможет ли преодолеть все невзгоды и потери экранный Дзиро? Сможет ли он жить с тем, что смысл его жизни послужил для убийства сотен тысяч людей? Концовка остаётся открытой.
Рецензия Антона Долина на "Ветер крепчает" в "Искусстве Кино": https://kinoart.ru/reviews/chernyy-yaschik-veter-krepchaet-hayao-miyadzaki
Разбор "Трилогии полёта" Хаяо Миядзаки всё в том же "Искусстве кино": https://old.kinoart.ru/archive/2013/10/khayao-miyadzaki-trilogiya-poleta#:~:text=%D0%A1%D0%B0%D0%BC%D1%8B%D0%B5%20%D0%B8%D0%B7%D0%B2%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%BD%D1%8B%D0%B5%20%D1%81%D1%80%D0%B5%D0%B4%D0%B8%20%D0%BD%D0%B8%D1%85%20%E2%80%93%20%C2%AB%D0%9C%D0%BE%D0%B9,%D0%9F%D0%BE%D1%80%D0%BA%D0%BE%20%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%BE%C2%BB%20
Немного исторического контекста для несмотревших: https://refantasy.com/kaze-tachinu-setting/