Мой путь. Служба в полиции
Расскажу о своей прошлой деятельности, все-таки это большой пласт моей жизни, который имел для меня огромное значение. Это, конечно же, 12-летний стаж работы в полиции. А если быть точным, то 12.5 лет. В полицию я пришел сразу после армии, так как в начале 2000-х экономическая ситуация в стране была, мягко говоря, не очень. Работы в нашем маленьком городе практически не было. Хотя у меня были корочки автомеханика и водительские права, работать по специальности я не хотел. Из двух лет службы в армии, полтора года я провел за рулем ГАЗона. И под ним.
В итоге совершенно случайно я попал на ярмарку вакансий в местном ДК, где услышал крайне позитивные призывы от вечно курящего майора Мотыко вступать в ряды сотрудников милиции. Мне были обещаны золотые горы и длинные отпуска, денежные премии и бесплатный отдых в санаториях МВД, разбросанных во всех красивейших уголках нашей родины. Будучи зеленым пацаном, я хлопал глазами и в итоге подписал бумажки. Так я попал в патрульно- постовую службу (ППС). Там я проработал ровно 10 лет с точностью в несколько дней. Начало службы было для меня крайне тяжелым. Постоянные и вынужденные контакты с антиобщественными личностями (алкаши, бомжи, преступники, неблагополучные семьи) показали мне теневую сторону нашего общества. Я учился контактировать со всеми людьми, понимать их проблемы. Первые два года были самыми тяжелыми для меня в психологическом плане. К сожалению, тогда на службу в полицию брали всех подряд, так как был большой некомплект. Как меня, с таким мягким и творческим складом характера пропустил психолог, я не знаю. Это остается на ее совести (здесь должен быть смайлик). Финансового достатка так же не было. Нищенская зарплата в несколько тысяч рублей не покрывала и минимума моих нужд. Собирание автобусных билетов на оплату проезда до работы – вот показатель уровня дохода милиционера ППС в России в нулевых. Несколько раз за первые два года службы я хотел уволиться, но что-то меня все время останавливало. Затем меня чуть не забрали в участковые…
В УУМ (участковые уполномоченные милиции и впоследствии - полиции, УУП) меня не взяли, так как руководство роты ППС решительно и быстро дали мне младшего лейтенанта и должность инспектора ППС. Моя зарплата выросла в два раза, что не могло не радовать. Одновременно и выросла ответственность. Быть старшим автопатруля после двух лет службы для меня явилось очередным испытанием. Вскоре, меня, на первые три года моей офицерской службы закинули работать с максимальным погружением в виде суточного графика в неблагополучный поселок, находившийся в пятнадцати километрах от города. Неблагополучность этого населенного пункта объяснялась генетикой происхождения его основателей. Это были заключенные, как и во многих других городках на севере России и в Сибири. Кстати, к вопросу передачи генов преступности эта тема имеет прямое отношение. Кто бы что ни говорил, а преступность в этом поселке была гораздо выше, чем в городе. Можно много и долго рассказывать о тех годах, тысячах людей, с которыми я контактировал по долгу службы. Это было мощной прокачкой жизненного опыта. График работы посуточно в первые три года службы инспектором полностью погружал в деятельность, позволял лучше узнавать людей. Тогда я стал понимать, в чем мои сильные стороны. Одновременно я понимал, что мне претит подчинение и какие-либо ограничения во всем. Пока я работал в суточном графике, а это было максимально возможной степенью свободы среди всего вида несения службы в ППС, у меня было много свободного времени, которое я тратил на увлечение фотографией (о котором я тоже расскажу). Затем этого времени стало меньше и когда график работы изменился на 12-ти часовой, стало совсем не так интересно. К сожалению, это были последние годы существования милиции и всей былой системы.
Лично мое мнение – реформа 2012-го года (милиция-полиция) оказалась очень спорной во всех отношениях. С 2011 года и на протяжении последующих трех лет в нашем ОВД творился какой-то трэш. Начальники приходили и уходили, замы менялись так часто, как никогда, «старая гвардия» в большинстве своем ушла на пенсию или просто уволилась. И это одно из главных упущений реформы, так как в короткий срок пропала преемственность поколений. Это сказалось на качестве работы полиции.
Таким образом, личный состав многих подразделений к концу 2010-х годов практически полностью поменялся. Стала ли от этого полиция ближе к народу? Стала ли профессиональней и в целом лучше, чем была? Мой ответ – нет. Из банальщины - с 2012 года и до самого моего увольнения из форменного обмундирования, положенного мне, я получил только зимнюю шапку и пару рубашек (не моего размера, конечно же). Все остальное я покупал за свой счет. Люди в органах «мельчали», бюрократия ширилась, давление со стороны проверяющих всех уровней усилилось многократно (так как там люди тоже «мельчали»). Двукратное повышение зарплат в 2012-м году было съедено после событий 2014-го года в Украине и последовавшего падения курса рубля. Тем не менее, за себя могу сказать одно – за время работы в ППС я всегда выполнял свою работу с человеческим лицом и помог многим людям.
В 2016-ом году я начал активно думать о переходе из ППС в другое подразделение. Но выбор был невелик. Активно ждали меня в следствии, участковых и дознании – там, где было необходимо высшее юридическое образование, которого, на тот момент у меня еще не было. Параллельно я обучался заочно в институте и получал «юридическую вышку».
В 2018-м году я ходил на работу уже безо всякого к ней интереса. Пропал былой азарт и желание развиваться в ППС. На тот момент я был старлеем и все тем же инспектором службы. Это были самые грустные времена за все время. На моих глазах система съедала сама себя. Примерно в это время я закончил заочное обучение в институте и получил высшее юридическое образование, чем не преминуло воспользоваться руководство отдела. К тому времени количество вакансий в подразделениях участковых, следствии и дознании было очень большим и сотрудников с высшим образованием добровольно-принудительно запихивали именно туда.
Какого-то определенного решения о переводе я не принимал. Больше всего мне хотелось пойти в участковые, так как там, как мне казалось, я смог бы получить большую свободу (если можно это было так назвать) в деятельности.
Почему я не хотел идти не в одну из этих служб? Ответ был прост – я искал легкий путь для себя. Да, я не скрываю это. Мне просто не хотелось напрягаться. А причина таких желаний лежала в слишком долгом нахождении в патрульно-постовой службе. За десять лет охраны общественного порядка я изучил вдоль и поперек все нюансы этой работы и мог бы стать хорошим наставником для молодого поколения. У меня были хорошие перспективы занять должности в руководстве роты, но мой внутренний въедливый червячок все же говорил мне о том, что нужно смотреть выше.
И вот, находясь между червячком с одной стороны и леностью с другой, однажды у меня состоялся случайный разговор с начальником дознания, когда мы ездили проверять наряды. Она мне очень трезво обрисовала мои перспективы в каждой из служб и в конце добавила, что была бы очень рада видеть меня в дознании. Именно тон этого разговора запомнился мне. Он был доверительно-партнерский. Уж не знаю, насколько здесь совесть этой умудренной женщины была чиста в плане искреннего отношения ко мне, но, безусловно, правильная «подача материала» сыграла решающую роль. Я был после этой беседы и в кабинете начальника следствия, заваленном томами уголовных дел и прочей бюрократии, который вызвал у меня лишь разочарование и у начальника участковых, которому было не до меня ввиду постоянного нахождения «в мыле».
В конце концов высокие чины требовали с меня решения, которое я максимально оттягивал. В итоге в конце 2016-го года победу одержал мой червячок, которому всегда надо было больше чем другим. Я написал рапорт о переводе в дознание. Весь 2017-й, 2018-й и до увольнения в 2019-ом году я проработал там. Ох, какое «веселое» это было время. И в плохом и в хорошем смысле этого слова.
Сразу после перевода в дознание, меня познакомили с моим «новым» кабинетом. Это было помещения для хранения архива, поэтому никаких условий для работы там не было. Советские гудящие лампы на потолке, обшарпанные стены и скрипящий деревянный пол. Вместе с моей напарницей, которой я достался в кабинетные соседи, мы скидывались на краску, обои и линолеум. А затем я покупал себе еще и компьютер для работы, так как отдел не мог ни отремонтировать кабинет, ни предоставить минимально необходимые предметы. Из канцелярии нам выдавали только бумагу и позже стали заправлять картриджи в принтер. И это считалось нормально практикой. После ремонта, в котором я принял непосредственное участие, мой кабинет преобразился, но для гудящих люминесцентных ламп на потолке в углу всегда стояла еще одна лампа в картоне, которая доставала до потолка, сами знаете для чего.
В отделе дознания моя работа приобрела сугубо интеллектуальную форму. А полицейскую форму я надевал два-три раза в месяц, когда дежурил. Первое время было достаточно тяжело вникнуть в суть работы – расследования уголовных дел. Как все новички, вначале я сидел на глухарях, где постигал азы бумаготворчества дознавателя.
Спустя пару месяцев мне стали давать дела с лицами, т.е. с реальными подозреваемыми. Я достаточно быстро влился в общий коллектив, и мы часто собирались вместе по всяческим праздникам и дням рождения. Я очень благодарен всему коллективу дознания, с которым я работал этот недолгий срок (2.5 года). Наша нелегкая и рутинная работа сильно скрашивалась встречами вне отдела.
Сама работа дознавателя мне нравилась. Мой аналитический склад ума получал здесь то, что ему было нужно. Множество историй людей, попавших в неприятные и, порой, нелепые жизненные ситуации, ложились ко мне на стол в виде уголовных дел. И я испытывал неподдельное чувство гордости, когда завершенное мною уголовное расследование в виде толстенькой папки или нескольких папок отправлялось в суд. Были и благодарности от людей, которым я помог восстановить справедливость.
Но все это тонуло в колоссальном болоте бюрократии, безумстве проверяющих органов и устаревшей системе работы. Примерно через полгода работы я осознал, насколько далеко все зашло за рамки разумного. КПД работы дознавателя в тогдашней системе я могу оценить процентов в 30. Все остальное время затрачивалось на заполнение какой-либо отчетности, бюрократические процедуры, постоянную беготню в прокуратуру на поклон и много чего еще совершенно ненужного. Если я начну об это рассказывать, можно написать целую книгу.
Все вышеуказанное было одной из причин моего желания уволится из органов, которое у меня стойко появилось во второй половине 2018-го года. Второй же причиной стало внутреннее чувство поиска себя. Мне было тесно в полиции. Меня так распирало от этого чувства, что я готов был в любой момент написать рапорт и уйти. Тяжесть давления системы на меня в тот момент ощущалась максимально. Я четко понимал, что пора валить. Но куда и зачем – было совершенно непонятно.
Много раз я себя останавливал и внутренне просил потерпеть еще, думая, что станет лучше. Но этого не происходило. Я уволился из полиции в середине 2019-го года и уехал учится в академию парикмахерского искусства «Долорес». До звания майора мне не хватило четыре месяца. И Слава Богу. А дальше была не менее интересная история взлета бизнеса с барбершопом, о которой я тоже планирую рассказать.
В завершении хочу рассказать о преодолении нашего самого главного врага и одновременно друга – страха. А чтоб было понятно – свяжу это преодоление с историей своего жизненного пути. И начну я с того момента, на котором закончил – завершение службы в полиции.
За год до увольнения у меня возникло отчетливое убеждение о том, что я нахожусь не на своем месте, что мне необходимо что-то еще. Психологически мне становилось все теснее внутри системы МВД. Домой я приезжал уставшим и часто проводил вечера лежа на диване и играя на ноутбуке в игры. К сожалению, на занятие фотографией у меня времени уже не было. Сейчас я понимаю, что это был выход копившейся внутри меня энергии. Я не получал удовлетворения и признания на работе, хотя выкладывался там на все сто. Во многом этому способствовало все ухудшающееся положение дел в самой полиции, о котором я писал ранее. То есть, с одной стороны, на меня давило дикое желание уйти и разочарование в системе в целом, а с другой - огромный страх потерять стабильную работу с зарплатой и все причитающиеся льготы.
И вот, в этой двойственности я находился примерно год. Сколько раз от начальства я слышал насмешливые слова в адрес тех, кто уходил из полиции, от которых сейчас становится смешно. «Куда вы пойдете? Кому вы нужны там, на гражданке? Где вы еще заработаете такую зарплату? Да вас только дворниками возьмут!»
Уволиться из дознания хотел не только я один. Безусловно, многие сотрудники понимали, что работа на износ своих физических и душевных сил не может продолжаться вечно. Идти против себя – путь в никуда, как минимум в потерю здоровья. Поэтому каждый здравомыслящий человек считал дни до нужной ему выслуги лет либо звания и планировал уйти в заветный момент.
Период увольнений из нашего подразделения начался в 2018-м году с девушки, имя которой я не побоюсь здесь упомянуть. Это Лилия, которая уходила просто в никуда. Ее смелости и решительности могут позавидовать многие. Свою историю ухода из системы после многолетнего стажа она тоже описала в личном аккаунте. Во многом она перекликается с моей. Лилия пошла сразу на абордаж - в бизнес. И у нее все получилось. Ее студия, благодаря правильному запуску и в целом грамотному ведению бизнеса быстро окупилась и стала приносить доход, превышающий зарплату майора полиции уже в первый год. И я это видел. И, конечно, это меня подстегивало и вселяло надежды на будущее вне системы.
Помню, как однажды, в 2019-м году, перед самым моим решением уйти, в разговоре с заместителем прокурора в его кабинете, этот важный человек в форме сказал мне о том, что «мечтает слезть с этой иглы, на которую его подсадили». «Слезть» ему действительно было гораздо сложнее, так как получал он на тот момент зарплату в четыре раза больше, чем я. Однако эти его слова произвели на меня впечатление, и я сделал выводы для себя.
Поначалу, мысли об уходе порождали у меня сильнейший страх. Нужно было шагнуть в неизвестность после многолетней трудовой деятельности в закрытом учреждении, не имея никакого опыта работы вне системы. Ведь после армии я сразу же попал в полицию и нигде больше не работал. Волею судьбы в тот год из дознания увольнялся я не один. Вместе с моим коллегой - Александром, с которым мы работали еще в ППС, долгими месяцами строили планы на наше будущее. Мы обсуждали многочисленные варианты того, куда себя деть на «гражданке». Но ни на чем конкретном наши мнения не сходились.
Между тем, моя чаша весов, на которой находился страх постепенно перевешивалась второй чашей, где копилась усталость от работы и желание все бросить ради поиска нового себя. Точка невозврата была поставлена весной 2019-го года, когда в один прекрасный день, наш начальник - та самая женщина, которая меня «завербовала» в дознание два года назад и, которая знала о том, что мы планируем уходить, произнесла заветные слова: «Идите учитесь на парикмахеров!». Сказано – сделано. Эта идея засела у нас в мозгу и мы решили попробовать. Выбрали одну из лучших академий парикмахерского искусства «Долорес» в Москве и, находясь еще в отпуске, уехали учиться. Это был вызов. Вызов для каждого из нас. Шаг в неизвестность. Мы поддерживали друг друга и благодаря этому дошли до конца.
Увольнялся из полиции я уже с дипломом парикмахера летом 2019-го года, как и Саша. Это был сумасшедший год, переломный. Но и последствия такого решения в моей чувствительной психике не заставили себя долго ждать. Уже очень скоро я познакомился и с паническими атаками и с тревогой. Страхи и годами сложившиеся паттерны поведения не проходят бесследно. Но об этом я расскажу отдельно.
Мой канал о жизни и психологии в Телеграме, добро пожаловать