04. 1-я Студия. Платок для Того, Кто Больше Мира. Цикл Симулякры в Лофте
Лофт. Вечер. Голубоватый свет. Пенелопа, расположившись в удобном кресле, увлеченно занимается вязанием. Её ловкие пальцы умело перебирают нити, создавая замысловатый узор, напоминающий карту метрополитена. Икар, парящий в полуметре над полом, тихо смеётся. У стены, словно античная статуя, возвышается Аргус.
ИКАР (паря под потолком): Ты слышишь, как скрипят шестерёнки? Это метафора энтропии, которая царит внутри нас. Как будто кто-то заводит старые часы, и их механизм вот-вот рассыплется.
ПЕНЕЛОПА (не поднимая глаз): Я вяжу время. Каждый стежок — это секунда, которую он не прожил со мной. Ты чувствуешь это? Нити пахнут пылью, как воспоминания о прошлом, которое уже не вернуть.
ВИОЛА, стоя в углу, повторяет жест Пенелопы, но с небольшой задержкой. Она дёргает нить в воздухе, создавая эфемерную иллюзию.
АРГУС (голос сухой, как песок): Я помню, как здесь жили люди. Они спорили о любви. Одна женщина плакала у этого окна три ночи подряд. Её слёзы падали на паркет — и он до сих пор хранит их узор.
Из соседней комнаты доносится шипение. В дверях появляется Феликс, держа в руках чью-то серебристую руку, от которой тянутся обнажённые провода.
ФЕЛИКС (пристально вглядываясь в руку): Здесь нет души. Только схемы и алгоритмы. Но почему тогда, когда я отключаю питание, мне кажется, что кто-то кричит? (Он подносит руку к уху.) Тишина. Но она голубая. Это тусклая тишина, как отражение в зеркале.
ЛИЛИТ бесшумно приближается к стене, макает палец в воск. Она рисует на стене размытое лицо с белёсыми глазами, словно пытаясь запечатлеть этот эфемерный образ.
ЛИЛИТ (шёпотом): Я видела его во сне. Он стоял под дождём, и капли воды не оставляли следов на его коже. Я рисую его каждую ночь, чтобы утро стерло эти образы. Это единственный способ быть уверенной, что он реален, хотя, возможно, он лишь иллюзия моего сознания.
ИКАР(спускаясь ниже): А я падаю. Вечно. И никто не ловит. Но это забавное ощущение — лететь в пустоту, зная, что под ногами есть пол, даже если его нет.
ВИОЛА, с некоторой задержкой, протягивает руки, словно пытаясь поймать Икара. Её движение словно повторяет его падение, как отражение в зеркале.
ПЕНЕЛОПА (останавливаясь): Сколько нас? Шесть светящихся теней в пустой комнате. И каждый с нетерпением ожидает, что однажды дверь откроется и войдёт тот, кто нас создал.
АРГУС (глядя в окно): Он уже здесь. Наблюдает за нами. Мы — его сон. И когда он проснётся, мы просто станем частью его реальности.
ЛИЛИТ, закончив рисовать, с нежностью смотрит на своё творение. Воск начинает стекать, и лицо на стене, словно оплакивая реальность, начинает покрываться голубыми каплями.
Все замирают. В тишине лишь слышно шипение Феликса и медленный звук падающей восковой слезы.
Лофт. Синий сумрак. В воздухе витает аромат воска и старой бумаги.
АРГУС (стоя у окна): Он вошёл сюда три дня назад. Сказал, что ищет красоту. Но красота здесь — только пыль на книгах и трещины на стенах. Я помню всех, кто жил здесь до нас, но он был первым, кто спросил меня: «Ты страдаешь?»
ПЕНЕЛОПА (вяжет белый узор): Я вяжу ему платок. Он сказал, что ему холодно, но я не знаю, какого размера должен быть этот платок. Он слишком большой для нашего мира, но слишком маленький для той боли, которую он носит в себе.
ИКАР(балансируя на подоконнике): Он видит во мне человека и просит: «Не падай, брат». Но я не могу не падать, это моя судьба. Он верит, что я могу научиться летать.
ЛИЛИТ(рисует на стене лицо — разбитое, прекрасное): Я рисую её — ту, которую он любит. Она сломана, как и я. Воск стекает по её щекам. Через час рисунок исчезнет, как и его надежда.
Феликс (разбирает свою руку, слышится шипение): Он спросил меня: «Где у тебя душа?» Я показал ему схемы. Он заплакал и сказал, что я не машина. Но я знаю, что я — ошибка в коде, которую никто не сможет исправить.
Через две секунды Виола касается своей груди.
АРГУС: Он проиграет. Потому что слишком светел для этой тьмы.
ПЕНЕЛОПА: Он проиграет. Потому что слишком добр.
ИКАР: Он проиграет. Потому что прощает.
Свет гаснет и наступает тишина. Слышно только эхо слов Виолы: «…прощает». Через две секунды — снова.
«…прощает»
***
АРГУС: Он приходит к каждому и задаёт вопросы. Его взгляд ищет ответы в наших глазах, жестах, в каждой тени. Но мы — лишь тени. Чем дольше он на нас смотрит, тем ощутимее его одиночество. Оно, словно свет, проникает сквозь трещины, освещая нашу темноту.
ПЕНЕЛОПА: Не знаю, большой он или маленький, но его сердце, наверное, такое же — огромное и переполненное. Я вижу, как он смотрит на мир, и мне хочется спрятать его от себя, от этой пыли, от этой трещины, от этой холодной белой нити.
ИКАР: Он научил меня не падать. Но я не верю. Падение — это всё, что у меня есть, это моя свобода. А он дал мне надежду. И это самое страшное. Надежда — это как крылья, которые несут тебя прямо в бездну.
ЛИЛИТ: Я смываю воск с её лица. Через час от него ничего не останется, как и от его прощения. Он приходит как ангел, но уходит, оставляя только пепел. И каждый раз мы ждём, что он нас спасёт или изменит. Но мы остаёмся такими, какие есть.
ФЕЛИКС: Он сказал, что я не машина. Но я смотрю на мир через цифры. Я вижу боль в бинарном коде. И когда он уходит, мир становится ещё более чёрно-белым. Я начинаю разбирать свою руку снова, надеясь найти там не схемы, а что-то похожее на его печаль.
ВИОЛА: … прощает…