Секрет
Четырнадцать лет — возраст, которого ждут с трепетом и страхом. Возраст, когда судьба может перевернуться в одно мгновение, осыпать человека обилием возможностей или бросить в бездну отчаяния.
Именно в этом возрасте каждый узнает свой вторичный пол — ту самую часть себя, которая определит, кто он и какое место займет в этом мире. Кому-то везет узнать раньше — по ранней течке или гону, но большинство ждет неделю анализов, который проводят в школе, и, наконец, тот самый конверт. Маленький, ничем не примечательный, но способный перевернуть всю жизнь.
И вот один из таких конвертов Анатолий держал в руках.
Белая бумага, аккуратно запечатанная, без лишних надписей — только его имя и круглая печать школьного врача. Конфиденциальность прежде всего: некоторые предпочитали скрывать свой вторичный пол, хотя бы на время. Да и никто не заставлял вскрывать конверты прямо в школе. Кто-то, не в силах сдержать любопытство, рвал его тут же, другие засовывали в рюкзак, чтобы разобраться с этим наедине или открыть с родителями.
Он старался дышать ровно, но внутри клубилась тревога, непонятная и навязчивая. Чего ему бояться? Он точно не Бета, в этом он был уверен на сто процентов. Но если он... Нет, даже думать об этом не хотелось. А уж тем более представлять, что скажет отец.
Его мысли прервал радостный возглас — один из одноклассников, только что вскрывший конверт, оказался Альфой. К нему тут же потянулись другие, получившие такой же результат. И вот уже класс, словно по негласному приказу, начал делиться на группы: Альфы, Беты, Омеги.
Первые стояли гордые, с горящими глазами, вторые и третьи — кто-то смирился, кто-то пытался скрыть разочарование, а кого-то друзья уже обнимали, шепча утешения.
И тут взгляд Толика упал на Лёню.
Тот сидел у окна, задумчиво вертя в руках свой конверт. Пальцы сжимали уголок бумаги, будто он все еще не мог решиться — сейчас или потом? Леня будто собрался вскрыть его, но в последний момент передумал и сунул в рюкзак.
Толик невольно разочаровался — ему так хотелось знать! Но он понимал: рано или поздно Леня ему сам расскажет.
Голос Вени, его одноклассника и старого друга, выдернул его из раздумий. Они познакомились еще в первом классе, и начало их дружбы было... своеобразным. Сначала чуть не подрались на линейке из-за того что кто-то наступил другому на ногу, потом не поделили парту, за которую по иронии судьбы их усадили вместе— и с тех пор были неразлучны. Да, в младшей школе то и дело сцеплялись в драках, но с возрастом стали только ближе.
— Откроем сейчас или пойдем ко мне после уроков и откроем тет-а-тет?— Веня явно заметил его колебания. Сам он относился к результату безразлично — что бы там ни было, их дружба от этого не изменится.
— Давай сейчас,— ответил Толик, глубоко вдохнув.
Конверты вскрыли на счет «три». Бумажки в руках, взгляд на строчку...
Голоса одноклассников, смех, шум за окном — все пропало. Осталась только одна строчка, горевшая перед глазами, будто клеймо.
Это звучало как приговор. Потому что это и был приговор. Что скажут друзья? Как отреагирует семья? Отец? Как теперь сложится его жизнь? Как, черт возьми, это вообще произошло?
В голове роились вопросы, а в груди сжималось что-то холодное и тяжелое — отвращение к самому себе и незатихающая тревога.
Один из одноклассников, новоиспеченных Альф ,потянулся к его бумажке, но Веня резко перехватил ее, сложил пополам и сунул бумажку Толи и свою в один конверт.
— У тебя что, сомнения? — его взгляд стал жестким, предупреждающим, словно осуждающим одноклассника за такие "глупые" сомнения в Толе.
Одноклассники заулыбались, начали что-то говорить про «нашу новую банду», уже записав Толю и Веню в свои ряды без их согласия.
Учеба шла своим чередом, сменяя осени зимами, а весны — летами. И за все это время никто так и не узнал тайну Анатолия. Веня хранил ее, никогда не поднимая эту тему в их разговорах. Их дружба не изменилась — разве что теперь между ними было еще одно незримое звено.
