Кевин Сет Бернер
Именно власть случая и делает нас безразличными.
· Национальность | Место рождения:
· Факультет | Направление | Курс:
Snow Leopards | Ирбисы | Капитан
Человек задаётся вопросом «чего бы Иисус никогда не сделал?». Но ты не решаешься отвечать.
· Внешние халатность и даже неряшливость никак не вяжутся с уверенностью и спокойствием, царящим внутри Кевина. Достаточно присмотреться – к действию или взгляду, прислушаться – к расслабленному тону голоса, – чтобы ощутить ту твердость, на которую можно положиться, то умиротворение, к которому стремятся десятилетиями. Присутствие этого человека ощущается дуновением холодного ветра из открытого окна, вынуждает находить его глазами и невольно задерживать внимание. Кевин по-своему харизматичен. В нём есть что-то странноватое – в изгибе чудаковатой улыбки, внезапном смехе, плохой идее, которую он предложит, не моргнув глазом.
Человек хочет быть простым. И ты говоришь ему, что он прост.
Кевин не отличается особой общительностью, даже если он довольно приятен и вежлив. Улыбнётся там, где надо, кивнет, если потребуется, поддержит любой диалог – он лёгок на подьём и не теряется в неловких социальных ситуациях. Любит хорошие шутки и своевременный сарказм – в уголках его глаз можно разглядеть сверкающие весёлые искорки, в хитром прищуре читается азарт, губы частенько тянутся в широкой насмешливой улыбке. Кевин умеет казаться рядом, оставаясь далеко. С ним бывает легко, весело и интересно, но не всегда ему легко, весело и интересно с вами.
Человек хочет считать себя нормальным. И ты говоришь ему, что он нормален.
Задумываться о своей нормальности Кевин перестал давно. Слово "безразличный" подходит лучше слова "странный" – пусть это и не замечается сразу. Его не мучают мысли о мнении окружающих, по ночам он не придумывает, как надо было ответить обидчику, и он не будет делать то, что не хочет, только потому, что так принято. Кевин не спросит, как ваши дела, если ему всё равно, не поинтересуется о планах на выходные, если не планирует куда-то вас позвать, и не будет притворятся, что ему интересно то, что навевает только скуку. С ним трудно, потому что не все правила приличия он соблюдает. Зато в одном можно быть уверенными на все сто процентов – слов на ветер Кевин не бросает никогда. Пустых обещаний, как и ложных надежд, не даёт. Он прямолинеен до скрипа зубов. Не из желания обидеть – Кевину просто хочется сказать то, что он думает, и подобрать для этого мягкие слова он не старается. Кевин редко станет тем, к кому удобно плакаться в плечо. Он будет тем, кто спустит с небес на землю, развеет ложные ожидания и разобьёт розовые очки. Вы скажете спасибо, но намного позже.
Человек хочет быть выслушанным. И ты его слушаешь.
Кевин умеет внушать доверие, и ему нужна памятка, чтобы разобраться, как этим пользоваться. Он не всегда понимает свои чувства, поэтому о чужих говорить совсем сложно – старается быть участливым, но попытки осмысления чьего-то психологического состояния даются ему с трудом. Люди находят в нём человека, на которого можно положиться, которому можно всё рассказать. Только что им ответить и что сделать, чтобы никто не остался разачарованным, Кевин не знает.
Человек хочет считать себя хорошим. Но ты не говоришь ему, что он хороший.
Чувство страха Кевина отличается от большинства. Нет, он не тот самый бесстрашный герой фильма, который с разбега прыгает в пасть дракона; если Кевин и совершит что-то подобное, то только ради интереса, не задумываясь о том, насколько опасно это может быть. Им движет любопытство, вынуждающее открывать те двери, которые остальные обходят стороной. Иной раз возникает ощущение, что Кевин не боится ничего – он идёт в самый дальний угол тёмной комнаты, ловит паука одной рукой, нарушает табу и говорит о том, о чём не принято говорить. Фобий не имеет. Боязни потерять что-то тоже. Страха смерти у него нет. Он неэмпатичен. Его мораль и принципы не всем ясны. Лежачего, конечно, не бьёт (но добьёт, если потребуется), на беззащитных не кидается (но если замахнутся, ударит в ответ), близких в беде не бросит (предан как собака, но если дадите повод сомневаться в вас, больше его не увидите), в чужой монастырь со своим уставом не придёт (но объяснить свою точку зрения готов всегда). Убеждения Кевина не для обсуждения, а исключительно для собственного пользования – выкованные в очаге жизни сценарии того, как нужно поступить в тех или иных ситуациях. Он не полагается на чувства, потому что обычно мало что чувствует, потому что эмоции бывают разрушительны. Кевин не бывает злым. Бывает недовольным, без настроения, уставшим, раздражённым, но злым – нет.
Он считает себя самым обыкновенным и простым человеком на всём свете, но мало кто с этим соглашается.
TW: сексуальное насилие, насилие над детьми, убийство, физическое насилие
· Родные края навсегда запомнились Кевину извилистыми грунтовыми дорогами, тишиной, лесом вокруг и отсутствием цивилизации. В Гротоне, штат Вермонт, проживает всего около тысячи человек – население не по наслышке знает о деревенской жизни и сложностях проживания в самой глуши. Чем старше становился Кевин, тем меньше его это привлекало.
О своих родителях он не знал ничего. Не сохранилось ни старых фотографий, ни оставленных ими вещей – ему, ребёнку, мечтающему о такой же семье, как у друзей, оставалось только фантазировать, что родители лётчики, космонавты или циркачи. Кевин жил с бабушкой, но она отказывалась отвечать на расспросы. То, что у неё "были проблемы" он понял очень быстро: бабушка была глупее детей с соседского двора, постоянно обо всём забывала и, казалось, любила Бога больше собственного внука. Кевин рос в окружении икон, на ночь ему читали молитвы, утром бабушка шла в магазин за продуктами, а вернуться могла с охапкой листьев или пустым пакетом. В самостоятельного ребёнка он превратился очень быстро.
Детство Кевина было обыкновенным детством деревенского мальчишки. Он слонялся по лесу, падал с деревьев, воровал яблоки с участков соседей, совался туда, куда не совались все остальные дети. Кевин ломал осиные гнёзда, потому что было интересно, бегал за змеями, чтобы рассмотреть их поближе, раз пять чуть не утонул в реке. Любопытство – губительная черта для детей его возраста, и в десять лет это прочувствовалось по особенному.
Это был человек, каждое воскресенье приходивший на службу. Его знали как пьяницу, который живёт один. Мужчина, в котором из хорошего была только вера в Бога и любовь к религии, в остальном он особо никому и не нравился. Мужчина подозвал Кевина к себе после воскресной службы и предложил показать красивого котёнка. Всю свою жизнь Кевин будет думать, до чего глупо он повёлся и как мало надо, чтобы завести десятилетнего ребёнка к себе домой и изнасиловать. Никакого котёнка не было и в помине.
Тогда Кевин даже не понял, что произошло – одежда порвалась, ему было больно и плохо, на щеках высыхали дорожки из слёз. Когда большие, сильные руки наконец его отпустили, он рванул домой со скоростью света. Кевин ничего никому не сказал. Позже мужчина, словив его по дороге домой и заткнув рукой рот, сделал это ещё раз. И ещё раз. И ещё. Он называл это игрой – шептал на ухо Кевина отвратительные вещи, читал молитвы, опаляя лицо горячим дыханием с запахом водки. Игра – догнать Кевина в лесу, затащить его к себе домой, пока никто не видит, утащить в церковную подсобку и запихнуть в рот первую попавшуюся тряпку. Каждые несколько дней или несколько месяцев. Систематически на протяжении двух лет.
Кевин пытался что-то сделать. Бабушка отлупила его за то, что он "несёт чушь", и потащила в церковь "изгонять бесов". Соседи отмахнулись, решив, что он пытается привлечь к себе внимание. Бывший офицер полиции, ушедший в отставку, не стал даже слушать. Мужчина мерещился Кевину там, где его не было: казалось, будто он мелькает за деревьями, заглядывает в окна, ходит по пятам и вот-вот схватится за тощие плечи ребёнка. Былое бесстрашие, пугающее знакомых детей, испарилось, будто его и не было – Кевин стал нервным и замкнутым. Ему ужасно это не нравилось. Животный страх перед тем, чтобы банально выйти за порог дома, отравлял жизнь ежедневно, не давая пошевелиться или вдохнуть.
Всё закончилось, когда однажды, отчаявшись совсем, Кевин подсыпал мужчине снотворное, украденное у соседа. Выжить после такой дозы (он использовал всё, что смог достать) было невозможно. Разбираться никто не стал – смерть деревенского пьяницы мало кого интересовала.
Угрызений совести Кевин не чувствовал, и спал после этого так спокойно, как не спал ни разу за эти два года. Дышал полной грудью. Без преград выходил на улицу. Было ощущение излишнего могущества – способность делать всё, чего ему захочется, раз он убил человека. Было ощущение, что его жизнь в любом случае закончится смертью – так какая разница, что происходит сейчас? Кевин испытывал судьбу и балансировал на грани каждый раз с большим интересом. Ничего больше не вызывало в нем такого же любопытства. К жизни Кевин не имел особой любви или пристрастия – казалось, будто она всегда демонстрирует худшую сторону, – поэтому перспектива умереть в любой момент нисколько его не пугала.
Когда Кевину исполнилось пятнадцать, умерла бабушка. Инсульт, вспыхнувшая на фоне смерти суета в маленьком домике, сочувствующие лица незнакомых ему людей. Быстро-быстро проносящиеся события: впавший в состояние апатии Кевин мало что запомнил. Бабушку похоронили. Нерадивого внука забрали в ближайший город побольше, устроили в детский дом.
Кевину там не нравилось. Вокруг него постоянно вспыхивали конфликты, в которые его то и дело ввязывали, устоявшаяся иерархия между остальными подростками была сложной для понимания и неудобной для принятия. Впервые он сбежал меньше, чем через месяц – сам не зная, на что рассчитывает и чего хочет, не продумав толком план действий. Побеги продолжались, работники детского дома жаловались, Кевина тянуло подальше от унылых серых стен, среди которых трудно было дышать.
Он был убеждён, что никакое будущее ему не светит. Максимум – выпуститься из детского дома, когда повзрослеет, устроиться на работу, для которой не нужно образование, с низкой зарплатой и адским трудом. Умереть от какой-нибудь автомобильной аварии, болезни или несчастного случая. Кевин не рассчитывал прожить дольше... двадцати пяти лет?
Но в шестнадцать им заинтересовались. Форджи, приёмные родители, подарили Кевину невероятно счастливый билет в будущее, в правдивость которого он долго не мог поверить. Работа приёмного отца вынудила семью перебраться из Вермонта в Вашингтон. Жизнь протекала в умеренном, приятном темпе. Школа, дом, воскресные вечера в семейной обстановке – Кевину этого не хватало.
Он никогда не считал себя борцом за справедливость или тем, кто встаёт на защиту, когда кому-то нужна помощь. В этом плане Кевин, откровенно говоря, был довольно пофигистичен. Он видел видео, разлетевшееся по школе со скоростью света – что-то в кадрах сцен явного изнасилования вызвало отвращение настолько нечеловеческое, что Кевин выбил несколько зубов и сломал несколько носов. Новость о том, что девушке на видео пришлось перевестись на домашнее обучение, очень его расстроила. О видеозаписях с тех пор говорили шёпотом, а при Кевине о них даже не заикались.
Заканчивая школу, он не знал, куда подаваться. Пробиться на грант в ВНУ не удалось, родители уже подбирали другой университет, покрыть обучение в котором они смогут. Потом Алисия – девушка, из-за переполоха вокруг которой Кевин сидел в кабинете директора и выслушивал жалобы родители покалеченных школьников, – предложила нестандартный способ оплаты половины обучения с помощью кого-то со стороны. Кевин долго думал. И согласился.
В генетической лотерее Кевин урвал высокий рост. От подростковой худобы ничего не осталось – прошло время, многое изменилось. Размах плеч теперь шире, руки сильнее, мускулатура лучше развита. Но под одеждой, которую обычно выбирает Кевин, этого не видно: свободные футболки, мешковатые толстовки, широкие джинсы – всё ради комфорта, удобных карманов и серых цветов. Кевин не любит слишком яркие цвета в одежде, но и исключительно чёрный ему не нравится.
Лицо обрамляют тёмно-каштановые волосы, на свету принимающие оттенок более светлый; глаза тёмные настолько, что зрачок можно разглядеть не всегда. Выражение, застывшее на его лице, обычно мало о чём говорит, но и высеченным из камня назвать его нельзя. Кевин умеет улыбаться тем типом улыбки, при котором ничего, кроме губ, толком и не меняется, и иногда это пугает. В остальном он – человек приятной внешности. Не слишком чарующей или смазливой, а просто... довольно симпатичной. К своему отражению в зеркале он не придирчив, но сам себя особо красивым Кевин не считает, ограничиваясь "более-менее".
· Кевин очень много курит, предпочитает Lucky Strike. В противовес этому крайне редко пьёт что-то алкогольное.
· Выбрал направление, беря пример с приёмной матери. Кевин долго не мог определиться с тем, на кого хочет выучиться – медицина была вариантом, который родители аргументировали тем, что он "всегда найдёт работу".
· Атеист. Отвращение в нём вызывает любая религия.
· Неплохо дерётся. Осознание того, что умение постоять за себя многое решает, Кевин тратил много времени на физическую подготовку. Пробовал несколько единоборств в спортивных секциях (бокс особенно понравился), но, если честно, это не доставляет ему совершенно никакого удовольствия.
· Живёт в бардаке. Это и разбросанные вещи, и не выброшенный вовремя мусор, и пыль – Кевин редко убирается, но его все устраивает.
· Я – как тибетский монах-буддист или кто там ещё: облил себя бензином и проверяю, работает ли зажигалка.