Выборы в Чили: главная латиноамериканская интрига осени
До чилийских выборов осталось 4 дня. Уже в воскресенье будет решаться, какое будущее ждёт страну не просто в ближайшие несколько лет, но и на данном историческом этапе вообще. Углубимся в тему подробнее, чтобы понять, почему это так.
Избиратели будут голосовать за кандидатов на пост президента и в тот же день обновлять состав Национального Конгресса. Палата депутатов (нижняя палата) наполняется целиком через голосование по избирательным округам. В Сенате (верхняя палата) обновляется лишь половина состава, каждые 4 года она вычисляется по принципу ротации округов. В случае отсутствия у одного из кандидатов в президенты большинства, проводится второй тур, что, забегая вперёд, скорее всего нас и будет ожидать.
Не самая удобная система, но таково у страны историческое наследие. Работать населению предстоит с тем, что есть.
Почему Чили опять в центре внимания?
На самом деле, всё по тем же известным историческим причинам. В этом году со времён военного путча 11 сентября стукнуло 52 года, а Аугусто Пиночет, возглавивший страну после него, покинул пост президента 35 лет назад. Несмотря на прошедшие десятилетия, наследие двадцатого века продолжает довлеть над жизнью чилийцев и сегодня. Вступая в новое тысячелетие, Чили столкнулась с остаточным эффектом неолиберальных реформ, влияющих на экономическое и социальное положение народа. Это, конечно, необходимо было как-то решать. Постепенно Чили официально открещивалась от Пиночета, официальные лица осуждали его политику, а в годы правления социал-демократа Рикардо Лагоса убитому в ходе путча президенту Сальвадору Альенде был поставлен памятник перед дворцом Ла Монеда (президентская резиденция). Увековечивание его памяти, как и в целом приход Лагоса к власти — очевидный общественный запрос на перемены и возвращение народа к левому дискурсу. Здесь Чили прошла аналогичный многим латиноамериканским государствам путь, хотя розовая волна в стране была своеобразная, отличавшаяся отсутствием доминации конкретной партии, привязок к личностям и лидеров-харизматиков как таковых (как было с Эво Моралесом в Боливии или супругами Киршнер в Аргентине). После окончания полномочий Лагоса его заменила левоцентристска Вероника Мишель Бачелет, дважды рокировавшаяся с правоцентристом Себастьяном Пиньерой (Бач. — 2006-2010 и 2014-2018; Пин. — 2010-2014 и 2018-2022). Засиживаться на одном месте президенту мешает и прописанный в Конституции запрет переизбираться два срока подряд, к которому в рамках текста мы ещё несколько раз вернёмся.
Не рассматривая здесь все итоги правления Пиночета и не разоблачая экономическую leyenda rosa о нём, мы лишь проконстатируем, что крах его диктатуры был непосредственно приближен народной активностью. В июле 1986 года ответом на продолжительное ухудшение экономического положения стала всеобщая забастовка, а 7 сентября того же года на лидера было произведено покушение. Эти и другие события вынудили Пиночета уже через год заняться легализацией политических партий. Осенью 1988 года он проиграл предусмотренный конституцией плебисцит о продлении своих полномочий. Вместо ещё одного срока в 8 лет или хотя бы подготовки преемника, Пиночет закончил уходом с поста в 1990 году. Он бесславно проиграл, не имея возможности оттянуть крах режима. Тогда чилийцы объединением сил смогли вернуть либеральную демократию. Но наличие политических свобод и прав личности не дало им защиты от социально-экономических «мин» Пиночета. Центристы с обоих флангов не смогли глобально повлиять на проблемы в стране, и люди выступили снова.
На дворе 2019 год. Правительство С. Пиньеры снова у власти. Реформы Бачелет, разочаровавшие население своей медлительностью, фактически провалились и радикализировали общество ещё больше. И вот, в октябре начинаются сильные волнения среди молодёжи, погромы станций метро, протестные выступления. Что стало причиной такого резкого кризиса?
Повышение цен на метро на 30 песо. Чтоб вы понимали, по нынешнему курсу эта сумма составляет примерно 4.35 рублей. Мог ли такой, казалось бы, незначительный шаг привести молодёжь в состояние ярости без более ранних предпосылок? Или ей просто нужен был повод выпустить пар, выразить себя через абстрактный бунт и уничтожение государственной собственности?
Реальное положение дел в стране можно увидеть, если посмотреть на экономическую ситуацию Чили в конце правления левоцентристов более внимательно, пользуясь данными CEPAL (она же ECLAC — Экономическая комиссия ООН для Латинской Америки и Карибского бассейна). 50% бедных домохозяйств владели 2,1% национального дохода, а 10% наиболее богатых – 66,5%. В 2017 году 10% самых богатых домохозяйств сосредоточили 92,2% инвестиций в акции и паевые инвестиционные фонды. Но в то же время, Чили продолжала оставаться одной из самых развитых стран Латинской Америки по другим составляющим. Отсутствие высокой детской смертности, траты на социальные расходы, приемлемая медицина, доступ коренных народов к образованию — здесь страна и сегодня может похвастаться высокими позициями. Уровень возможностей и одновременное дикое социальное неравенство, высокая образованность населения, его политическая грамотность и одновременное несовершенство политической системы, заложенное Конституцией 1980 года, постепенно двигали государство к резкому взрыву. К «революции 30 песо» присоединились трудящиеся разных отраслей: медработники, преподаватели, рабочие горнодобывающей индустрии. В стране одновременно выходило на улицы более миллиона человек. Уже через месяц кризисная ситуация приводит к переговорам правительства и оппозиционных партий в поисках диалога. Так, создаётся соглашение «О мире и новой конституции», подписанное почти всеми политическими партиями страны. Народное движение видит как один из главных элементов своего положения старую конституцию времён Пиночета – эту мину, заложенную под страну павшим режимом. Самого диктатора ещё в нулевых начали судить по многочисленным статьям, левые силы восстановили образ Альенде, «Народного единства» и социалистической Чили. Но ни одно демократическое правительство так и не решилось полностью пересмотреть авторитарную конституцию, пусть она и была частично изменена ими. 25 октября 2020 года проводится плебисцит, подтверждающий разработку нового основного закона. И хотя ковидный кризис очень сильно бьёт по процессу, постепенно верхи и низы идут к выработке компромиссных решений и созданию Конституционного Конвента. Радикальной левой оппозиции не хватало лишь своего Альенде.
И он нашёлся. В лице политика Габриэля Борича, сильно укрепившего свои позиции в течение кризисного периода времён второго срока Бачелета. Бывший студенческий лидер (а это очень важная деталь биографии для прогрессивных деятелей Нового Света), представитель молодого поколения политиков, он собирает вокруг себя людей, выигрывает президентские праймериз от коалиции Apruebo Dignidad и в 2021 году становится новым лидером государства (вошёл в должность спустя полгода, весной 2022), победив во 2 туре Хосе Антонио Каста — человека правых взглядов, поклонника личности Пиночета и, разумеется, пресловутой конституции. Тогда казалось, будто победа 35-летнего Борича знаменуют триумф нового над старым и разгром неприятного наследия. В инаугурационной речи Габриэль сразу ухватился за проблемы, волнующие массы:
Я хотел бы, сограждане, – а примеров всегда мало, – но я хотел бы, сограждане, чтобы жители Пучункави и Коронеля могли смотреть в будущее и знать, что их дети не вырастут в окружении загрязнения, столь привычного. Чтобы жители Лоты больше не жили в нищете. Чтобы общины, занимающиеся сбором морских водорослей и рыболовством в провинции Карденаль-Каро, смогли продолжить свою традиционную деятельность. Чтобы дети из Альто-Хосписио, там, наверху, знали, что у них тоже будет достойное жильё. Чтобы жители Антофагасты, Майпу и Уальпена чувствовали себя комфортно, возвращаясь с работы, и имели время для общения с семьями. Именно поэтому мы, как и обещали, будем продвигать 40-часовую рабочую неделю (вместо 45-часовой — Н. Т.). Чтобы молодёжь Хуан-Фернандеса, этого изолированного, изолированного места, смогла получить достойную школу.
Молодой и миловидный хорват должен был довести до конца конституционный вопрос и вывернуть наизнанку многие моменты общественной жизни. Однако в 2025 году, перед новыми выборами, мы явно видим провал, хоть и не полный.
В первую очередь, второй плебисцит был проигран в пух и прах — за принятие новой конституции проголосовало лишь 38%, хотя большинство партий сторонникам изменений удалось склонить на свою сторону, в том числе элементы колеблющиеся, вроде Христианско-демократической партии. Но почему получилось именно так, учитывая первоначальное согласие разных слоёв на принятие нового основного закона? В интернете вам скажут, будто виной тому — радикализм новой конституции. А Википедия вообще в первых строчках ставит гениальный аргумент: «проект был раскритикован за слишком большую длину». Впрочем, в авторитетности этого источника мы никогда и не сомневались.
Обращаясь к реальности вместо абстракций, среди причин поражения референдума можно выделить медийную работу элит против документа, слабую работу и низкие рейтинги президента в первые полгода исполнения обязанностей, неудовлетворение среднего класса текстом конституции, слишком авантюристские замашки относительно некоторых маргинальных слоёв (к примеру, излишнее преклонение перед коренными народами и дарование им альтернативных органов правосудия взамен государственных). "Самые честные и искренние из американцев" (по мнению некоторых марксистов) жест, кстати, не оценили. Несмотря на попытку наладить контакт с мапуче и другими индейцами, в ответ правительство получило лишь больше терактов.
Иными словами, плебисцит провалился. Контакт с мапуче, как видите, тоже. Первая половина президентства Борича знаменовалась крупнейшей инфляцией за годы.
Мало того. В конечном итоге, как бы правые газеты в очередной раз искусственно не раздували образ своих врагов, Борич радикалом-то не оказался. Сложно сказать, а был ли он им вообще. Говоря о региональных политиках 21 века, можно оценить их по импровизированной шкале Чавес<->Лулу. Оба президента были в своё время региональными лидерами и стремились направлять за собой остальные страны Америки, конкурируя ввиду разного уровня радикальности политики. Если же поставить на шкалу Борича, станет очевидно, что он склоняется к Лулу — полумерам, реформизму, компромиссам. Сальвадор Альенде же, при его личностных несовершенствах и спорных позициях (поддержка югославского пути к социализму, гордость масонским статусом etc.), без сомнения стоит здесь рядом с революционным Чавесом и его попытками противостоять оппонентам с помощью власти, полученной выборным путём.
Ещё одним частичным показателем опоры Борича на более умеренные методы стало введение в правительство кадров, работавших в своё время у Бачелет. С другой стороны, частично это объясняется коалиционным характером левых у власти и использованием проверенных людей.
С низкими рейтингами Габриэль заканчивает своё пребывание в президентском кресле. Задаваясь культовым вопросом «За что нам его благодарить?», можно, справедливости ради, назвать и положительные стороны срока Борича. Так, его обещание из инаугурационной речи о сокращении рабочей недели было исполнено, и поэтапно Чили переходит к 40-часовому графику. Другой заслугой стала реформа пенсионной системы, проведённая в марте 2025. Сквозь тернии президент смог пробиться к ключевому изменению, устранившему ещё одно наследие эпохи Пиночета. Новая система включает в себя повышение гарантированной минимальной пенсии и изменение системы пенсионных фондов администраторов (AFP). Неконтролируемые фонды попросту не справлялись с задачами, получали сверхприбыли за счёт "комиссии" и в любой кризисный момент могли оставить гражданина, отказавшись выполнять обязательства. Боричем, однако, был создан Автономный фонд пенсионной защиты (FAPP), также он расширил необходимые пенсионерам льготы.
Даже если бы Борич имел конституционное право переизбираться, он бы определённо не выиграл праймериз вновь. Президент оканчивает свой срок с прискорбными рейтингами, расчищая малыми действиями дорогу для иных прогрессивных мер.
Только вот останется ли у власти человек, способный использовать фундамент предшественника? Или же случится ещё одна лево-правая смена курса?
Левая коалиция Unidad por Chile, пришедшая на смену Apruebo Dignidad, решила пойти ва-банк: на праймериз победила кандидатка Коммунистической партии Чили (PCCh) Жаннетт Хара, занимавшая при Бориче пост министра труда и социального обеспечения. Интересно, что участие женщин действительно стало для чилийской политики обыденным. И в Конституционном Конвенте, и в правительстве Борича они занимали важную роль. 14 из 24 министерских портфелей — нет, это не дань уважения SJW-повестке или гендерные квоты, а всего лишь наличие грамотных кадров и высокая интеграция девушек в политическую жизнь.
Именно Харе предстоит спасать левые силы, так как коммунисты определённо являются для них последним шансом не отдать страну в руки оппонентов. Ситуация выглядит совершенно иначе относительно праймериз 2021 года, когда кандидат от коммунистической партии Даниэль Хадуе проиграл Боричу именно из-за своей излишней радикальности, марксистского дискурса и, дополнительно, меньшей внешней обаятельности, хотя у Хадуе имелась полноценная программа, касающаяся и кардинального переустройства пенсионной системы, и перераспределения доходов, и налоговой реформы. Спустя 4 года решительные действия более предпочтительны для коалиции, ведь радикализация, известно, прямо пропорциональна, и по обе стороны развивается она одинаково, становясь ответом на активность противоположного полюса. Сегодня в тяжело больной Чили власть уже не будет тасоваться между центристами, и уставшему народу остаётся выбирать лишь среди радикалов. Для левых, как и всегда в электоральных процессах, основной враг — не радикальный оппонент, а их собственные промашки.
От оппозиционной республиканской партии выступает всё тот же Хосе Антонио Каст, стремящийся к реваншу. Вместе с ним коалиция Cambio por Chile выдвигает и второго ультраправого кандидата — Йоханесса Кайзера, лидера либертарианской партии. Идя от одной коалиции, два единомышленника вполне способны прикрыть друг другу спины, но истинный потенциал этого решения раскроется в случае проведения второго тура и прохода туда одного из кандидатов. В таком случае Харе придётся несладко.
Помимо того, ещё одним кандидатам от партий является Франко Париси, выступающий от "Партии людей" (Partido de la Gente). 4 года назад он занял третье место в первом туре. С ним в списке Эвелин Маттей, идущая от коалиции правоцентристов и либералов Chile Vamos, в своё время выставлявшей Пиньеру.
Независимыми кандидатами станут красный националист Эдуардо Артес и демократический социалист Марко Энрикес-Оминами — тоже лица с выборов 2021. Аналогично прошлому разу, в случае второго тура их сторонники в большинстве своём должны поддержать Хару. Восьмой и последний кандидат — Гарольд Мэйн-Николлс. Прославился больше в футбольной политике, чем в реальной, будучи президентом федерации футбола Чили. С вашего позволения, на этом справочка о нём ограничится, так как тут у нас футболисты всерьёз не котируются.
Жаннетт Хара — спортсменка, комсомолка...
Что предлагается Харой хотя бы на бумаге? Может ли она в случае победы повторить печальную судьбу Борича? Вполне может. Но давайте сначала проанализируем её программу.
Среди её тезисов общественная безопасность с социальной направленностью; активная борьба с преступностью и бандами; борьба с коррупцией; улучшение инфраструктуры и коммуникаций; новый образовательный договор, укрепляющий государственное образование; улучшение положения работников образовательной сферы; интегрированное развитие сельской местности; обеспечение свободы профсоюзов; увеличение доходов семей за счет увеличения уровня занятости; устойчивое повышение минимальной заработной платы; новый социальный договор о труде и перераспределение доходов; сохранение основных налогов (ни понижение, ни повышение) для контроля дефицита бюджета; повышение прожиточного минимума до 750000 песо (65 тысяч рублей); улучшение сексуального образования, эмансипации и прав для меньшинств; борьба с campamentos (чилийские трущобы) путём предоставления доступа к жилью и реконструкции районов, страдающих от природных бедствий.
Теперь, к программе надо подойти всесторонне. Чили — не неоколониальная пустошь, где можно всерьёз выставлять радикальные лозунги «Землю — крестьянам!», они потеряли актуальность лет 40-50 назад. Помимо того, Чили — страна среднего уровня развития, не способная обеспечить впечатляющие реалистичные нововведения по типу бесплатного общественного транспорта. Радикализм програмных требований Хары в первую очередь заключается в работе с незащищёнными и маргинальными слоями: несовершеннолетние, пенсионеры, меньшинства, коренное население, девушки. Впрочем, по пунктам можно заметить, что и желание изменить жизнь трудящихся ей не чуждо: помимо врачей и преподавателей, отдельное внимание в вопросах экономической политики Хара уделяет, например, работникам горнодобывающей отрасли. Как вы помните, они были одними из основных участников «Революции 30 песо».
В то время, как Сальвадор Альенде именно из-за преданности своей социалистической партии не мог реализовывать некоторые меры до конца, Хара принадлежит к коммунистам; продолжение её позиции стоит искать на страницах издания партии. Возьмём внешнюю политику. PCCh выражает солидарность с Кубой (тут), (ещё вот тут); в условиях напряжённости вокруг Венесуэлы называет её хранителем мира, осуждая действия США, несмотря на одиозность Мадуро; разоблачает действия по отстранению неугодных стран от саммита Америк. Статьи являются не просто словами для галочек, как сердобольные голосования в поддержку Кубы в ООН, риторика в них реально берёт курс на радикализацию населения и агитацию. В программных абзацах Хары о внешней политике, по понятным причинам, о конкретных государствах, лидерах, гегемонах не написано ничего. Но мы можем использовать позицию её партии как потенциальное продолжение программы.
Борич таких принципов не имел. Его внутренняя мягкость распространилась и на внешнюю политику, закрепив принцип «За всё хорошее, против всего плохого». В блаженстве он осуждал режим Мадуро за нарушение прав человека, почти всегда умалчивая о политике США, особенно в его регионе. И хотя обвинения Цезарю Венесуэлы вполне уместны, проблема Борича в его неумении адаптироваться к Realpolitik по аналогии с Кубой и фактическом подыгрывании Белому дому, с повторением его тезисов о правильном мире во всём мире.
Хара публично утверждает, что пытается воздерживаться от пространных обещаний и говорить только о реализуемых задачах, например понижении счетов за электроэнергию на 20%.
А главные причины, способные помешать радикальной политике и планам PCCh, кроме бюрократии и бизнесменов — условия политической системы Чили. Коммунистам всё ещё придётся выступать как части коалиции и поддерживать в ней баланс. Отношения в Apruebo Dignidad показали, что никто не хочет повторения сценария Альенде, когда Unidad Popular была разорвана изнутри несогласием коммунистов, социалистов, ультралевых, центристов. PCCh будет идти на компромисс столько, сколько нужно для противостояния крупному бизнесу, Трампу, бюрократии. Вторая причина — вновь конституционное правило о невозможности переизбираться. Так или иначе, левым либо придётся попотеть и первостепенно разобраться с ним любыми методами, либо терпеливо подчиниться правилам и в 2026 году снова сменить кандидата, который на сей раз может выиграть праймериз от менее радикальной силы.
Читая предвыборные программы и обещания элит перед выборами, мы должны сразу брать в голову, что они специально привирают, обещая невозможное. Наша ситуация реверсивная — читая, мы должны допускать, что кандидатка осторожно преуменьшает, имея в голове и другие тезисы, отсутствующие в её речах из-за правил игры.
Так кто такая Жаннетт Хара? С кем её личность можно соотнести? Чавес? Альенде? Рекабаррен? Или Франклин Делано Рузвельт? Скандинавские социалисты? Моралес? Узнать ответ получится лишь на практике.
Kast&Kaiser Corp. — всё будет хорошо. Но не у вас.
Предлагаю не делить шкуру неубитого медведя. Всё же у Хары есть и способные добиться успеха оппоненты.
Начнём с более эпатажного гражданина. Йоханнес Кайзер — это 49-летний бывший член республиканской партии. В прошлом году им вместе с единомышленниками была создана Национальная либертарианская партия. Её существование стало возможным за счёт увеличения популярности Кайзера в партии, его несогласия с её официальной политикой и роста влияния крайне-правых политиков в Америке — Трампа, Милея. Как будто бы список планов Кайзера вполне себе типичен: разрешить ношение оружия, выгнать из страны всех мигрантов и не пускать новых, ослабить государственную помощь. Он декларирует закрытие границ с Боливией, отношения с которой, разорванные в 1978, начал восстанавливать Борич. Несмотря на эпатажность, Кайзер один из самых непризнанных кандидатов по общественным опросам. В опросе от 5 октября 56% кандидатов сказали, что не проголосовали бы за него никогда. Такой же отрицательный рейтинг у... Жаннетт Хары. Не помогает Кайзеру и пример его аргентинтского товарища — у Хавьера Милея сейчас дела идут не лучшим образом. Коррупционные скандалы, продолжение забастовок и экономические пробуксовки совершенно не похожи на либертарианский рай из сладких снов крайне правых. Моё мнение: Кайзер определённо не выйдет во второй тур.
Куда логичнее ожидать там Хосе Антонио Каста, который получит голоса союзника. Несмотря на личные амбиции Кайзера и его отказ быть на вторых ролях в республиканской партии, два политика не показывают признаков вражды, всё ещё вместе оставаясь в коалиции, основанной ими в апреле. Каст имеет больший авторитет и даже внешне старается соответствовать образу мудрого официального политика, аккуратного консервативного старца и заступника среднего класса. В его программе тоже стандартные обещания: поддерживать малый и средний бизнес; обеспечивать экономическую конкуренцию и рыночное развитие, НО регулировать это государством, комбинируя два метода; укреплять роль религии; обеспечивать стабильность; раздавать детям конфеты поровну... Гм, мы увлеклись, но суть вполне ясна. Сильная сторона Каста — он находится в оппозиции правительству. В какой-то степени, ему даже повезло проиграть Боричу, поскольку теперь нерешённые проблемы страны и радикальные настроения можно спихнуть на «леваков», обвинив их во всех бедах Чили. И неважно, как там себя величают политики, — социалисты, прогрессисты, коммунисты, социал-демократы — каждого из них можно осудить за проблемы правительства Борича. Над Харой висит его дамоклов меч, а Каст использует подвешенное положение себе на пользу. Хара, впрочем, в долгу не остаётся, пользуясь промашками оппонента — например, высмеивая Каста за публичные выступления с бронированным стеклом, сравнивая его с Трампом и выставляя себя более близкой к народу на его фоне.
Тем не менее, пока для Каста обстановка складывается благоприятно. Хара — не самый сильный политик, её навыков не хватает для полной дискредитации уязвимого противника. Касту, в свою очередь, не требуется постоянно идолизировать себя на фоне оппонентки, ему достаточно ставить акценты на несовершенство социально-экономического положения, ослабших традиционных институтов, левых идей.
Почему я поддерживаю Жаннетт Хару?
О грядущих выборах в Чили можно написать куда больше, но я попытался охватить информацию так, чтобы она подавалась максимально всеобъемлюще, одновременно не вызывая усталости от намешивания политологических конструктов и ежедневно меняющихся прогнозов.
Но почему при всех промашках Хары, её несовершенной программе, опоре на легальные институты я всё равно готов поддерживать её кандидатуру до конца?
1) Я считаю, что коммунизм является логичным продолжением нашего исторического развития. Новое общество, сегодня вполне реализуемое за счёт материальной базы, находит в странах мира всё больше и больше сторонников. Если проследить за тенденциями последних лет, именно страны малого и среднего развития становятся новыми революционными акторами. Речь идёт о движениях в Бангладеше, Непале, Сербии, на Мадагаскаре, Шри-Ланке. Начинаясь как антикоррупционные, антиэлитарные, общедемократические они становились/становятся подспорьем для распространения новых идей, организации молодёжи, формирования прогрессивных социальных правительств. Эти уколы с разных сторон ранят капитализм по капельке, подготовляя почву для полноценных радикальных и революционных выступлений в великих державах. Победа народа в Непале или приход к власти марксистко-ленинского правительства на Шри-Ланке не позволят этим хрупким государствам, зажатым между Китаем и США, построить социализм, но они позволят внедрить прогрессивные тенденции, улучшить жизнь людей, создать резервы для будущих социалистических правительств великих держав и своим примером вдохновить страны своего региона на повторение. Надстройка Чили, в отличии от условного Бангладеша, позволяет сделать это через выборы, легальным путём.
2) Время правоцентристов в Чили кончилось. Пост президента из всех кандидатов, выступающих против Хары, могут получить только крайне правые. Это чревато многими вещами: помимо очевидного ухудшения уровня жизни нас ждёт и усиление маргинальных правительств в регионе (в первую очередь, правительства Милея, вполне дружески относящегося к Касту), и новая победа Трампа в Латинской Америке, мотивирующая его ещё быстрее уничтожить режим Мадуро и Кубу, и дезорганизация населения с силовыми подавлениями протестов. Здесь принцип «чем хуже — тем лучше» не работает — опять же, смотрите на Аргентину. Да и не стыдно ли говорить про «хуже и лучше» с другого конца света? Не вам ведь лишаться работы, умирать с голоду, загнивать в campamentos, жить рядом с индейскими террористами и отдавать свои налоги Белому дому. Выборы в Чили — очередная проверка той самой детской болезни «левизны», от которой так и не очистились медийные диванные любители пива и чипсов, ноющие в свои соцсетях о том, что все приходящие к власти кандидаты — леваки и неправильные, все они провалятся и сдуются. Параллельно идолизируя некую партию из Эллады...
3) Потенциальная победа Хары и CPCh предоставит партии такие условия агитации, организации народа, создания отрядов поддержки, какие она не получала уже очень давно. И если она не сумеет правильно реализовать шанс — что ж, это будет исключительно её вина. Оправдания окажутся неуместными.
Несмотря ни на что, каждому из нас в глубине души хочется верить, что у неравнодушной части общества появится ещё один повод произнести строки из «Песни Народного Единства»:
Será el pueblo quien construya
